MN 28 PTS MN 1.184

Mahāhatthipadopamasutta

Большой пример со следами слона

Нажмите на любое слово пали, чтобы увидеть его значение.

Evaṁ me sutaṁ— ekaṁ samayaṁ bhagavā sāvatthiyaṁ viharati jetavane anāthapiṇḍikassa ārāme. Tatra kho āyasmā sāriputto bhikkhū āmantesi: “āvuso bhikkhave”ti.

Так я слышал. Так я слышал. Однажды Благословенный проживал в Саваттхи, в роще Джеты, в парке Анатхапиндики. Там достопочтенный Сарипутта обратился к бхикку так: - Друзья, бхикку!

“Āvuso”ti kho te bhikkhū āyasmato sāriputtassa paccassosuṁ. Āyasmā sāriputto etadavoca:

- Друг, - ответили они. Достопочтенный Сарипутта сказал:

“Seyyathāpi, āvuso, yāni kānici jaṅgalānaṁ pāṇānaṁ padajātāni sabbāni tāni hatthipade samodhānaṁ gacchanti, hatthipadaṁ tesaṁ aggamakkhāyati yadidaṁ mahantattena; evameva kho, āvuso, ye keci kusalā dhammā sabbete catūsu ariyasaccesu saṅgahaṁ gacchanti. Katamesu catūsu? Dukkhe ariyasacce, dukkhasamudaye ariyasacce, dukkhanirodhe ariyasacce, dukkhanirodhagāminiyā paṭipadāya ariyasacce.

– Друзья, подобно тому как след слона покрывает след любого ходячего живого существа, и след слона считается наибольшим среди них по размеру, – точно так же и все благие качества [ума] могут быть включены в Четыре благородные истины. В какие четыре? В благородную истину о страдании… о происхождении страдания… о прекращении страдания… о пути, ведущем к прекращению страдания.

Katamañcāvuso, dukkhaṁ ariyasaccaṁ? Jātipi dukkhā, jarāpi dukkhā, maraṇampi dukkhaṁ, sokaparidevadukkhadomanassupāyāsāpi dukkhā, yampicchaṁ na labhati tampi dukkhaṁ; saṅkhittena, pañcupādānakkhandhā dukkhā. Katame cāvuso, pañcupādānakkhandhā? Seyyathidaṁ—rūpupādānakkhandho, vedanupādānakkhandho, saññupādānakkhandho, saṅkhārupādānakkhandho, viññāṇupādānakkhandho.

И что такое благородная истина о страдании? Рождение – это страдание; старение – страдание; смерть – страдание; печаль, стенание, боль, грусть и отчаяние – это страдание; неполучение желаемого – страдание. В общем, пять совокупностей, подверженных цеплянию, – это страдание. И что такое пять совокупностей, подверженных цеплянию? Они таковы: совокупность материальной формы, подверженная цеплянию; совокупность чувства… совокупность восприятия… совокупность формаций… совокупность сознания, подверженная цеплянию.

Katamo cāvuso, rūpupādānakkhandho? Cattāri ca mahābhūtāni, catunnañca mahābhūtānaṁ upādāya rūpaṁ.

И что такое совокупность материальной формы, подверженная цеплянию? Это четыре великих элемента и составленная из них форма.

Katamā cāvuso, cattāro mahābhūtā? Pathavīdhātu, āpodhātu, tejodhātu, vāyodhātu.

И что это за четыре великих элемента? Это элемент земли, элемент воды, элемент огня, элемент воздуха.

Katamā cāvuso, pathavīdhātu? Pathavīdhātu siyā ajjhattikā, siyā bāhirā. Katamā cāvuso, ajjhattikā pathavīdhātu? Yaṁ ajjhattaṁ paccattaṁ kakkhaḷaṁ kharigataṁ upādinnaṁ, seyyathidaṁ— kesā lomā nakhā dantā taco maṁsaṁ nhāru aṭṭhi aṭṭhimiñjaṁ vakkaṁ hadayaṁ yakanaṁ kilomakaṁ pihakaṁ papphāsaṁ antaṁ antaguṇaṁ udariyaṁ karīsaṁ, yaṁ vā panaññampi kiñci ajjhattaṁ paccattaṁ kakkhaḷaṁ kharigataṁ upādinnaṁ. Ayaṁ vuccatāvuso, ajjhattikā pathavīdhātu. Yā ceva kho pana ajjhattikā pathavīdhātu, yā ca bāhirā pathavīdhātu, pathavīdhāturevesā. ‘Taṁ netaṁ mama, nesohamasmi, na meso attā’ti—evametaṁ yathābhūtaṁ sammappaññāya daṭṭhabbaṁ. Evametaṁ yathābhūtaṁ sammappaññāya disvā pathavīdhātuyā nibbindati, pathavīdhātuyā cittaṁ virājeti.

И что такое, друзья, элемент земли? Элемент земли может быть либо внутренним, либо внешним. И что такое внутренний элемент земли? Это всё твёрдое и прочное, цепляемое, что находится внутри себя: волосы на голове, волосы на теле, ногти, зубы, кожа, плоть, сухожилия, кости, костный мозг, почки, сердце, печень, диафрагма, селезёнка, лёгкие, толстые кишки, тонкие кишки, содержимое желудка, фекалии и всё иное, что находится внутри, твёрдое, прочное, цепляемое. Это называется внутренним элементом земли. И внутренний, и внешний элементы земли – это лишь элемент земли. И его следует видеть правильной мудростью в соответствии с действительностью: «Это не моё, я не таков, это не моё Я». Когда кто-либо видит его в соответствии с действительностью правильной мудростью, то он теряет очарованность элементом земли и делает ум беспристрастным по отношению к элементу земли.

Hoti kho so, āvuso, samayo yaṁ bāhirā āpodhātu pakuppati. Antarahitā tasmiṁ samaye bāhirā pathavīdhātu hoti. Tassā hi nāma, āvuso, bāhirāya pathavīdhātuyā tāva mahallikāya aniccatā paññāyissati, khayadhammatā paññāyissati, vayadhammatā paññāyissati, vipariṇāmadhammatā paññāyissati. Kiṁ panimassa mattaṭṭhakassa kāyassa taṇhupādinnassa ‘ahanti vā mamanti vā asmī’ti vā? Atha khvāssa notevettha hoti.

И приходит время, когда тревожится внешний элемент воды, и в это время внешний элемент земли исчезает. Так что, если даже в отношении столь обширного внешнего элемента земли можно увидеть непостоянство, разрушение, исчезновение, изменение, так что же тогда в этом непродолжительном теле, цепляемом жаждой, может быть «я», «моим», «тем, каковым я являюсь»? Ничего.

Tañce, āvuso, bhikkhuṁ pare akkosanti paribhāsanti rosenti vihesenti, so evaṁ pajānāti: ‘uppannā kho me ayaṁ sotasamphassajā dukkhavedanā. Sā ca kho paṭicca, no apaṭicca. Kiṁ paṭicca? Phassaṁ paṭicca’. So phasso aniccoti passati, vedanā aniccāti passati, saññā aniccāti passati, saṅkhārā aniccāti passati, viññāṇaṁ aniccanti passati. Tassa dhātārammaṇameva cittaṁ pakkhandati pasīdati santiṭṭhati adhimuccati.

И потому, если другие оскорбляют, бранят, ругают, изводят бхикку, он понимает так: «Болезненное [умственное] чувство, рождённое контактом уха, возникло во мне. И оно зависимо, а не независимо. Зависимо от чего? Зависимо от контакта.» И он видит, что контакт непостоянен, чувство непостоянно, восприятие непостоянно, формации непостоянны, сознание непостоянно. Его ум, имея своей опорой элемент, входит [в эту опору] и обретает уверенность, устойчивость, твердость.

Tañce, āvuso, bhikkhuṁ pare aniṭṭhehi akantehi amanāpehi samudācaranti— pāṇisamphassenapi leḍḍusamphassenapi daṇḍasamphassenapi satthasamphassenapi. So evaṁ pajānāti: ‘tathābhūto kho ayaṁ kāyo yathābhūtasmiṁ kāye pāṇisamphassāpi kamanti, leḍḍusamphassāpi kamanti, daṇḍasamphassāpi kamanti, satthasamphassāpi kamanti. Vuttaṁ kho panetaṁ bhagavatā kakacūpamovāde:

И если другие нападают на бхикку нежеланными, нежелательными, неприятными способами – контактами кулаков, камней, палок, ножей – то бхикку понимает так: Это [моё] тело имеет такую природу, что подвергается контактам от кулаков, камней, палок, ножей. Но вот что было сказано Благословенным в его примере с пилой:

“ubhatodaṇḍakena cepi, bhikkhave, kakacena corā ocarakā aṅgamaṅgāni okanteyyuṁ, tatrāpi yo mano padūseyya na me so tena sāsanakaro”ti. Āraddhaṁ kho pana me vīriyaṁ bhavissati asallīnaṁ, upaṭṭhitā sati asammuṭṭhā, passaddho kāyo asāraddho, samāhitaṁ cittaṁ ekaggaṁ. Kāmaṁ dāni imasmiṁ kāye pāṇisamphassāpi kamantu, leḍḍusamphassāpi kamantu, daṇḍasamphassāpi kamantu, satthasamphassāpi kamantu, karīyati hidaṁ buddhānaṁ sāsanan’ti.

«Бхикку, даже если бы разбойники беспощадно отрезали вам одну часть тела за другой двуручной пилой, тот, кто зародит злой ум по отношению к ним, не будет исполнять моего учения». Поэтому неутомимое усердие будет зарождено во мне и утверждена неослабевающая внимательность, моё тело будет безмятежным и непотревоженным, ум – объединённым и сосредоточенным. И пусть теперь тело подвергается контакту [от ударов] кулаков, камней, палок, ножей, ведь [так мною] практикуется это учение будд».

Tassa ce, āvuso, bhikkhuno evaṁ buddhaṁ anussarato evaṁ dhammaṁ anussarato evaṁ saṅghaṁ anussarato upekkhā kusalanissitā na saṇṭhāti. So tena saṁvijjati saṁvegaṁ āpajjati: ‘alābhā vata me, na vata me lābhā; dulladdhaṁ vata me, na vata me suladdhaṁ, yassa me evaṁ buddhaṁ anussarato, evaṁ dhammaṁ anussarato, evaṁ saṅghaṁ anussarato, upekkhā kusalanissitā na saṇṭhātī’ti. Seyyathāpi, āvuso, suṇisā sasuraṁ disvā saṁvijjati saṁvegaṁ āpajjati; evameva kho, āvuso, tassa ce bhikkhuno evaṁ buddhaṁ anussarato, evaṁ dhammaṁ anussarato, evaṁ saṅghaṁ anussarato, upekkhā kusalanissitā na saṇṭhāti, so tena saṁvijjati saṁvegaṁ āpajjati: ‘alābhā vata me, na vata me lābhā; dulladdhaṁ vata me, na vata me suladdhaṁ, yassa me evaṁ buddhaṁ anussarato evaṁ dhammaṁ anussarato, evaṁ saṅghaṁ anussarato, upekkhā kusalanissitā na saṇṭhātī’ti. Tassa ce, āvuso, bhikkhuno evaṁ buddhaṁ anussarato, evaṁ dhammaṁ anussarato, evaṁ saṅghaṁ anussarato upekkhā kusalanissitā saṇṭhāti, so tena attamano hoti. Ettāvatāpi kho, āvuso, bhikkhuno bahukataṁ hoti.

Когда этот бхикку таким образом памятует о Будде, Дхамме, Сангхе, [но] невозмутимость, поддерживаемая благими [качествами ума], не утверждается в нём, то он зарождает чувство тревоги так: «Это потеря для меня, а не обретение; плохо для меня, а не хорошо, что, когда я таким образом памятую о Будде, Дхамме, Сангхе, невозмутимость, поддерживаемая благими [качествами ума], не утверждается во мне». Подобно невестке, которая, завидев свёкра, зарождает чувство тревоги [чтобы угодить ему], точно так же, если этот бхикку памятует о Будде, Дхамме, Сангхе таким способом, [но] невозмутимость, поддерживаемая благими [качествами ума], не утверждается в нём, то он зарождает чувство тревоги. Но если, когда он памятует таким образом о Будде, Дхамме, Сангхе, невозмутимость, поддерживаемая благими [качествами ума], утверждается в нём, то он удовлетворён этим. На этом этапе, друзья, этот бхикку [уже] осуществил многое.

Katamā cāvuso, āpodhātu? Āpodhātu siyā ajjhattikā, siyā bāhirā. Katamā cāvuso, ajjhattikā āpodhātu? Yaṁ ajjhattaṁ paccattaṁ āpo āpogataṁ upādinnaṁ, seyyathidaṁ— pittaṁ semhaṁ pubbo lohitaṁ sedo medo assu vasā kheḷo siṅghāṇikā lasikā muttaṁ, yaṁ vā panaññampi kiñci ajjhattaṁ paccattaṁ āpo āpogataṁ upādinnaṁ— ayaṁ vuccatāvuso, ajjhattikā āpodhātu. Yā ceva kho pana ajjhattikā āpodhātu yā ca bāhirā āpodhātu, āpodhāturevesā. ‘Taṁ netaṁ mama, nesohamasmi, na meso attā’ti evametaṁ yathābhūtaṁ sammappaññāya daṭṭhabbaṁ. Evametaṁ yathābhūtaṁ sammappaññāya disvā āpodhātuyā nibbindati, āpodhātuyā cittaṁ virājeti.

И что такое, друзья, элемент воды? Элемент воды может быть либо внутренним, либо внешним. И что такое внутренний элемент воды? Это всё жидкое и водянистое, цепляемое, что находится внутри: желчь, мокрота, гной, кровь, пот, жир, слёзы, кожное масло, слюна, слизь, суставная жидкость, моча и всё иное, что находится внутри, – жидкое и водянистое, цепляемое. Это называется внутренним элементом воды. И внутренний, и внешний элементы воды – это лишь элемент воды. И его следует видеть правильной мудростью в соответствии с действительностью: «Это не моё, я не таков, это не моё Я». Когда кто-либо видит его таким образом правильной мудростью, то он теряет очарованность элементом воды и делает ум беспристрастным по отношению к элементу воды.

Hoti kho so, āvuso, samayo yaṁ bāhirā āpodhātu pakuppati. Sā gāmampi vahati, nigamampi vahati, nagarampi vahati, janapadampi vahati, janapadapadesampi vahati. Hoti kho so, āvuso, samayo yaṁ mahāsamudde yojanasatikānipi udakāni ogacchanti, dviyojanasatikānipi udakāni ogacchanti, tiyojanasatikānipi udakāni ogacchanti, catuyojanasatikānipi udakāni ogacchanti, pañcayojanasatikānipi udakāni ogacchanti, chayojanasatikānipi udakāni ogacchanti, sattayojanasatikānipi udakāni ogacchanti. Hoti kho so, āvuso, samayo yaṁ mahāsamudde sattatālampi udakaṁ saṇṭhāti, chattālampi udakaṁ saṇṭhāti, pañcatālampi udakaṁ saṇṭhāti, catuttālampi udakaṁ saṇṭhāti, titālampi udakaṁ saṇṭhāti, dvitālampi udakaṁ saṇṭhāti, tālamattampi udakaṁ saṇṭhāti. Hoti kho so, āvuso, samayo yaṁ mahāsamudde sattaporisampi udakaṁ saṇṭhāti, chapporisampi udakaṁ saṇṭhāti, pañcaporisampi udakaṁ saṇṭhāti, catupporisampi udakaṁ saṇṭhāti, tiporisampi udakaṁ saṇṭhāti, dviporisampi udakaṁ saṇṭhāti, porisamattampi udakaṁ saṇṭhāti. Hoti kho so, āvuso, samayo yaṁ mahāsamudde aḍḍhaporisampi udakaṁ saṇṭhāti, kaṭimattampi udakaṁ saṇṭhāti, jāṇukamattampi udakaṁ saṇṭhāti, gopphakamattampi udakaṁ saṇṭhāti. Hoti kho so, āvuso, samayo, yaṁ mahāsamudde aṅgulipabbatemanamattampi udakaṁ na hoti. Tassā hi nāma, āvuso, bāhirāya āpodhātuyā tāva mahallikāya aniccatā paññāyissati, khayadhammatā paññāyissati, vayadhammatā paññāyissati, vipariṇāmadhammatā paññāyissati. Kiṁ panimassa mattaṭṭhakassa kāyassa taṇhupādinnassa ‘ahanti vā mamanti vā asmī’ti vā? Atha khvāssa notevettha hoti …pe… tassa ce, āvuso, bhikkhuno evaṁ buddhaṁ anussarato, evaṁ dhammaṁ anussarato, evaṁ saṅghaṁ anussarato upekkhā kusalanissitā saṇṭhāti. So tena attamano hoti. Ettāvatāpi kho, āvuso, bhikkhuno bahukataṁ hoti.

И приходит время, когда провоцируется внешний элемент воды, и он смывает деревни, поселения, города, местности и страны. Приходит время, когда вода в великом океане ниспадает на сто лиг, двести, триста, четыреста, пятьсот, шестьсот, семьсот лиг. Приходит время, когда вода в великом океане имеет глубину [длины] семи пальмовых деревьев, шести пальмовых деревьев, пяти, четырёх, трёх, двух, одного пальмового дерева. Приходит время, когда вода в великом океане имеет глубину в семь саженей, шесть саженей, пять, четыре, три, два, в одну сажень. Приходит время, когда вода в великом океане имеет глубину в пол-сажени, по пояс, по колено, по лодыжку. Приходит время, когда воды в великом океане не хватает даже для того, чтобы намочить одну фалангу пальца. Так что, если даже в отношении столь обширного внешнего элемента воды можно увидеть непостоянство, разрушение, исчезновение, изменение, так что же тогда в этом непродолжительном теле, цепляемом жаждой, может быть «я», «моим», «тем, каковым я являюсь»? Ничего… И потому, если другие оскорбляют, бранят, ругают, изводят бхикку, он понимает… На этом этапе, друзья, этот бхикку [уже] осуществил многое.

Katamā cāvuso, tejodhātu? Tejodhātu siyā ajjhattikā, siyā bāhirā. Katamā cāvuso, ajjhattikā tejodhātu? Yaṁ ajjhattaṁ paccattaṁ tejo tejogataṁ upādinnaṁ, seyyathidaṁ— yena ca santappati, yena ca jīrīyati, yena ca pariḍayhati, yena ca asitapītakhāyitasāyitaṁ sammā pariṇāmaṁ gacchati, yaṁ vā panaññampi kiñci ajjhattaṁ paccattaṁ tejo tejogataṁ upādinnaṁ— ayaṁ vuccatāvuso, ajjhattikā tejodhātu. Yā ceva kho pana ajjhattikā tejodhātu yā ca bāhirā tejodhātu, tejodhāturevesā. ‘Taṁ netaṁ mama, nesohamasmi, na meso attā’ti evametaṁ yathābhūtaṁ sammappaññāya daṭṭhabbaṁ. Evametaṁ yathābhūtaṁ sammappaññāya disvā tejodhātuyā nibbindati, tejodhātuyā cittaṁ virājeti.

И что такое, друзья, элемент огня? Элемент огня может быть либо внутренним, либо внешним. И что такое внутренний элемент огня? Это всё горячее и жгучее, цепляемое, что находится внутри себя: то, за счёт чего [тело] обогревается, стареет, охватывается [жаром]; и всё то, за счёт чего съеденное, выпитое, поглощённое и распробованное полностью переваривается, и всё иное, что находится внутри себя, – горячее и жгучее, цепляемое. Это называется внутренним элементом огня. И внутренний, и внешний элементы огня – это лишь элемент огня. И его следует видеть правильной мудростью в соответствии с действительностью: «Это не моё, я не таков, это не моё Я». Когда кто-либо видит его таким образом правильной мудростью, то он теряет очарованность элементом огня и делает ум беспристрастным по отношению к элементу огня.

Hoti kho so, āvuso, samayo yaṁ bāhirā tejodhātu pakuppati. Sā gāmampi dahati, nigamampi dahati, nagarampi dahati, janapadampi dahati, janapadapadesampi dahati. Sā haritantaṁ vā panthantaṁ vā selantaṁ vā udakantaṁ vā ramaṇīyaṁ vā bhūmibhāgaṁ āgamma anāhārā nibbāyati. Hoti kho so, āvuso, samayo yaṁ kukkuṭapattenapi nhārudaddulenapi aggiṁ gavesanti. Tassā hi nāma, āvuso, bāhirāya tejodhātuyā tāva mahallikāya aniccatā paññāyissati, khayadhammatā paññāyissati, vayadhammatā paññāyissati, vipariṇāmadhammatā paññāyissati. Kiṁ panimassa mattaṭṭhakassa kāyassa taṇhupādinnassa ‘ahanti vā mamanti vā asmī’ti vā?

И приходит время, когда провоцируется внешний элемент огня, и он сжигает деревни, поселения, города, местности и страны. Он гаснет из-за нехватки топлива, только когда подходит к зелёной траве, к дороге, к скале, к воде, к светлой открытой местности. И приходит время, когда люди пытаются разжечь огонь даже петушиным пером или обрезками шкуры. Так что если даже в отношении столь обширного внешнего элемента огня можно увидеть непостоянство, разрушение, исчезновение, изменение, так что же тогда в этом непродолжительном теле, цепляемом жаждой, может быть «я», «моим», «тем, каковым я являюсь»? Ничего. …

Atha khvāssa notevettha hoti …pe… tassa ce, āvuso, bhikkhuno evaṁ buddhaṁ anussarato evaṁ dhammaṁ anussarato evaṁ saṅghaṁ anussarato upekkhā kusalanissitā saṇṭhāti, so tena attamano hoti. Ettāvatāpi kho, āvuso, bhikkhuno bahukataṁ hoti.

И потому, если другие оскорбляют, бранят, ругают, изводят бхикку, он понимает… На этом этапе, друзья, этот бхикку [уже] осуществил многое.

Katamā cāvuso, vāyodhātu? Vāyodhātu siyā ajjhattikā, siyā bāhirā. Katamā cāvuso, ajjhattikā vāyodhātu? Yaṁ ajjhattaṁ paccattaṁ vāyo vāyogataṁ upādinnaṁ, seyyathidaṁ— uddhaṅgamā vātā, adhogamā vātā, kucchisayā vātā, koṭṭhāsayā vātā, aṅgamaṅgānusārino vātā, assāso passāso iti, yaṁ vā panaññampi kiñci ajjhattaṁ paccattaṁ vāyo vāyogataṁ upādinnaṁ— ayaṁ vuccatāvuso, ajjhattikā vāyodhātu. Yā ceva kho pana ajjhattikā vāyodhātu, yā ca bāhirā vāyodhātu, vāyodhāturevesā. ‘Taṁ netaṁ mama nesohamasmi na meso attā’ti evametaṁ yathābhūtaṁ sammappaññāya daṭṭhabbaṁ. Evametaṁ yathābhūtaṁ sammappaññāya disvā vāyodhātuyā nibbindati vāyodhātuyā cittaṁ virājeti.

И что такое, друзья, элемент воздуха? Элемент воздуха может быть либо внутренним, либо внешним. И что такое внутренний элемент воздуха? Это всё воздушное и ветреное, цепляемое, что находится внутри: восходящие ветры, нисходящие ветры, ветры в желудке, ветры в кишечнике, ветры, идущие по членам тела, вдохи и выдохи, и всё иное, что находится внутри, – воздушное и ветреное, цепляемое. Это называется внутренним элементом воздуха. И внутренний, и внешний элементы воздуха – это лишь элемент воздуха. И его следует видеть правильной мудростью в соответствии с действительностью: «Это не моё, я не таков, это не моё Я». Когда кто-либо видит его таким образом правильной мудростью, то он теряет очарованность элементом воздуха и делает ум беспристрастным по отношению к элементу воздуха.

Hoti kho so, āvuso, samayo yaṁ bāhirā vāyodhātu pakuppati. Sā gāmampi vahati, nigamampi vahati, nagarampi vahati, janapadampi vahati, janapadapadesampi vahati. Hoti kho so, āvuso, samayo yaṁ gimhānaṁ pacchime māse tālavaṇṭenapi vidhūpanenapi vātaṁ pariyesanti, ossavanepi tiṇāni na icchanti. Tassā hi nāma, āvuso, bāhirāya vāyodhātuyā tāva mahallikāya aniccatā paññāyissati, khayadhammatā paññāyissati, vayadhammatā paññāyissati, vipariṇāmadhammatā paññāyissati. Kiṁ panimassa mattaṭṭhakassa kāyassa taṇhupādinnassa ‘ahanti vā mamanti vā asmī’ti vā? Atha khvāssa notevettha hoti.

И приходит время, когда провоцируется внешний элемент воздуха, и он сдувает деревни, поселения, города, округа и страны. [Но] приходит время, когда в последний месяц жаркого сезона люди ищут ветра, используя веер или меха, и даже трава у стока соломенной крыши не колышется. Так что если даже в отношении столь обширного внешнего элемента воздуха можно увидеть непостоянство, разрушение, исчезновение, изменение, так что же тогда в этом непродолжительном теле, цепляемом жаждой, может быть «я», «моим», «тем, каковым я являюсь»? Ничего. …

Tañce, āvuso, bhikkhuṁ pare akkosanti paribhāsanti rosenti vihesenti. So evaṁ pajānāti, uppannā kho me ayaṁ sotasamphassajā dukkhā vedanā. Sā ca kho paṭicca, no apaṭicca. Kiṁ paṭicca? Phassaṁ paṭicca. Sopi phasso aniccoti passati, vedanā aniccāti passati, saññā aniccāti passati, saṅkhārā aniccāti passati, viññāṇaṁ aniccanti passati. Tassa dhātārammaṇameva cittaṁ pakkhandati pasīdati santiṭṭhati adhimuccati.

И потому, если другие оскорбляют, бранят, ругают, изводят бхикку, он понимает так: «Болезненное [умственное] чувство, рождённое контактом уха, возникло во мне. И оно зависимо, а не независимо. Зависимо от чего? Зависимо от контакта». И он видит, что контакт непостоянен, чувство непостоянно, восприятие непостоянно, формации непостоянны, сознание непостоянно. Его ум, имея своей опорой элемент, входит [в эту опору] и обретает уверенность, устойчивость, твёрдость.

Tañce, āvuso, bhikkhuṁ pare aniṭṭhehi akantehi amanāpehi samudācaranti, pāṇisamphassenapi leḍḍusamphassenapi daṇḍasamphassenapi satthasamphassenapi. So evaṁ pajānāti ‘tathābhūto kho ayaṁ kāyo yathābhūtasmiṁ kāye pāṇisamphassāpi kamanti, leḍḍusamphassāpi kamanti, daṇḍasamphassāpi kamanti, satthasamphassāpi kamanti. Vuttaṁ kho panetaṁ bhagavatā kakacūpamovāde “ubhatodaṇḍakena cepi, bhikkhave, kakacena corā ocarakā aṅgamaṅgāni okanteyyuṁ. Tatrāpi yo mano padūseyya, na me so tena sāsanakaro”ti. Āraddhaṁ kho pana me vīriyaṁ bhavissati asallīnaṁ, upaṭṭhitā sati asammuṭṭhā, passaddho kāyo asāraddho, samāhitaṁ cittaṁ ekaggaṁ. Kāmaṁ dāni imasmiṁ kāye pāṇisamphassāpi kamantu, leḍḍusamphassāpi kamantu, daṇḍasamphassāpi kamantu, satthasamphassāpi kamantu. Karīyati hidaṁ buddhānaṁ sāsanan’ti.

И если другие нападают на бхикку нежеланными, нежелательными, неприятными способами – контактами кулаков, камней, палок, ножей – то бхикку понимает так: «Это [моё] тело имеет такую природу, что подвергается контактам от кулаков, камней, палок, ножей. Но вот что было сказано Благословенным в его примере с пилой: «Бхикку, даже если бы разбойники беспощадно отрезали вам одну часть тела за другой двуручной пилой, тот, кто зародит злой ум по отношению к ним, не будет исполнять моего учения». Поэтому неутомимое усердие будет зарождено во мне и утверждена неослабевающая внимательность, моё тело будет безмятежным и непотревоженным, ум – объединённым и сосредоточенным. И пусть теперь тело подвергается контакту [от ударов] кулаков, камней, палок, ножей, ведь [так мною] практикуется это учение будд».

Tassa ce, āvuso, bhikkhuno evaṁ buddhaṁ anussarato, evaṁ dhammaṁ anussarato, evaṁ saṅghaṁ anussarato upekkhā kusalanissitā na saṇṭhāti. So tena saṁvijjati saṁvegaṁ āpajjati: ‘alābhā vata me, na vata me lābhā; dulladdhaṁ vata me, na vata me suladdhaṁ. Yassa me evaṁ buddhaṁ anussarato, evaṁ dhammaṁ anussarato, evaṁ saṅghaṁ anussarato upekkhā kusalanissitā na saṇṭhātī’ti. Seyyathāpi, āvuso, suṇisā sasuraṁ disvā saṁvijjati saṁvegaṁ āpajjati; evameva kho, āvuso, tassa ce bhikkhuno evaṁ buddhaṁ anussarato, evaṁ dhammaṁ anussarato, evaṁ saṅghaṁ anussarato, upekkhā kusalanissitā na saṇṭhāti. So tena saṁvijjati saṁvegaṁ āpajjati: ‘alābhā vata me, na vata me lābhā; dulladdhaṁ vata me, na vata me suladdhaṁ. Yassa me evaṁ buddhaṁ anussarato, evaṁ dhammaṁ anussarato, evaṁ saṅghaṁ anussarato, upekkhā kusalanissitā na saṇṭhātī’ti. Tassa ce, āvuso, bhikkhuno evaṁ buddhaṁ anussarato, evaṁ dhammaṁ anussarato, evaṁ saṅghaṁ anussarato, upekkhā kusalanissitā saṇṭhāti, so tena attamano hoti. Ettāvatāpi kho, āvuso, bhikkhuno bahukataṁ hoti.

Когда этот бхикку таким образом памятует о Будде, Дхамме, Сангхе, [но] невозмутимость, поддерживаемая благими [качествами ума], не утверждается в нём, то он зарождает чувство тревоги так: «Это потеря для меня, а не обретение; плохо для меня, а не хорошо, что, когда я таким образом памятую о Будде, Дхамме, Сангхе, невозмутимость, поддерживаемая благими [качествами ума], не утверждается во мне». Подобно невестке, которая, завидев свёкра, зарождает чувство тревоги [чтобы угодить ему], Но если, когда он памятует таким образом о Будде, Дхамме, Сангхе, невозмутимость, поддерживаемая благими [качествами ума], утверждается в нём, то он удовлетворён этим. На этом этапе, друзья, этот бхикку [уже] осуществил многое.

Seyyathāpi, āvuso, kaṭṭhañca paṭicca valliñca paṭicca tiṇañca paṭicca mattikañca paṭicca ākāso parivārito agārantveva saṅkhaṁ gacchati; evameva kho, āvuso, aṭṭhiñca paṭicca nhāruñca paṭicca maṁsañca paṭicca cammañca paṭicca ākāso parivārito rūpantveva saṅkhaṁ gacchati.

Друзья, подобно тому как в зависимости от древесины, лозы, травы и глины окружённое ими пространство называют словом «дом», так и когда пространство окружено костями, сухожилиями, мышцами и кожей, это называют «материальной формой».

Ajjhattikañceva, āvuso, cakkhuṁ aparibhinnaṁ hoti, bāhirā ca rūpā na āpāthaṁ āgacchanti, no ca tajjo samannāhāro hoti, neva tāva tajjassa viññāṇabhāgassa pātubhāvo hoti. Ajjhattikañceva, āvuso, cakkhuṁ aparibhinnaṁ hoti bāhirā ca rūpā āpāthaṁ āgacchanti, no ca tajjo samannāhāro hoti, neva tāva tajjassa viññāṇabhāgassa pātubhāvo hoti. Yato ca kho, āvuso, ajjhattikañceva cakkhuṁ aparibhinnaṁ hoti, bāhirā ca rūpā āpāthaṁ āgacchanti, tajjo ca samannāhāro hoti. Evaṁ tajjassa viññāṇabhāgassa pātubhāvo hoti.

Если, друзья, внутренне глаз не повреждён, но внешние формы не попадают в его область [обзора], а также нет соответствующей вовлечённости [ума], то тогда не возникает соответствующего типа сознания. Если внутренне глаз не повреждён и внешние формы попадают в его область [обзора], но нет соответствующей вовлечённости, то тогда не возникает соответствующего типа сознания. Но когда внутренне глаз не повреждён и внешние формы попадают в его область [обзора], и имеется соответствующая вовлечённость, то тогда возникает соответствующий тип сознания.

Yaṁ tathābhūtassa rūpaṁ taṁ rūpupādānakkhandhe saṅgahaṁ gacchati, yā tathābhūtassa vedanā sā vedanupādānakkhandhe saṅgahaṁ gacchati, yā tathābhūtassa saññā sā saññupādānakkhandhe saṅgahaṁ gacchati, ye tathābhūtassa saṅkhārā te saṅkhārupādānakkhandhe saṅgahaṁ gacchanti, yaṁ tathābhūtassa viññāṇaṁ taṁ viññāṇupādānakkhandhe saṅgahaṁ gacchati.

Материальная форма того, что таким образом возникло, относится к форме как совокупности, подверженной цеплянию. Чувство того, что таким образом возникло, относится к чувству как совокупности, подверженной цеплянию. Восприятие того, что таким образом возникло, относится к восприятию как совокупности, подверженной цеплянию. Формации того, что таким образом возникло, относятся к формациям как совокупности, подверженной цеплянию. Сознание того, что таким образом возникло, относится к сознанию как совокупности, подверженной цеплянию.

So evaṁ pajānāti: ‘evañhi kira imesaṁ pañcannaṁ upādānakkhandhānaṁ saṅgaho sannipāto samavāyo hoti. Vuttaṁ kho panetaṁ bhagavatā: “yo paṭiccasamuppādaṁ passati so dhammaṁ passati; yo dhammaṁ passati so paṭiccasamuppādaṁ passatī”ti. Paṭiccasamuppannā kho panime yadidaṁ pañcupādānakkhandhā. Yo imesu pañcasu upādānakkhandhesu chando ālayo anunayo ajjhosānaṁ so dukkhasamudayo. Yo imesu pañcasu upādānakkhandhesu chandarāgavinayo chandarāgappahānaṁ, so dukkhanirodho’ti. Ettāvatāpi kho, āvuso, bhikkhuno bahukataṁ hoti.

Бхикку понимает так: «Выходит, вот каким образом имеют место вовлечение, схождение, накопление вещей в этих пяти совокупностях, подверженных цеплянию. И вот как было сказано Благословенным: «Тот, кто видит зависимое возникновение, тот видит Дхамму; кто видит Дхамму, тот видит зависимое возникновение». И эти пять совокупностей, подверженные цеплянию, возникли зависимо. Желание, потакание, предпочтение, удержание, основанное на этих пяти совокупностях, подверженных цеплянию, – это возникновение страдания. Устранение желания и страсти, отбрасывание желания и страсти к этим пяти совокупностям, подверженным цеплянию, – это прекращение страдания». На этом этапе тоже, друзья, этот бхикку [уже] осуществил многое.

Ajjhattikañceva, āvuso, sotaṁ aparibhinnaṁ hoti …pe… ghānaṁ aparibhinnaṁ hoti … jivhā aparibhinnā hoti … kāyo aparibhinno hoti … mano aparibhinno hoti, bāhirā ca dhammā na āpāthaṁ āgacchanti no ca tajjo samannāhāro hoti, neva tāva tajjassa viññāṇabhāgassa pātubhāvo hoti.

Если, друзья, внутренне ухо не повреждено… … Если, друзья, внутренне нос не повреждён… … Если, друзья, внутренне язык не повреждён… … Если, друзья, внутренне тело не повреждено… … Если, друзья, внутренне ум не повреждён, но внешние умственные феномены не попадают в его область [умственного обзора], а также нет соответствующей вовлечённости, то тогда не возникает соответствующего типа сознания.

Ajjhattiko ceva, āvuso, mano aparibhinno hoti, bāhirā ca dhammā āpāthaṁ āgacchanti, no ca tajjo samannāhāro hoti, neva tāva tajjassa viññāṇabhāgassa pātubhāvo hoti. Yato ca kho, āvuso, ajjhattiko ceva mano aparibhinno hoti, bāhirā ca dhammā āpāthaṁ āgacchanti, tajjo ca samannāhāro hoti, evaṁ tajjassa viññāṇabhāgassa pātubhāvo hoti.

Если внутренне ум не повреждён и внешние умственные феномены попадают в его область [умственного обзора], но нет соответствующей вовлечённости, то тогда не возникает соответствующего типа сознания. Но когда внутренне ум не повреждён и умственные феномены попадают в его область [умственного обзора], и имеется соответствующая вовлечённость, то тогда возникает соответствующий тип сознания.

Vuttaṁ kho panetaṁ bhagavatā: “yo paṭiccasamuppādaṁ passati so dhammaṁ passati; yo dhammaṁ passati so paṭiccasamuppādaṁ passatī”ti. Paṭiccasamuppannā kho panime yadidaṁ pañcupādānakkhandhā. Yo imesu pañcasu upādānakkhandhesu chando ālayo anunayo ajjhosānaṁ so dukkhasamudayo. Yo imesu pañcasu upādānakkhandhesu chandarāgavinayo chandarāgappahānaṁ so dukkhanirodho’ti. Ettāvatāpi kho, āvuso, bhikkhuno bahukataṁ hotī”ti.

И вот как было сказано Благословенным: «Тот, кто видит зависимое возникновение, тот видит Дхамму; кто видит Дхамму, тот видит зависимое возникновение». И эти пять совокупностей, подверженные цеплянию, возникли зависимо. Желание, потакание, предпочтение, удержание, основанное на этих пяти совокупностях, подверженных цеплянию, – это возникновение страдания. Устранение желания и страсти, отбрасывание желания и страсти к этим пяти совокупностям, подверженным цеплянию, – это прекращение страдания». На этом этапе тоже, друзья, этот бхикку [уже] осуществил многое.

Idamavoca āyasmā sāriputto. Attamanā te bhikkhū āyasmato sāriputtassa bhāsitaṁ abhinandunti.

Так сказал достопочтенный Сарипутта. Обрадованные, бхикку восхитились словами достопочтенного Сарипутты.

Mahāhatthipadopamasuttaṁ niṭṭhitaṁ aṭṭhamaṁ.