Vassakārasutta

Так я слышал. Однажды Благословенный пребывал в Раджагахе на горе Пик Грифов.

И тогда царь Аджатасатту Ведехипутта из Магадхи пожелал разжечь войну против Вадджей. Он сказал так: “Какими бы ни были сильными и могучими эти Вадджи, я истреблю их, уничтожу их, наведу на них беду и несчастье”.

И тогда царь Аджатасатту обратился к главному министру Магадхи, брахману Вассакаре: “Ну же, брахман, отправляйся к Благословенному и от моего имени вырази почтение, упав ему в ноги. Поинтересуйся, свободен ли он от болезни и недуга, здоров ли, силён ли и пребывает ли в умиротворении. Скажи: “Почтенный, царь Аджатасатту Ведехипутта из Магадхи выражает почтение, припадая к Вашим ногам. Он интересуется, свободны ли Вы от болезни и недуга, здоровы ли, сильны ли и пребываете ли в умиротворении”. Затем скажи так: “Почтенный, царь Аджатасатту хочет разжечь войну против Вадджей. Он говорит так: “Какими бы ни были сильными и могучими эти Вадджи, я истреблю их, уничтожу их, наведу на них беду и несчастье”. Хорошо заучи, как ответит тебе Благословенный, и донеси это мне, ведь Татхагаты не говорят лжи”.

“Да, Государь” – ответил брахман Вассакара. Затем он поднялся со своего сиденья и отправился к Благословенному. Он обменялся вежливыми приветствиями с Благословенным, и после обмена вежливыми приветствиями и любезностями он сел рядом и сказал:

“Мастер Готама, царь Аджатасатту Ведехипутта из Магадхи выражает почтение, припадая к Вашим ногам. Он интересуется, свободны ли Вы от болезни и недуга, здоровы ли, сильны ли и пребываете ли в умиротворении. Мастер Готама, царь Аджатасатту хочет разжечь войну против Вадджей. Он говорит так: “Какими бы ни были сильными и могучими эти Вадджи, я истреблю их, уничтожу их, наведу на них беду и несчастье”.

В тот момент Достопочтенный Ананда стоял позади Благословенного, обмахивая его. Тогда Благословенный обратился к Достопочтенному Ананде: “Ананда, слышал ли ты, чтобы Вадджи часто собирались и часто проводили собрания?”

“Почтенный, я слышал, что они делают так”.

“Ананда, покуда Вадджи часто собираются и часто проводят собрания, то в отношении них можно ожидать только лишь возрастания, а не упадка.

Ананда, слышал ли ты, чтобы Вадджи собирались в согласии, расходились в согласии, управляли делами Вадджей в согласии?”

“Почтенный, я слышал, что они делают так”.

“Ананда, покуда Вадджи собираются в согласии, расходятся в согласии, управляют делами Вадджей в согласии, то в отношении них можно ожидать только лишь возрастания, а не упадка.

Ананда, слышал ли ты, чтобы Вадджи не предписывали чего-либо, что не было предписано, или не отменяли того, что уже было предписано, и осуществляли и следовали древним вадджийским принципам так, как они были предписаны?”

“Почтенный, я слышал, что они делают так”.

“Ананда, покуда Вадджи не предписывают чего-либо, что не было предписано, или не отменяют того, что уже было предписано, и осуществляют и следуют древним вадджийским принципам так, как они были предписаны, то в отношении них можно ожидать только лишь возрастания, а не упадка.

Ананда, слышал ли ты, чтобы Вадджи чтили, уважали, ценили, и почитали вадджийских старейшин, и считали бы, что их мнение следует принимать во внимание?”

“Почтенный, я слышал, что они делают так”.

“Ананда, покуда Вадджи чтят, уважают, ценят, и почитают вадджийских старейшин, и считают, что их мнение следует принимать во внимание, то в отношении них можно ожидать только лишь возрастания, а не упадка.

Ананда, слышал ли ты, уводят ли Вадджи насильственно женщин и девушек из их семей и принуждают ли их силой к тому, чтобы те проживали с ними?”

“Почтенный, я слышал, что они не делают так”.

“Ананда, покуда Вадджи не уводят насильственно женщин и девушек из их семей и не принуждают их силой к тому, чтобы те проживали с ними, то в отношении них можно ожидать только лишь возрастания, а не упадка.

Ананда, слышал ли ты, чтобы Вадджи чтили, уважали, ценили, и почитали свои традиционные святилища, как те, что внутри города, так и те, что снаружи, а также не пренебрегали бы праведными жертвоприношениями, что жертвовались ими в прошлом?”

“Почтенный, я слышал, что они делают так”.

“Ананда, покуда Вадджи чтят, уважают, ценят, и почитают свои традиционные святилища, как те, что внутри города, так и те, что снаружи, а также не пренебрегают праведными жертвоприношениями, что жертвовались им в прошлом, то в отношении них можно ожидать только лишь возрастания, а не упадка.

Ананда, слышал ли ты, чтобы Вадджи обеспечивали праведную защиту, убежище, охрану арахантам с намерением: “Как сделать так, чтобы те араханты, которые ещё не пришли в наше царство, смогли бы прийти, а те араханты, которые уже пришли, смогли бы пребывать в умиротворении здесь?”

“Почтенный, я слышал, что они делают так”.

“Ананда, покуда Вадджи обеспечивают праведную защиту, убежище, охрану арахантам с намерением: “Как сделать так, чтобы те араханты, которые ещё не пришли в наше царство, смогли бы прийти, а те араханты, которые уже пришли, смогли бы пребывать в умиротворении здесь?” – то в отношении них можно ожидать только лишь возрастания, а не упадка”.

Затем Благословенный обратился к брахману Вассакаре, главному министру Магадхи:

“Однажды, брахман, я пребывал в Весали в Святилище Сарандады. Там я научил Вадджей этим семи принципам не-упадка. Покуда среди Вадджей длятся эти семь принципов не-упадка, и покуда Вадджи утверждены в них, то в отношении них можно ожидать только лишь возрастания, а не упадка”.

Когда так было сказано, брахман Вассакара сказал Благословенному: “Мастер Готама, если бы Вадджи соблюдали бы даже один из этих принципов не-упадка, то в отношении них можно было бы ожидать только лишь возрастания, а не упадка. Что уж говорить, если они соблюдают все семь? Мастер Готама, царь Аджатасатту Ведехипутта из Магадхи не сможет завоевать Вадджей войной, если только не с помощью предательства или внутреннего раздора. А теперь, Мастер Готама, нам нужно идти. У нас много дел и обязанностей”.

“Можешь отправляться, брахман, когда сочтёшь нужным”. И тогда брахман Вассакара, главный министр Магадхи, восхитившись и возрадовавшись словам Благословенного, поднялся со своего сиденья и ушёл.