SN 3.12 PTS (1st ed) SN 1.79 2. Бездетный
Pañcarājasutta
Пять царей
Нажмите на любое слово пали, чтобы увидеть его значение.
Sāvatthinidānaṁ.
В Саваттхи.
Tena kho pana samayena pañcannaṁ rājūnaṁ pasenadipamukhānaṁ pañcahi kāmaguṇehi samappitānaṁ samaṅgībhūtānaṁ paricārayamānānaṁ ayamantarākathā udapādi: “kiṁ nu kho kāmānaṁ aggan”ti?
И тогда пять царей во главе с царём Пасенади Косальским развлекали себя, будучи наделёнными и обеспеченными пятью нитями чувственных удовольствий, во время чего следующая беседа случилась между ними: «Каково наиглавнейшее чувственное удовольствие?»
Tatrekacce evamāhaṁsu: “rūpā kāmānaṁ aggan”ti.
Один из них сказал: «Формы — наиглавнейшее из чувственных удовольствий».
Ekacce evamāhaṁsu: “saddā kāmānaṁ aggan”ti.
Другой сказал: «Звуки — наиглавнейшее».
Ekacce evamāhaṁsu: “gandhā kāmānaṁ aggan”ti.
Другой: «Запахи — наиглавнейшее».
Ekacce evamāhaṁsu: “rasā kāmānaṁ aggan”ti.
Другой: «Вкусы — наиглавнейшее».
Ekacce evamāhaṁsu: “phoṭṭhabbā kāmānaṁ aggan”ti.
Другой: «Осязаемые вещи — наиглавнейшее».
Yato kho te rājāno nāsakkhiṁsu aññamaññaṁ saññāpetuṁ. Atha kho rājā pasenadi kosalo te rājāno etadavoca: “āyāma, mārisā, yena bhagavā tenupasaṅkamissāma; upasaṅkamitvā bhagavantaṁ etamatthaṁ paṭipucchissāma. Yathā no bhagavā byākarissati tathā naṁ dhāressāmā”ti.
Поскольку те цари не могли убедить друг друга, царь Пасенади Косальский сказал им: «Ну же, почтенные, пойдёмте к Благословенному и спросим у него об этом. Как он нам ответит, так нам и следует это запомнить».
“Evaṁ, mārisā”ti kho te rājāno rañño pasenadissa kosalassa paccassosuṁ.
«Хорошо, почтенный» — ответили те цари.
Atha kho te pañca rājāno pasenadipamukhā yena bhagavā tenupasaṅkamiṁsu; upasaṅkamitvā bhagavantaṁ abhivādetvā ekamantaṁ nisīdiṁsu. Ekamantaṁ nisinno kho rājā pasenadi kosalo bhagavantaṁ etadavoca: “idha, bhante, amhākaṁ pañcannaṁ rājūnaṁ pañcahi kāmaguṇehi samappitānaṁ samaṅgībhūtānaṁ paricārayamānānaṁ ayamantarākathā udapādi: ‘kiṁ nu kho kāmānaṁ aggan’ti? Ekacce evamāhaṁsu: ‘rūpā kāmānaṁ aggan’ti. Ekacce evamāhaṁsu: ‘saddā kāmānaṁ aggan’ti. Ekacce evamāhaṁsu: ‘gandhā kāmānaṁ aggan’ti. Ekacce evamāhaṁsu: ‘rasā kāmānaṁ aggan’ti. Ekacce evamāhaṁsu: ‘phoṭṭhabbā kāmānaṁ aggan’ti. Kiṁ nu kho, bhante, kāmānaṁ aggan”ti?
Затем те пять царей во главе с царём Пасенади Косальским, отправились к Благословенному, поклонились ему и сели рядом. Затем царь Пасенади Косальский рассказал Благословенному обо всей их беседе и спросил: «Так как же, уважаемый, каково наиглавнейшее из чувственных удовольствий?»
“Manāpapariyantaṁ khvāhaṁ, mahārāja, pañcasu kāmaguṇesu agganti vadāmi. Teva, mahārāja, rūpā ekaccassa manāpā honti, teva rūpā ekaccassa amanāpā honti. Yehi ca yo rūpehi attamano hoti paripuṇṇasaṅkappo, so tehi rūpehi aññaṁ rūpaṁ uttaritaraṁ vā paṇītataraṁ vā na pattheti. Te tassa rūpā paramā honti. Te tassa rūpā anuttarā honti.
«Великий царь, я говорю, что наиглавнейшее из пяти нитей чувственных удовольствий определяется тем, какое является наиболее приятным. Одни и те же формы приятны одному человеку, великий царь, но неприятны другому. Когда он доволен и полностью удовлетворён некими формами, тогда он не жаждет других форм, более возвышенных и утончённых, нежели эти формы. Для него эти формы оказываются наивысшими. Для него эти формы являются непревзойдёнными.
Teva, mahārāja, saddā ekaccassa manāpā honti, teva saddā ekaccassa amanāpā honti. Yehi ca yo saddehi attamano hoti paripuṇṇasaṅkappo, so tehi saddehi aññaṁ saddaṁ uttaritaraṁ vā paṇītataraṁ vā na pattheti. Te tassa saddā paramā honti. Te tassa saddā anuttarā honti. Teva, mahārāja, gandhā ekaccassa manāpā honti, teva gandhā ekaccassa amanāpā honti. Yehi ca yo gandhehi attamano hoti paripuṇṇasaṅkappo, so tehi gandhehi aññaṁ gandhaṁ uttaritaraṁ vā paṇītataraṁ vā na pattheti. Te tassa gandhā paramā honti. Te tassa gandhā anuttarā honti. Teva, mahārāja, rasā ekaccassa manāpā honti, teva rasā ekaccassa amanāpā honti. Yehi ca yo rasehi attamano hoti paripuṇṇasaṅkappo, so tehi rasehi aññaṁ rasaṁ uttaritaraṁ vā paṇītataraṁ vā na pattheti. Te tassa rasā paramā honti. Te tassa rasā anuttarā honti. Teva, mahārāja, phoṭṭhabbā ekaccassa manāpā honti, teva phoṭṭhabbā ekaccassa amanāpā honti. Yehi ca yo phoṭṭhabbehi attamano hoti paripuṇṇasaṅkappo, so tehi phoṭṭhabbehi aññaṁ phoṭṭhabbaṁ uttaritaraṁ vā paṇītataraṁ vā na pattheti. Te tassa phoṭṭhabbā paramā honti. Te tassa phoṭṭhabbā anuttarā hontī”ti.
Одни и те же звуки… Одни и те же запахи… Одни и те же вкусы… Одни и те же осязаемые вещи приятны одному человеку, великий царь, но неприятны другому. Когда он доволен и полностью удовлетворён некими осязаемыми вещами, тогда он не жаждет других осязаемых вещей более возвышенных и утончённых, нежели эти осязаемые вещи. Для него эти осязаемые вещи оказываются наивысшими. Для него эти осязаемые вещи являются непревзойдёнными».
Tena kho pana samayena candanaṅgaliko upāsako tassaṁ parisāyaṁ nisinno hoti. Atha kho candanaṅgaliko upāsako uṭṭhāyāsanā ekaṁsaṁ uttarāsaṅgaṁ karitvā yena bhagavā tenañjaliṁ paṇāmetvā bhagavantaṁ etadavoca: “paṭibhāti maṁ, bhagavā, paṭibhāti maṁ, sugatā”ti.
И в то время мирянин Чанданангалика сидел в том собрании. И тогда мирянин Чанданангалика поднялся со своего сиденья, закинул внешнее одеяние за плечо и, подняв сложенные ладони в почтительном приветствии Благословенного, сказал ему: «Вдохновение снизошло на меня, Благословенный! Вдохновение снизошло на меня, Счастливейший!».
“Paṭibhātu taṁ, candanaṅgalikā”ti bhagavā avoca.
«В таком случае, вырази своё вдохновение, Чанданангалика».
Atha kho candanaṅgaliko upāsako bhagavato sammukhā tadanurūpāya gāthāya abhitthavi:
И тогда мирянин Чанданангалика в присутствии Благословенного восхвалил его этой уместной строфой:
“Padumaṁ yathā kokanadaṁ sugandhaṁ, Pāto siyā phullamavītagandhaṁ; Aṅgīrasaṁ passa virocamānaṁ, Tapantamādiccamivantalikkhe”ti.
«Словно пахучий красный лотос Коканада, Что утром раскрывается в своём благоухании, Таков и Ангираса, Тот Кто Лучезарен, Он точно солнце, в небе что сияет».
Atha kho te pañca rājāno candanaṅgalikaṁ upāsakaṁ pañcahi uttarāsaṅgehi acchādesuṁ. Atha kho candanaṅgaliko upāsako tehi pañcahi uttarāsaṅgehi bhagavantaṁ acchādesīti.
И тогда те пять царей даровали пять внешних одеяний этому мирянину Чанданангалике. Но мирянин Чанданангалика подарил те пять внешних одеяний Благословенному.