SN 7.9 PTS (1st ed) SN 1.167 1. Араханты
Sundarikasutta
Сундарика
Нажмите на любое слово пали, чтобы увидеть его значение.
Ekaṁ samayaṁ bhagavā kosalesu viharati sundarikāya nadiyā tīre.
Однажды Однажды Благословенный проживал в стране Косал, на берегу реки Сундарики.
Tena kho pana samayena sundarikabhāradvājo brāhmaṇo sundarikāya nadiyā tīre aggiṁ juhati, aggihuttaṁ paricarati.
И в то время брахман Сундарика Бхарадваджа совершал подношение огню, делал огненное жертвование на берегу реки Сундарики.
Atha kho sundarikabhāradvājo brāhmaṇo aggiṁ juhitvā aggihuttaṁ paricaritvā uṭṭhāyāsanā samantā catuddisā anuvilokesi: “ko nu kho imaṁ habyasesaṁ bhuñjeyyā”ti?
И затем брахман Сундарика Бхарадваджа, совершив подношение огню, сделав огненное жертвование, поднялся со своего сиденья и посмотрел во все четыре стороны, раздумывая: «Кто бы мог съесть эти жертвенные остатки?»
Addasā kho sundarikabhāradvājo brāhmaṇo bhagavantaṁ aññatarasmiṁ rukkhamūle sasīsaṁ pārutaṁ nisinnaṁ. Disvāna vāmena hatthena habyasesaṁ gahetvā dakkhiṇena hatthena kamaṇḍaluṁ gahetvā yena bhagavā tenupasaṅkami. Atha kho bhagavā sundarikabhāradvājassa brāhmaṇassa padasaddena sīsaṁ vivari.
Брахман Сундарика Бхарадваджа увидел Благословенного, сидящего у подножья дерева с покрытой головой. Увидев его, он взял жертвенные остатки в левую руку и котелок с водой в правую и отправился к Благословенному. Когда Благословенный услышал звук шагов брахмана, он убрал с головы облачение.
Atha kho sundarikabhāradvājo brāhmaṇo “muṇḍo ayaṁ bhavaṁ, muṇḍako ayaṁ bhavan”ti tatova puna nivattitukāmo ahosi.
И тогда брахман Сундарика Бхарадваджа, думая: «Этот достопочтенный — бритый отшельник. Этот достопочтенный — бритоголовый», уже было собрался повернуть назад,
Atha kho sundarikabhāradvājassa brāhmaṇassa etadahosi: “muṇḍāpi hi idhekacce brāhmaṇā bhavanti; yannūnāhaṁ taṁ upasaṅkamitvā jātiṁ puccheyyan”ti.
но затем мысль пришла к нему: «Бывают и некоторые брахманы с обритой головой. то, если я подойду и поинтересуюсь насчёт его происхождения?»
Atha kho sundarikabhāradvājo brāhmaṇo yena bhagavā tenupasaṅkami; upasaṅkamitvā bhagavantaṁ etadavoca: “kiṁjacco bhavan”ti?
И тогда брахман Сундарика Бхарадваджа подошёл к Благословенному и сказал ему: «Из какой варны происходит достопочтенный?»
“Mā jātiṁ puccha caraṇañca puccha, Kaṭṭhā have jāyati jātavedo; Nīcākulīnopi muni dhitimā, Ājānīyo hoti hirīnisedho.
«Не о рождении спрашивай, спроси о поведении: Ведь пламя порождается от дерева любого. Решительный мудрец из низкого семейства, Как славный жеребец, что укрощён чувством стыда.
Saccena danto damasā upeto, Vedantagū vusitabrahmacariyo; Yaññopanīto tamupavhayetha, Kālena so juhati dakkhiṇeyye”ti.
Вот должен жертвователь умолять кого: прирученного истиной и этим совершенного, Того, кто окончания знания достиг, того, кто целиком осуществил святую жизнь. Уместным будет подношение его, Тому подаренное, кто даров достоин».
“Addhā suyiṭṭhaṁ suhutaṁ mama yidaṁ, Yaṁ tādisaṁ vedagumaddasāmi; Tumhādisānañhi adassanena, Añño jano bhuñjati habyasesan”ti.
«Свершённое мной жертвование славно удалось, Раз мастера великого в познаниях я узрел. Поскольку я не видел тебе подобных прежде, Другие ели то, что оставалось с подношения».
“Bhuñjatu bhavaṁ gotamo. Brāhmaṇo bhavan”ti.
«Пусть господин Готама ест. Достойный является брахманом».
“Gāthābhigītaṁ me abhojaneyyaṁ, Sampassataṁ brāhmaṇa nesa dhammo; Gāthābhigītaṁ panudanti buddhā, Dhamme sati brāhmaṇa vuttiresā.
«Коль над едой строфы пропеты — есть эту пищу мне не подобает. Это, брахман, в норму не входит, что соблюдают святые провидцы. Кто просветлён, тот отвергнет ту пищу, строфы над коей были пропеты. Раз таковая есть норма, брахман, их поведения принцип таков.
Aññena ca kevalinaṁ mahesiṁ, Khīṇāsavaṁ kukkuccavūpasantaṁ; Annena pānena upaṭṭhahassu, Khettañhi taṁ puññapekkhassa hotī”ti.
Напитком и пищей другой обслужи Провидца всецело во всём совершенного, Чьи загрязнения и сожаление были разрушены и успокоены, Ведь величайшее поле заслуг он для того, кто свершить их желает».
“Atha kassa cāhaṁ, bho gotama, imaṁ habyasesaṁ dammī”ti?
«В таком случае, господин Готама, стоит ли мне отдать жертвенные остатки кому-либо другому?»
“Na khvāhaṁ, brāhmaṇa, passāmi sadevake loke samārake sabrahmake sassamaṇabrāhmaṇiyā pajāya sadevamanussāya yasseso habyaseso bhutto sammā pariṇāmaṁ gaccheyya aññatra, brāhmaṇa, tathāgatassa vā tathāgatasāvakassa vā. Tena hi tvaṁ, brāhmaṇa, taṁ habyasesaṁ appaharite vā chaḍḍehi appāṇake vā udake opilāpehī”ti.
«Я не вижу никого, брахман, в этом мире, с его дэвами, Марами, Брахмами, в этом поколении жрецов и отшельников, князей и простых людей, кто мог бы съесть и должным образом переварить эти жертвенные остатки, кроме Татхагаты или ученика Татхагаты. Поэтому, брахман, выбрось жертвенные остатки туда, где мало растительности, или же в воду, в которой нет живых существ».
Atha kho sundarikabhāradvājo brāhmaṇo taṁ habyasesaṁ appāṇake udake opilāpesi. Atha kho so habyaseso udake pakkhitto cicciṭāyati ciṭiciṭāyati sandhūpāyati sampadhūpāyati. Seyyathāpi nāma phālo divasaṁsantatto udake pakkhitto cicciṭāyati ciṭiciṭāyati sandhūpāyati sampadhūpāyati; evameva so habyaseso udake pakkhitto cicciṭāyati ciṭiciṭāyati sandhūpāyati sampadhūpāyati.
И тогда брахман Сундарика Бхарадваджа выбросил те жертвенные остатки в воду, в которой не было живых существ. И когда они были брошены в воду, эти жертвенные остатки зашипели и засвистели, так что пошёл пар и дым. Подобно тому, как плужный лемех, нагревавшийся весь день, зашипел бы и засвистел, так что пошёл бы пар и дым, если бы его поместили в воду, точно так же и те жертвенные остатки, выброшенные в воду, зашипели и засвистели, так что пошёл пар и дым.
Atha kho sundarikabhāradvājo brāhmaṇo saṁviggo lomahaṭṭhajāto yena bhagavā tenupasaṅkami; upasaṅkamitvā ekamantaṁ aṭṭhāsi. Ekamantaṁ ṭhitaṁ kho sundarikabhāradvājaṁ brāhmaṇaṁ bhagavā gāthāhi ajjhabhāsi:
И тогда брахман Сундарика Бхарадваджа, потрясённый и напуганный, подошёл к Благословенному и встал рядом. Затем Благословенный обратился к нему строфами:
“Mā brāhmaṇa dāru samādahāno, Suddhiṁ amaññi bahiddhā hi etaṁ; Na hi tena suddhiṁ kusalā vadanti, Yo bāhirena parisuddhimicche.
«Сжигая дерево, брахман, не фантазируй, Что это внешнее деяние приносит чистоту. Ведь знающие говорят, что чистоты не получить Тому, выискивает кто её снаружи.
Hitvā ahaṁ brāhmaṇa dārudāhaṁ, Ajjhattamevujjalayāmi jotiṁ; Niccagginī niccasamāhitatto, Arahaṁ ahaṁ brahmacariyaṁ carāmi.
Оставив пламя, что получено из дров, Я зажигаю, о брахман, один лишь свет внутри. Всегда сосредоточенный, мой ум сияет, Ведь я архат, ведущий жизнь святую.
Māno hi te brāhmaṇa khāribhāro, Kodho dhumo bhasmani mosavajjaṁ; Jivhā sujā hadayaṁ jotiṭhānaṁ, Attā sudanto purisassa joti.
Брахман, несёшь ты самомнения тяжесть на плечах, Злость – это дым, а пепел – речь, что лжива. Язык – черпак, а сердце – твой алтарь, Прирученное „я“ для человека будет светом.
Dhammo rahado brāhmaṇa sīlatittho, Anāvilo sabbhi sataṁ pasattho; Yattha have vedaguno sinātā, Anallagattāva taranti pāraṁ.
Дхамма подобна озеру, а нравственность в ней — брод, Она чиста, и добродетельные люди её хвалят, Владыки знаний омовения здесь свершают, А высохнув, на дальний берег переходят.
Saccaṁ dhammo saṁyamo brahmacariyaṁ, Majjhe sitā brāhmaṇa brahmapatti; Sa tujjubhūtesu namo karohi, Tamahaṁ naraṁ dhammasārīti brūmī”ti.
Истина, Дхамма, сдержанность, святая жизнь, И Брахмы достижение стоят на середине. Лишь праведному, о брахман, почтение выражай. Движимым Дхаммой называю я такого».
Evaṁ vutte, sundarikabhāradvājo brāhmaṇo bhagavantaṁ etadavoca: “abhikkantaṁ, bho gotama …pe… aññataro ca panāyasmā bhāradvājo arahataṁ ahosīti.
Когда так было сказано, брахман Сундарика Бхарадваджа обратился к Благословенному: «Великолепно, господин Готама! Великолепно, господин Готама!… Так достопочтенный Сундарика Бхарадваджа стал одним из арахантов.