AN 7.57 PTS AN 4.79 Восходящие Наставления 7.57 · Глава Абьяката
Sīhasenāpatisutta
Сутта Сиха
Нажмите на любое слово пали, чтобы увидеть его значение.
Evaṁ me sutaṁ— ekaṁ samayaṁ bhagavā vesāliyaṁ viharati mahāvane kūṭāgārasālāyaṁ. Atha kho sīho senāpati yena bhagavā tenupasaṅkami; upasaṅkamitvā bhagavantaṁ abhivādetvā ekamantaṁ nisīdi. Ekamantaṁ nisinno kho sīho senāpati bhagavantaṁ etadavoca:
Так я слышал. Однажды Благословенный пребывал в Весали в Великом Лесу в зале с остроконечной крышей. И тогда военачальник Сиха отправился к Благословенному, поклонился ему, сел рядом, и сказал:
“sakkā nu kho, bhante, sandiṭṭhikaṁ dānaphalaṁ paññāpetun”ti?
“Почтенный, есть ли возможность указать на напрямую видимый плод даяния?”
“Tena hi, sīha, taññevettha paṭipucchissāmi, yathā te khameyya tathā naṁ byākareyyāsi. Taṁ kiṁ maññasi, sīha, idha dve purisā— eko puriso assaddho maccharī kadariyo paribhāsako, eko puriso saddho dānapati anuppadānarato. Taṁ kiṁ maññasi, sīha, kaṁ nu kho arahanto paṭhamaṁ anukampantā anukampeyyuṁ: ‘yo vā so puriso assaddho maccharī kadariyo paribhāsako, yo vā so puriso saddho dānapati anuppadānarato’”ti?
“Что ж, Сиха, я задам тебе вопрос на эту самую тему. Отвечай так, как сочтёшь нужным. Как ты думаешь, Сиха? Бывает так, что есть два человека, один из которых не наделён верой, скупой, подлый, оскорбляет других; а другой наделён верой, необычайно щедрый даритель, радующийся благотворительности. Как ты думаешь, Сиха? К кому бы араханты вначале проявляли бы сострадание: к тому, кто не наделён верой, кто скупой, подлый, оскорбляет других; или же к тому, кто наделён верой, кто необычайно щедрый даритель, радующийся благотворительности?”
“Yo so, bhante, puriso assaddho maccharī kadariyo paribhāsako, kintaṁ arahanto paṭhamaṁ anukampantā anukampissanti. Yo ca kho so, bhante, puriso saddho dānapati anuppadānarato taṁyeva arahanto paṭhamaṁ anukampantā anukampeyyuṁ”.
“Почтенный, с какой стати арахантам вначале проявлять сострадание к человеку, который не наделён верой, кто скупой, подлый, оскорбляет других? Они вначале проявят сострадание к тому, кто наделён верой, кто необычайно щедрый даритель, радующийся благотворительности”.
“Taṁ kiṁ maññasi, sīha, kaṁ nu kho arahanto paṭhamaṁ upasaṅkamantā upasaṅkameyyuṁ: ‘yo vā so puriso assaddho maccharī kadariyo paribhāsako, yo vā so puriso saddho dānapati anuppadānarato’”ti? “Yo so, bhante, puriso assaddho maccharī kadariyo paribhāsako, kintaṁ arahanto paṭhamaṁ upasaṅkamantā upasaṅkamissanti. Yo ca kho so, bhante, puriso saddho dānapati anuppadānarato taṁyeva arahanto paṭhamaṁ upasaṅkamantā upasaṅkameyyuṁ”.
“Как ты думаешь, Сиха? К кому бы араханты подходили бы вначале: к тому, кто не наделён верой, кто скупой, подлый, оскорбляет других; или же к тому, кто наделён верой, кто необычайно щедрый даритель, радующийся благотворительности?” “Почтенный, с какой стати арахантам вначале походить к человеку, который не наделён верой, кто скупой, подлый, оскорбляет других? Они вначале подходят к тому, кто наделён верой, кто необычайно щедрый даритель, радующийся благотворительности”.
“Taṁ kiṁ maññasi, sīha, kassa nu kho arahanto paṭhamaṁ paṭiggaṇhantā paṭiggaṇheyyuṁ: ‘yo vā so puriso assaddho maccharī kadariyo paribhāsako, yo vā so puriso saddho dānapati anuppadānarato’”ti? “Yo so, bhante, puriso assaddho maccharī kadariyo paribhāsako, kintaṁ tassa arahanto paṭhamaṁ paṭiggaṇhantā paṭiggaṇhissanti. Yo ca kho so, bhante, puriso saddho dānapati anuppadānarato tasseva arahanto paṭhamaṁ paṭiggaṇhantā paṭiggaṇheyyuṁ”.
“Как ты думаешь, Сиха? От кого бы араханты принимали бы подаяния вначале: от того, кто не наделён верой, кто скупой, подлый, оскорбляет других; или же от того, кто наделён верой, кто необычайно щедрый даритель, радующийся благотворительности?” “Почтенный, с какой стати арахантам вначале принимать подаяния от человека, который не наделён верой, кто скупой, подлый, оскорбляет других? Они вначале принимают подаяния от того, кто наделён верой, кто необычайно щедрый даритель, радующийся благотворительности”.
“Taṁ kiṁ maññasi, sīha, kassa nu kho arahanto paṭhamaṁ dhammaṁ desentā deseyyuṁ: ‘yo vā so puriso assaddho maccharī kadariyo paribhāsako, yo vā so puriso saddho dānapati anuppadānarato’”ti? “Yo so, bhante, puriso assaddho maccharī kadariyo paribhāsako, kintaṁ tassa arahanto paṭhamaṁ dhammaṁ desentā desessanti. Yo ca kho so, bhante, puriso saddho dānapati anuppadānarato tasseva arahanto paṭhamaṁ dhammaṁ desentā deseyyuṁ”.
“Как ты думаешь, Сиха? Кого бы араханты вначале обучали бы Дхамме: того, кто не наделён верой, кто скупой, подлый, оскорбляет других; или же того, кто наделён верой, кто необычайно щедрый даритель, радующийся благотворительности?” “Почтенный, с какой стати арахантам вначале обучать Дхамме человека, который не наделён верой, кто скупой, подлый, оскорбляет других? Они вначале обучают Дхамме того, кто наделён верой, кто необычайно щедрый даритель, радующийся благотворительности”.
“Taṁ kiṁ maññasi, sīha, kassa nu kho kalyāṇo kittisaddo abbhuggaccheyya: ‘yo vā so puriso assaddho maccharī kadariyo paribhāsako, yo vā so puriso saddho dānapati anuppadānarato’”ti? “Yo so, bhante, puriso assaddho maccharī kadariyo paribhāsako, kintaṁ tassa kalyāṇo kittisaddo abbhuggacchissati. Yo ca kho so, bhante, puriso saddho dānapati anuppadānarato tasseva kalyāṇo kittisaddo abbhuggaccheyya”.
“Как ты думаешь, Сиха? Какой человек заработал бы хорошую репутацию: тот, кто не наделён верой, кто скупой, подлый, оскорбляет других; или тот, кто наделён верой, кто необычайно щедрый даритель, радующийся благотворительности?” “Почтенный, с какой стати человек, который не наделён верой, кто скупой, подлый, оскорбляет других, заработал бы хорошую репутацию? Именно тот, кто наделён верой, кто необычайно щедрый даритель, радующийся благотворительности, заработал бы хорошую репутацию”.
“Taṁ kiṁ maññasi, sīha, ko nu kho yaṁyadeva parisaṁ upasaṅkameyya, yadi khattiyaparisaṁ yadi brāhmaṇaparisaṁ yadi gahapatiparisaṁ yadi samaṇaparisaṁ visārado upasaṅkameyya amaṅkubhūto: ‘yo vā so puriso assaddho maccharī kadariyo paribhāsako, yo vā so puriso saddho dānapati anuppadānarato’”ti?
“Как ты думаешь, Сиха? Какой человек подходил бы к любому собранию – кхаттиев, брахманов, домохозяев или отшельников – уверенным и невозмутимым: тот, кто не наделён верой, кто скупой, подлый, оскорбляет других; или тот, кто наделён верой, кто необычайно щедрый даритель, радующийся благотворительности?”
“Yo so, bhante, puriso assaddho maccharī kadariyo paribhāsako, kiṁ so yaṁyadeva parisaṁ upasaṅkamissati, yadi khattiyaparisaṁ yadi brāhmaṇaparisaṁ yadi gahapatiparisaṁ yadi samaṇaparisaṁ visārado upasaṅkamissati amaṅkubhūto. Yo ca kho so, bhante, puriso saddho dānapati anuppadānarato so yaṁyadeva parisaṁ upasaṅkameyya, yadi khattiyaparisaṁ yadi brāhmaṇaparisaṁ yadi gahapatiparisaṁ yadi samaṇaparisaṁ visārado upasaṅkameyya amaṅkubhūto”.
“Почтенный, с какой стати человек, который не наделён верой, кто скупой, подлый, оскорбляет других, уверенным и невозмутимым подходил бы к любому собранию – кхаттиев, брахманов, домохозяев или отшельников? Именно тот, кто наделён верой, кто необычайно щедрый даритель, радующийся благотворительности, уверенным и невозмутимым подходил бы к любому собранию – кхаттиев, брахманов, домохозяев или отшельников”.
“Taṁ kiṁ maññasi, sīha, ko nu kho kāyassa bhedā paraṁ maraṇā sugatiṁ saggaṁ lokaṁ upapajjeyya: ‘yo vā so puriso assaddho maccharī kadariyo paribhāsako, yo vā so puriso saddho dānapati anuppadānarato’”ti?
“Как ты думаешь, Сиха? С распадом тела, после смерти, какой человек переродился бы в благом уделе, в небесном мире: тот, кто не наделён верой, кто скупой, подлый, оскорбляет других; или тот, кто наделён верой, кто необычайно щедрый даритель, радующийся благотворительности?”
“Yo so, bhante, puriso assaddho maccharī kadariyo paribhāsako, kiṁ so kāyassa bhedā paraṁ maraṇā sugatiṁ saggaṁ lokaṁ upapajjissati. Yo ca kho so, bhante, puriso saddho dānapati anuppadānarato so kāyassa bhedā paraṁ maraṇā sugatiṁ saggaṁ lokaṁ upapajjeyya.
“Почтенный, с какой стати человек, который не наделён верой, кто скупой, подлый, оскорбляет других, переродился бы в благом уделе, небесном мире, после распада тела, после смерти? Именно тот, кто наделён верой, кто необычайно щедрый даритель, радующийся благотворительности, переродился бы в благом уделе, небесном мире, после распада тела, после смерти.
Yānimāni, bhante, bhagavatā sandiṭṭhikāni dānaphalāni akkhātāni, nāhaṁ ettha bhagavato saddhāya gacchāmi. Ahampi etāni jānāmi. Ahaṁ, bhante, dāyako dānapati, maṁ arahanto paṭhamaṁ anukampantā anukampanti. Ahaṁ, bhante, dāyako dānapati, maṁ arahanto paṭhamaṁ upasaṅkamantā upasaṅkamanti. Ahaṁ, bhante, dāyako dānapati, mayhaṁ arahanto paṭhamaṁ paṭiggaṇhantā paṭiggaṇhanti. Ahaṁ, bhante, dāyako dānapati, mayhaṁ arahanto paṭhamaṁ dhammaṁ desentā desenti. Ahaṁ, bhante, dāyako dānapati, mayhaṁ kalyāṇo kittisaddo abbhuggato: ‘sīho senāpati dāyako kārako saṅghupaṭṭhāko’ti. Ahaṁ, bhante, dāyako dānapati yaṁyadeva parisaṁ upasaṅkamāmi, yadi khattiyaparisaṁ …pe… yadi samaṇaparisaṁ visārado upasaṅkamāmi amaṅkubhūto. Yānimāni, bhante, bhagavatā sandiṭṭhikāni dānaphalāni akkhātāni, nāhaṁ ettha bhagavato saddhāya gacchāmi. Ahampi etāni jānāmi. Yañca kho maṁ, bhante, bhagavā evamāha: ‘dāyako, sīha, dānapati kāyassa bhedā paraṁ maraṇā sugatiṁ saggaṁ lokaṁ upapajjatī’ti. Etāhaṁ na jānāmi, ettha ca panāhaṁ, bhagavato saddhāya gacchāmī”ti.
Господин, я не опираюсь на веру в Благословенного в отношении тех шести напрямую видимых плодов даяния, которые он провозгласил. Я и сам их знаю тоже. Ведь я – жертвователь, необычайно щедрый даритель, и араханты вначале проявляют сострадание ко мне. Я – жертвователь, необычайно щедрый даритель, и араханты вначале подходят ко мне… вначале принимают подаяния от меня… вначале обучают Дхамме меня. Я – жертвователь, необычайно щедрый даритель, и я заработал хорошую репутацию: “Военачальник Сиха – жертвователь, спонсор, содержатель Сангхи”. Я – жертвователь, необычайно щедрый даритель, и какому бы собранию я ни подходил – кхаттиев, брахманов, домохозяев или отшельников – я подхожу к нему уверенным и невозмутимым. Я не опираюсь на веру в Благословенного в отношении тех шести напрямую видимых плодов даяния, которые он провозгласил. Я и сам их знаю тоже. Но когда Благословенный говорит мне: “Сиха, с распадом тела, после смерти, жертвователь, необычайно щедрый даритель, перерождается в благом уделе, в небесном мире” – то я не знаю этого, и в этом я опираюсь на веру в Благословенного”.
“Evametaṁ, sīha, evametaṁ, sīha. Dāyako, sīha, dānapati kāyassa bhedā paraṁ maraṇā sugatiṁ saggaṁ lokaṁ upapajjatī”ti.
“Так оно, Сиха, так оно! С распадом тела, после смерти, жертвователь, необычайно щедрый даритель, перерождается в благом уделе, в небесном мире”.
Catutthaṁ.
Четвёртая.