SN 42.11 PTS SN 4.327 1. Начальник
Bhadrakasutta
Бхадрака
Нажмите на любое слово пали, чтобы увидеть его значение.
Ekaṁ samayaṁ bhagavā mallesu viharati uruvelakappaṁ nāma mallānaṁ nigamo. Atha kho bhadrako gāmaṇi yena bhagavā tenupasaṅkami; upasaṅkamitvā bhagavantaṁ abhivādetvā ekamantaṁ nisīdi. Ekamantaṁ nisinno kho bhadrako gāmaṇi bhagavantaṁ etadavoca:
Однажды Благословенный проживал в городе Маллов под названием Урувелакаппа. И тогда градоначальник Бхадрака отправился к Благословенному, поклонился ему, сел рядом и сказал:
“sādhu me, bhante, bhagavā dukkhassa samudayañca atthaṅgamañca desetū”ti.
«Было бы хорошо, уважаемый, если Благословенный объяснил бы мне происхождение и исчезновение страданий».
“Ahañce te, gāmaṇi, atītamaddhānaṁ ārabbha dukkhassa samudayañca atthaṅgamañca deseyyaṁ: ‘evaṁ ahosi atītamaddhānan’ti, tatra te siyā kaṅkhā, siyā vimati. Ahañce te, gāmaṇi, anāgatamaddhānaṁ ārabbha dukkhassa samudayañca atthaṅgamañca deseyyaṁ: ‘evaṁ bhavissati anāgatamaddhānan’ti, tatrāpi te siyā kaṅkhā, siyā vimati. Api cāhaṁ, gāmaṇi, idheva nisinno ettheva te nisinnassa dukkhassa samudayañca atthaṅgamañca desessāmi. Taṁ suṇāhi, sādhukaṁ manasi karohi; bhāsissāmī”ti.
«Градоначальник, если бы я объяснил тебе происхождение и исчезновение страданий по отношению к прошлому, говоря: „Так было в прошлом“, то неуверенность и замешательство могли бы возникнуть в тебе. Если бы я объяснил тебе происхождение и исчезновение страданий по отношению к будущему, говоря: „Так будет в будущем“, то неуверенность и замешательство могли бы возникнуть в тебе. Поэтому, градоначальник, пока я сижу прямо здесь и ты сидишь прямо здесь, я научу тебя происхождению и исчезновению страданий в настоящем. Слушай внимательно то, о чём я буду говорить».
“Evaṁ, bhante”ti kho bhadrako gāmaṇi bhagavato paccassosi. Bhagavā etadavoca:
«Да, уважаемый», – ответил градоначальник Бхадрака. Благословенный сказал:
“Taṁ kiṁ maññasi, gāmaṇi, atthi te uruvelakappe manussā yesaṁ te vadhena vā bandhena vā jāniyā vā garahāya vā uppajjeyyuṁ sokaparidevadukkhadomanassupāyāsā”ti?
«Как ты думаешь, градоначальник? Есть ли какие-либо люди в Урувелакаппе, из-за которых печаль, стенание, боль, грусть и отчаяние возникли бы в тебе, если бы их убили или заключили в тюрьму, оштрафовали или осудили?»
“Atthi me, bhante, uruvelakappe manussā yesaṁ me vadhena vā bandhena vā jāniyā vā garahāya vā uppajjeyyuṁ sokaparidevadukkhadomanassupāyāsā”ti.
«Есть такие люди, уважаемый».
“Atthi pana te, gāmaṇi, uruvelakappe manussā yesaṁ te vadhena vā bandhena vā jāniyā vā garahāya vā nuppajjeyyuṁ sokaparidevadukkhadomanassupāyāsā”ti?
«А есть ли какие-либо люди в Урувелакаппе, из-за которых печаль, стенание, боль, грусть и отчаяние не возникли бы в тебе, если бы их убили или заключили в тюрьму, взыскали с них с них или осудили?»
“Atthi me, bhante, uruvelakappe manussā yesaṁ me vadhena vā bandhena vā jāniyā vā garahāya vā nuppajjeyyuṁ sokaparidevadukkhadomanassupāyāsā”ti.
«Есть такие люди, уважаемый».
“Ko nu kho, gāmaṇi, hetu, ko paccayo yena te ekaccānaṁ uruvelakappiyānaṁ manussānaṁ vadhena vā bandhena vā jāniyā vā garahāya vā uppajjeyyuṁ sokaparidevadukkhadomanassupāyāsā”ti?
«Так в чём причина того, градоначальник, что в отношении одних людей в Урувелакаппе печаль, стенание, боль, грусть и отчаяние возникли бы в тебе, если бы их убили или заключили в тюрьму, взыскали с них или осудили, тогда как в отношении других печали, стенания, боли, грусти и отчаяния не возникло бы в тебе?»
“Yesaṁ me, bhante, uruvelakappiyānaṁ manussānaṁ vadhena vā bandhena vā jāniyā vā garahāya vā uppajjeyyuṁ sokaparidevadukkhadomanassupāyāsā, atthi me tesu chandarāgo. Yesaṁ pana, bhante, uruvelakappiyānaṁ manussānaṁ vadhena vā bandhena vā jāniyā vā garahāya vā nuppajjeyyuṁ sokaparidevadukkhadomanassupāyāsā, natthi me tesu chandarāgo”ti.
«Те люди в Урувелакаппе, уважаемый, в отношении которых печаль, стенание, боль, грусть и отчаяние возникли бы во мне, если бы их убили или заключили в тюрьму, взыскали с них или осудили, – это те, к кому у меня есть желание и привязанность. Но те люди в Урувелакаппе, в отношении которых печаль, стенание, боль, грусть и отчаяние не возникли бы во мне, если бы их убили или заключили в тюрьму, взыскали с них или осудили, – это те, к кому у меня нет желания и привязанности».
“Iminā tvaṁ, gāmaṇi, dhammena diṭṭhena viditena akālikena pattena pariyogāḷhena atītānāgate nayaṁ nehi: ‘yaṁ kho kiñci atītamaddhānaṁ dukkhaṁ uppajjamānaṁ uppajji sabbaṁ taṁ chandamūlakaṁ chandanidānaṁ. Chando hi mūlaṁ dukkhassa. Yampi hi kiñci anāgatamaddhānaṁ dukkhaṁ uppajjamānaṁ uppajjissati, sabbaṁ taṁ chandamūlakaṁ chandanidānaṁ. Chando hi mūlaṁ dukkhassā’”ti.
«Градоначальник, посредством этого принципа, который тобой увиден, понят, незамедлительно достигнут, измерен, ты можешь применить данный метод к прошлому и будущему так: „Любое страдание, что возникало в прошлом, возникало, будучи укоренённым в желании, с желанием в качестве своего источника, ведь желание – корень страдания. Любое страдание, что возникнет в будущем, возникнет, будучи укоренённым в желании, с желанием в качестве своего источника, ведь желание – корень страдания“».
“Acchariyaṁ, bhante, abbhutaṁ, bhante. Yāva subhāsitañcidaṁ, bhante, bhagavatā: ‘yaṁ kiñci dukkhaṁ uppajjamānaṁ uppajjati, sabbaṁ taṁ chandamūlakaṁ chandanidānaṁ. Chando hi mūlaṁ dukkhassā’ti.
«Удивительно, уважаемый! Поразительно, уважаемый! Как хорошо это было сказано Благословенным: Любое страдание, что возникает, – возникает, будучи укоренённым в желании, имеет желание своим источником, ведь желание является корнем страдания“.
Atthi me, bhante, ciravāsī nāma kumāro bahi āvasathe paṭivasati. So khvāhaṁ, bhante, kālasseva vuṭṭhāya purisaṁ uyyojemi: ‘gaccha, bhaṇe, ciravāsiṁ kumāraṁ jānāhī’ti. Yāvakīvañca, bhante, so puriso nāgacchati, tassa me hoteva aññathattaṁ: ‘mā heva ciravāsissa kumārassa kiñci ābādhayitthā’”ti.
Уважаемый, у меня есть сын по имени Чираваси, который живёт далеко отсюда. Когда я просыпаюсь равно утром, я отправляю посыльного, говоря: „Иди и узнай, как там Чираваси“. И пока не вернётся посыльный, уважаемый, я прямо вне себя, думая: „Надеюсь, Чираваси не заболел!“».
“Taṁ kiṁ maññasi, gāmaṇi, ciravāsissa kumārassa vadhena vā bandhena vā jāniyā vā garahāya vā uppajjeyyuṁ sokaparidevadukkhadomanassupāyāsā”ti?
«Как ты думаешь, градоначальник? Если Чираваси казнят, заключат в тюрьму, взыскуют с него или осудят, возникнут ли в тебе печаль, стенание, боль, грусть и отчаяние?»
“Ciravāsissa me, bhante, kumārassa vadhena vā bandhena vā jāniyā vā garahāya vā jīvitassapi siyā aññathattaṁ, kiṁ pana me nuppajjissanti sokaparidevadukkhadomanassupāyāsā”ti.
«Уважаемый, если Чираваси казнят, заключат в тюрьму, взыскуют с него или осудят, вся моя жизнь перевернётся. С чего бы печаль, стенание, боль, грусть и отчаяние не возникли бы во мне?»
“Imināpi kho etaṁ, gāmaṇi, pariyāyena veditabbaṁ: ‘yaṁ kiñci dukkhaṁ uppajjamānaṁ uppajjati, sabbaṁ taṁ chandamūlakaṁ chandanidānaṁ. Chando hi mūlaṁ dukkhassā’ti.
«И таким образом тоже, градоначальник, можно понять: Любое страдание, что возникает, возникает, будучи укоренённым в желании, имеет желание своим источником, ведь желание является корнем страдания„.
Taṁ kiṁ maññasi, gāmaṇi, yadā te ciravāsimātā adiṭṭhā ahosi, assutā ahosi, te ciravāsimātuyā chando vā rāgo vā pemaṁ vā”ti?
«Как ты думаешь, градоначальник? До того, как ты увидел мать Чираваси или услышал о ней, испытывал ли ты к ней желание, привязанность или любовь?»
“No hetaṁ, bhante”.
«Нет, уважаемый».
“Dassanaṁ vā te, gāmaṇi, āgamma savanaṁ vā evaṁ te ahosi: ‘ciravāsimātuyā chando vā rāgo vā pemaṁ vā’”ti?
«А после того как ты увидел её или услышал о ней, возникли ли в тебе желание, привязанность и любовь?»
“Evaṁ, bhante”.
«Да, уважаемый».
“Taṁ kiṁ maññasi, gāmaṇi, ciravāsimātuyā te vadhena vā bandhena vā jāniyā vā garahāya vā uppajjeyyuṁ sokaparidevadukkhadomanassupāyāsā”ti?
«Как ты думаешь, градоначальник? Если мать Чираваси казнят, заключат в тюрьму, взыскуют с неё или осудят, возникнут ли в тебе печаль, стенание, боль, грусть и отчаяние?»
“Ciravāsimātuyā me, bhante, vadhena vā bandhena vā jāniyā vā garahāya vā jīvitassapi siyā aññathattaṁ, kiṁ pana me nuppajjissanti sokaparidevadukkhadomanassupāyāsā”ti.
«Уважаемый, если мать Чираваси казнят, заключат в тюрьму, взыскуют с неё или осудят, вся моя жизнь перевернётся. С чего бы печаль, стенание, боль, грусть и отчаяние не возникли бы во мне?»
“Imināpi kho etaṁ, gāmaṇi, pariyāyena veditabbaṁ: ‘yaṁ kiñci dukkhaṁ uppajjamānaṁ uppajjati, sabbaṁ taṁ chandamūlakaṁ chandanidānaṁ. Chando hi mūlaṁ dukkhassā’”ti.
«И таким образом тоже, градоначальник, можно понять: „Любое страдание, что возникает, возникает, будучи укоренённым в желании, имеет желание своим источником, ведь желание является корнем страдания„».
Ekādasamaṁ.