Thag 16.8 Стихи старших бхикку 16.8 · Двадцать строф · Глава первая
Aṅgulimālattheragāthā
Ангулимала Тхера
Нажмите на любое слово пали, чтобы увидеть его значение.
“Gacchaṁ vadesi samaṇaṭṭhitomhi, Mamañca brūsi ṭhitamaṭṭhitoti; Pucchāmi taṁ samaṇa etamatthaṁ, ‘Kathaṁ ṭhito tvaṁ ahamaṭṭhitomhi’”.
«Отшельник, ты идёшь, А говоришь, что остановился. А я остановился, но ты сказал, что я иду. Раскрой же смысл своих мне слов.»
“Ṭhito ahaṁ aṅgulimāla sabbadā, Sabbesu bhūtesu nidhāya daṇḍaṁ; Tuvañca pāṇesu asaññatosi, Tasmā ṭhitohaṁ tuvamaṭṭhitosi”.
«Я остановился, Ангулимала, я стою, Отринув всё насилье к существам. Ты же в насилии своём не остановился, Вот в чём значенье слов моих.»
“Cirassaṁ vata me mahito mahesī, Mahāvanaṁ samaṇo paccapādi; Sohaṁ cajissāmi sahassapāpaṁ, Sutvāna gāthaṁ tava dhammayuttaṁ”.
«О, наконец в лес сей пришёл мудрец, Отшельник великий, кто мной почитаем. Услышав от него Дхамму, Отрину зло всё от себя!»
Icceva coro asimāvudhañca, Sobbhe papāte narake anvakāsi; Avandi coro sugatassa pāde, Tattheva pabbajjamayāci buddhaṁ.
Так говоря, нож бросил лиходей: К ногам Счастливого припал, Бхикку стать он пожелал.
Buddho ca kho kāruṇiko mahesi, Yo satthā lokassa sadevakassa; “Tamehi bhikkhū”ti tadā avoca, Eseva tassa ahu bhikkhubhāvo.
«Иди, о бхиккху!» — Счастливый отвечал, Великим состраданьем преисполненный, Богов учитель и людей, И это стало постригом Ангулимале.
“Yo ca pubbe pamajjitvā, pacchā so nappamajjati; Somaṁ lokaṁ pabhāseti, abbhā muttova candimā.
Кто прежде безрассудным был, А стал затем иным, Освещает мир, как луна, Глядящая из облаков.
Yassa pāpaṁ kataṁ kammaṁ, kusalena pidhīyati; Somaṁ lokaṁ pabhāseti, abbhā muttova candimā.
Кто прежде зло вершил, Но стал творить благое, Освещает мир, как луна, Глядящая из облаков.
Yo have daharo bhikkhu, yuñjati buddhasāsane; Somaṁ lokaṁ pabhāseti, abbhā muttova candimā.
Молодой бхиккху, Преданный беззаветно учению Будды, Освещает мир, как луна, Глядящая из облаков.
Disāpi me dhammakathaṁ suṇantu, Disāpi me yuñjantu buddhasāsane; Disāpi me te manuje bhajantu, Ye dhammamevādapayanti santo.
Пусть даже враги мои услышат Дхамму! Пусть даже враги мои обретут в ней радость! Пусть даже враги мои найдут людей, Что преданы Дхамме!
Disā hi me khantivādānaṁ, avirodhappasaṁsinaṁ; Suṇantu dhammaṁ kālena, tañca anuvidhīyantu.
И пусть они услышат Дхамму В положенное время, Терпенье восхваляя И ум свой взращивая сообразно!
Na hi jātu so mamaṁ hiṁse, aññaṁ vā pana kiñcanaṁ; Pappuyya paramaṁ santiṁ, rakkheyya tasathāvare.
Они не смогут нанести урон Ни мне, ни кому-либо ещё, Достигнут наивысшего покоя, Охраняя существ как слабых, так и сильных.
Udakañhi nayanti nettikā, Usukārā namayanti tejanaṁ; Dāruṁ namayanti tacchakā, Attānaṁ damayanti paṇḍitā.
Строители каналов подчиняют воду, Лучники — стрелы, Столяры — дерево, Мудрые смиряют самих себя.
Daṇḍeneke damayanti, aṅkusebhi kasāhi ca; Adaṇḍena asatthena, ahaṁ dantomhi tādinā.
Одни усмиряют других палками, Секут и стегают их, Но Будда усмирил меня Без палок и хлыстов.
‘Ahiṁsako’ti me nāmaṁ, hiṁsakassa pure sato; Ajjāhaṁ saccanāmomhi, na naṁ hiṁsāmi kiñcanaṁ.
Моё имя ныне «безобидный», Хоть прежде я терзал других. Я совестлив отныне, Вреда не причиняю никому.
Coro ahaṁ pure āsiṁ, aṅgulimāloti vissuto; Vuyhamāno mahoghena, buddhaṁ saraṇamāgamaṁ.
Я лиходеем был, Ангулималой, овеянным дурною славой. Он смыт теперь великим наводненьем, Я принял прибежище в Будде.
Lohitapāṇi pure āsiṁ, aṅgulimāloti vissuto; Saraṇagamanaṁ passa, bhavanetti samūhatā.
В крови по локоть были руки Печально известного Ангулималы. Принял прибежище в Будде я, Отрезал корень становленья.
Tādisaṁ kammaṁ katvāna, bahuṁ duggatigāminaṁ; Phuṭṭho kammavipākena, anaṇo bhuñjāmi bhojanaṁ.
Сотворив зло, Что вело к участи дурной, Я испытал плоды своих деяний, Свободен ныне от долгов.
Pamādamanuyuñjanti, bālā dummedhino janā; Appamādañca medhāvī, dhanaṁ seṭṭhaṁva rakkhati.
Безрассудны глупцы, Но мудрые безрассудства избегают: Благоразумие, словно сокровище, Блюдут.
Mā pamādamanuyuñjetha, mā kāmaratisanthavaṁ; Appamatto hi jhāyanto, pappoti paramaṁ sukhaṁ.
Чурайтесь безрассудства, Любовных связей. Благоразумные, взрастившие джханы, Обретёте вы высшее счастье.
Svāgataṁ nāpagataṁ, netaṁ dummantitaṁ mama; Savibhattesu dhammesu, yaṁ seṭṭhaṁ tadupāgamaṁ.
С радостью, не противясь, Из всех наставлений, что в мире есть, Получил я лучшее наставление.
Svāgataṁ nāpagataṁ, netaṁ dummantitaṁ mama; Tisso vijjā anuppattā, kataṁ buddhassa sāsanaṁ.
Три знанья мной достигнуты, Заветы Татхагаты мной исполнены всецело.
Araññe rukkhamūle vā, pabbatesu guhāsu vā; Tattha tattheva aṭṭhāsiṁ, ubbiggamanaso tadā.
В чащобах, пещерах, расселинах гор, Под корнями деревьев — Где бы я ни пребывал, Мой ум был взволнован всегда.
Sukhaṁ sayāmi ṭhāyāmi, sukhaṁ kappemi jīvitaṁ; Ahatthapāso mārassa, aho satthānukampito.
Сейчас я счастлив: стою иль лежу — Повсюду я счастлив; Я вне пределов Мары, Поистине учитель имел состраданье ко мне.
Brahmajacco pure āsiṁ, udicco ubhato ahu; Sojja putto sugatassa, dhammarājassa satthuno.
Я в касте брахманов рождён был, Чистой с обеих сторон; Сейчас Счастливого, царя Дхаммы, Я сын родной.
Vītataṇho anādāno, guttadvāro susaṁvuto; Aghamūlaṁ vadhitvāna, patto me āsavakkhayo.
Свободный от жажды, живу без цепляний, Двери чувств охраняя, сдержанный, Вырвав корень страданий, Изгнав помраченья ума.
Pariciṇṇo mayā satthā, kataṁ buddhassa sāsanaṁ; Ohito garuko bhāro, bhavanetti samūhatā”ti.
Учитель дал давно мне верные уроки, И я исполнил все его наказы: Тяжкое бремя с меня снято, И тяга к новому рождению угасла.
… Aṅgulimālo thero ….