AN 3.66 PTS AN 1.193 7. Большая глава
Sāḷhasutta
Салха
Нажмите на любое слово пали, чтобы увидеть его значение.
Evaṁ me sutaṁ— ekaṁ samayaṁ āyasmā nandako sāvatthiyaṁ viharati pubbārāme migāramātupāsāde. Atha kho sāḷho ca migāranattā sāṇo ca sekhuniyanattā yenāyasmā nandako tenupasaṅkamiṁsu; upasaṅkamitvā āyasmantaṁ nandakaṁ abhivādetvā ekamantaṁ nisīdiṁsu. Ekamantaṁ nisinnaṁ kho sāḷhaṁ migāranattāraṁ āyasmā nandako etadavoca:
Так я слышал. Однажды достопочтенный Нандака проживал в Саваттхи, в Восточном парке, во дворце Мигараматы. И тогда Салха, внук Мигары, а также Рохана, внук Пекхунии, подошли к достопочтенному Нандаке, поклонились ему и сели рядом. Тогда достопочтенный Нандака сказал Салхе:
“Etha tumhe, sāḷhā, mā anussavena, mā paramparāya, mā itikirāya, mā piṭakasampadānena, mā takkahetu, mā nayahetu, mā ākāraparivitakkena, mā diṭṭhinijjhānakkhantiyā, mā bhabbarūpatāya, mā samaṇo no garūti. Yadā tumhe, sāḷhā, attanāva jāneyyātha ‘ime dhammā akusalā, ime dhammā sāvajjā, ime dhammā viññugarahitā, ime dhammā samattā samādinnā ahitāya dukkhāya saṁvattantī’ti, atha tumhe, sāḷhā, pajaheyyātha.
«Ну же, Салха, не принимайте чего-либо только на основанииустной традиции,наследия учения, слухов, собрания священных текстов, логических рассуждений, умозаключений, раздумий, согласия с воззрением после его обдумывания, кажущейся осведомлённости говорящего, или же если вы думаете: «Этот отшельник – наш гуру». Но когда вы знаете сами: «Эти вещи являются неблагими, эти вещи достойны порицания, эти вещи порицаются мудрыми, эти вещи, если принять и предпринимать их, ведут к вреду и страданию» – то тогда вам следует отбросить их.
Taṁ kiṁ maññatha, sāḷhā, atthi lobho”ti?
Как ты думаешь, Салха, существует ли жажда?»
“Evaṁ, bhante”.
«Да, уважаемый».
“Abhijjhāti kho ahaṁ, sāḷhā, etamatthaṁ vadāmi. Luddho kho ayaṁ, sāḷhā, abhijjhālu pāṇampi hanati, adinnampi ādiyati, paradārampi gacchati, musāpi bhaṇati, parampi tathattāya samādapeti, yaṁ sa hoti dīgharattaṁ ahitāya dukkhāyā”ti.
«И я говорю тебе, что это означает влечение. Жаждущий человек, полный влечения, убивает живых существ, берёт то, что ему не было дано, совершает проступок с чужой женой, лжёт; и он побуждает других поступать также. Приведёт ли это к его вреду и страданию на долгое время?»
“Evaṁ, bhante”.
«Да, уважаемый».
“Taṁ kiṁ maññatha, sāḷhā, atthi doso”ti?
«Как ты думаешь, Салха, существует ли злоба?»
“Evaṁ, bhante”.
«Да, уважаемый».
“Byāpādoti kho ahaṁ, sāḷhā, etamatthaṁ vadāmi. Duṭṭho kho ayaṁ, sāḷhā, byāpannacitto pāṇampi hanati, adinnampi ādiyati, paradārampi gacchati, musāpi bhaṇati, parampi tathattāya samādapeti, yaṁ sa hoti dīgharattaṁ ahitāya dukkhāyā”ti.
«И я говорю тебе, что это означает недоброжелательность. Человек, полный ненависти, с умом, одолеваемым недоброжелательностью, убивает живых существ, берёт то, что ему не было дано, совершает проступок с чужой женой, лжёт; и он побуждает других поступать также. Приведёт ли это к его вреду и страданию на долгое время?»
“Evaṁ, bhante”.
«Да, уважаемый».
“Taṁ kiṁ maññatha, sāḷhā, atthi moho”ti?
«Как ты думаешь, Салха, существует ли заблуждение?»
“Evaṁ, bhante”.
«Да, уважаемый».
“Avijjāti kho ahaṁ, sāḷhā, etamatthaṁ vadāmi. Mūḷho kho ayaṁ, sāḷhā, avijjāgato pāṇampi hanati, adinnampi ādiyati, paradārampi gacchati, musāpi bhaṇati, parampi tathattāya samādapeti, yaṁ sa hoti dīgharattaṁ ahitāya dukkhāyā”ti.
«И я говорю тебе, что это означает неведение. Заблуждающийся человек, с умом, погружённым в неведение, убивает живых существ, берёт то, что ему не было дано, совершает проступок с чужой женой, лжёт; и он побуждает других поступать также. Приведёт ли это к его вреду и страданию на долгое время?»
“Evaṁ, bhante”.
«Да, уважаемый».
“Taṁ kiṁ maññatha, sāḷhā, ime dhammā kusalā vā akusalā vā”ti?
«Как ты думаешь, Салха? Эти вещи являются благими или неблагими?»
“Akusalā, bhante”.
«Неблагими, уважаемый».
“Sāvajjā vā anavajjā vā”ti?
«Порицаемыми или безукоризненными?»
“Sāvajjā, bhante”.
«Неблагими, уважаемый».
“Viññugarahitā vā viññuppasatthā vā”ti?
«Критикуемыми или восхваляемыми мудрыми?»
“Viññugarahitā, bhante”.
«Критикуемыми мудрыми, уважаемый».
“Samattā samādinnā ahitāya dukkhāya saṁvattanti, no vā? Kathaṁ vā ettha hotī”ti?
«Если их принять и предпринимать, они ведут к вреду и страданию или же нет, или как вы считаете?»
“Samattā, bhante, samādinnā ahitāya dukkhāya saṁvattantīti. Evaṁ no ettha hotī”ti.
«Если их принять и предпринимать, они ведут к вреду и страданию. Вот как мы считаем».
“Iti kho, sāḷhā, yaṁ taṁ avocumhā: ‘etha tumhe, sāḷhā, mā anussavena, mā paramparāya, mā itikirāya, mā piṭakasampadānena, mā takkahetu, mā nayahetu, mā ākāraparivitakkena, mā diṭṭhinijjhānakkhantiyā, mā bhabbarūpatāya, mā samaṇo no garūti. Yadā tumhe, sāḷhā, attanāva jāneyyātha— ime dhammā akusalā, ime dhammā sāvajjā, ime dhammā viññugarahitā, ime dhammā samattā samādinnā ahitāya dukkhāya saṁvattantīti, atha tumhe, sāḷhā, pajaheyyāthā’ti, iti yaṁ taṁ vuttaṁ idametaṁ paṭicca vuttaṁ.
«Поэтому, Салха, когда мы сказали: «Ну же, Салха, не принимайте чего-либо только на основанииустной традиции,наследия учения, слухов, собрания священных текстов, логических рассуждений, умозаключений, раздумий, согласия с воззрением после его обдумывания, кажущейся осведомлённости говорящего, или же если вы думаете: «Этот отшельник – наш гуру». Но когда вы знаете сами: «Эти вещи являются неблагими, эти вещи достойны порицания, эти вещи порицаются мудрыми, эти вещи, если принять и предпринимать их, ведут к вреду и страданию» – то тогда вам следует отбросить их. – то вот почему так было сказано.
Etha tumhe, sāḷhā, mā anussavena, mā paramparāya, mā itikirāya, mā piṭakasampadānena, mā takkahetu, mā nayahetu, mā ākāraparivitakkena, mā diṭṭhinijjhānakkhantiyā, mā bhabbarūpatāya, mā samaṇo no garūti. Yadā tumhe, sāḷhā, attanāva jāneyyātha: ‘ime dhammā kusalā, ime dhammā anavajjā, ime dhammā viññuppasatthā, ime dhammā samattā samādinnā hitāya sukhāya saṁvattantī’ti, atha tumhe, sāḷhā, upasampajja vihareyyātha.
«Ну же, Салха, не принимайте чего-либо только на основанииустной традиции,наследия учения, слухов, собрания священных текстов, логических рассуждений, умозаключений, раздумий, согласия с воззрением после его обдумывания, кажущейся осведомлённости говорящего, или же если вы думаете: «Этот отшельник – наш гуру». Но когда вы знаете сами: «Эти вещи являются благими, эти вещи безукоризненны, эти вещи восхваляются мудрыми, эти вещи, если принять и предпринимать их, ведут к благополучию и счастью» – то тогда вам следует жить в соответствии с ними.
Taṁ kiṁ maññatha, sāḷhā, atthi alobho”ti?
Как ты думаешь, Салха, существует ли не-жажда?»
“Evaṁ, bhante”.
«Да, уважаемый».
“Anabhijjhāti kho ahaṁ, sāḷhā, etamatthaṁ vadāmi. Aluddho kho ayaṁ, sāḷhā, anabhijjhālu neva pāṇaṁ hanati, na adinnaṁ ādiyati, na paradāraṁ gacchati, na musā bhaṇati, parampi na tathattāya samādapeti, yaṁ sa hoti dīgharattaṁ hitāya sukhāyā”ti.
«И я говорю тебе, что это означает отсутствие влечения. Человек, не имеющий жажды, не имеющий влечения, не убивает живых существ, не берёт то, что ему не было дано, не совершает проступок с чужой женой, не лжёт; и не поощряет других поступать так. Приведёт ли это к его благополучию и счастью на долгое время?»
“Evaṁ, bhante”.
«Да, уважаемый».
“Taṁ kiṁ maññatha, sāḷhā, atthi adoso”ti?
«Как ты думаешь, Салха, существует ли не-злоба?»
“Evaṁ, bhante”.
«Да, уважаемый».
“Abyāpādoti kho ahaṁ, sāḷhā, etamatthaṁ vadāmi. Aduṭṭho kho ayaṁ, sāḷhā, abyāpannacitto neva pāṇaṁ hanati, na adinnaṁ ādiyati, na paradāraṁ gacchati, na musā bhaṇati, parampi na tathattāya samādapeti, yaṁ sa hoti dīgharattaṁ hitāya sukhāyā”ti.
«И я говорю тебе, что это означает доброту. Человек, не имеющий ненависти, с умом, полным доброты, не убивает живых существ, не берёт то, что ему не было дано, не совершает проступок с чужой женой, не лжёт; и не поощряет других поступать так. Приведёт ли это к его благополучию и счастью на долгое время?»
“Evaṁ, bhante”.
«Да, уважаемый».
“Taṁ kiṁ maññatha, sāḷhā, atthi amoho”ti?
«Как ты думаешь, Салха, существует ли не-заблуждение?»
“Evaṁ, bhante”.
«Да, уважаемый».
“Vijjāti kho ahaṁ, sāḷhā, etamatthaṁ vadāmi. Amūḷho kho ayaṁ, sāḷhā, vijjāgato neva pāṇaṁ hanati, na adinnaṁ ādiyati, na paradāraṁ gacchati, na musā bhaṇati, parampi na tathattāya samādapeti, yaṁ sa hoti dīgharattaṁ hitāya sukhāyā”ti.
«И я говорю тебе, что это означает истинное знание. Не заблуждающийся человек, который дошёл до истинного знания, не убивает живых существ, не берёт то, что ему не было дано, не совершает проступок с чужой женой, не лжёт; и не поощряет других поступать так. Приведёт ли это к его благополучию и счастью на долгое время?»
“Evaṁ, bhante”.
«Да, уважаемый».
“Taṁ kiṁ maññatha, sāḷhā, ime dhammā kusalā vā akusalā vā”ti?
«Как ты думаешь, Салха? Эти вещи являются благими или неблагими?»
“Kusalā, bhante”.
«Благими, уважаемый».
“Sāvajjā vā anavajjā vā”ti?
«Порицаемыми или безукоризненными?»
“Anavajjā, bhante”.
«Безукоризненными, уважаемый».
“Viññugarahitā vā viññuppasatthā vā”ti?
«Критикуемыми или восхваляемыми мудрыми?»
“Viññuppasatthā, bhante”.
«Восхваляемыми мудрыми, уважаемый».
“Samattā samādinnā hitāya sukhāya saṁvattanti, no vā? Kathaṁ vā ettha hotī”ti?
«Если их принять и предпринимать, они ведут к благополучию и счастью или же нет, или как вы считаете?»
“Samattā, bhante, samādinnā hitāya sukhāya saṁvattantīti. Evaṁ no ettha hotī”ti.
«Если их принять и предпринимать, они ведут к благополучию и счастью. Вот как мы считаем».
“Iti kho, sāḷhā, yaṁ taṁ avocumhā: ‘etha tumhe, sāḷhā, mā anussavena, mā paramparāya, mā itikirāya, mā piṭakasampadānena, mā takkahetu, mā nayahetu, mā ākāraparivitakkena, mā diṭṭhinijjhānakkhantiyā, mā bhabbarūpatāya, mā samaṇo no garūti. Yadā tumhe, sāḷhā, attanāva jāneyyātha—
«Поэтому, Салха, когда мы сказали: «Ну же, Салха, «Ну же, Салха, не принимайте чего-либо только на основанииустной традиции,наследия учения, слухов, собрания священных текстов, логических рассуждений, умозаключений, раздумий, согласия с воззрением после его обдумывания, кажущейся осведомлённости говорящего, или же если вы думаете: «Этот отшельник – наш гуру». Но когда вы знаете сами
ime dhammā kusalā, ime dhammā anavajjā, ime dhammā viññuppasatthā, ime dhammā samattā samādinnā dīgharattaṁ hitāya sukhāya saṁvattantīti, atha tumhe, sāḷhā, upasampajja vihareyyāthā’ti, iti yaṁ taṁ vuttaṁ idametaṁ paṭicca vuttaṁ.
«Эти вещи являются благими, эти вещи безукоризненны, эти вещи восхваляются мудрыми, эти вещи, если принять и предпринимать их, ведут к благополучию и счастью» – то тогда вам следует жить в соответствии с ними. То вот почему так было сказано.
Sa kho so, sāḷhā, ariyasāvako evaṁ vigatābhijjho vigatabyāpādo asammūḷho sampajāno patissato mettāsahagatena cetasā …pe… karuṇā … muditā … upekkhāsahagatena cetasā ekaṁ disaṁ pharitvā viharati, tathā dutiyaṁ, tathā tatiyaṁ, tathā catutthaṁ, iti uddhamadho tiriyaṁ sabbadhi sabbattatāya sabbāvantaṁ lokaṁ upekkhāsahagatena cetasā vipulena mahaggatena appamāṇena averena abyāpajjhena pharitvā viharati.
Затем, Салха, этот благородный ученик, который подобным образом лишён влечения, лишён недоброжелательности, не сбит с толку, бдителен, всегда осознан, пребывает, наполняя первую сторону света умом, наделённым доброжелательностью… состраданием… сорадованием… невозмутимостью, равно как и вторую сторону, третью сторону и четвёртую сторону. Вверх, вниз, вокруг и всюду, ко всем как к самому себе – он пребывает, охватывая и наполняя весь мир умом, наделённым доброжелательностью... состраданием… сорадованием… невозмутимостью... – обильным, возвышенным, безмерным, не имеющим враждебности и недоброжелательности.
So evaṁ pajānāti: ‘atthi idaṁ, atthi hīnaṁ, atthi paṇītaṁ, atthi imassa saññāgatassa uttari nissaraṇan’ti. Tassa evaṁ jānato evaṁ passato kāmāsavāpi cittaṁ vimuccati, bhavāsavāpi cittaṁ vimuccati, avijjāsavāpi cittaṁ vimuccati; vimuttasmiṁ vimuttamiti ñāṇaṁ hoti.
И тогда он понимает так: «Есть это. Есть низшее. Есть высшее. Есть дальнейшее спасение от всего, во что вовлечено восприятие». Когда он знает и видит так, его ум освобождается от пятна чувственности, от пятна существования, от пятна неведения. Когда он освобождён, приходит знание: «Он освобождён».
‘Khīṇā jāti, vusitaṁ brahmacariyaṁ, kataṁ karaṇīyaṁ, nāparaṁ itthattāyā’ti pajānāti.
Он понимает: «Рождение уничтожено, святая жизнь прожита, сделано то, что следовало сделать, не будет более появления в каком-либо состоянии существования».
So evaṁ pajānāti: ‘ahu pubbe lobho, tadahu akusalaṁ, so etarahi natthi, iccetaṁ kusalaṁ; ahu pubbe doso …pe… ahu pubbe moho, tadahu akusalaṁ, so etarahi natthi, iccetaṁ kusalan’ti. So diṭṭheva dhamme nicchāto nibbuto sītibhūto sukhappaṭisaṁvedī brahmabhūtena attanā viharatī”ti.
Он понимает так: «Прежде была жажда. Это было неблагим. Теперь её нет. Это является благим. Прежде была злоба. Это было неблагим. Теперь её нет. Это является благим. Прежде было заблуждение. Это было неблагим. Теперь его нет. Это является благим». Вот как он в этой самой жизни пребывает без потребности, угасшим и потухшим, переживая блаженство, сам став святым».
Chaṭṭhaṁ.