Vaṅgīsattheragāthā

С тех пор как я оставил дом, Как бесприютным стал, Меня одолевают думы, Ниспосланные тьмой.

Пусть буду окружаем я Ватагой воинов лихих, Тысячей лучников с их стрелами — Спасаться бегством я не стану.

Пусть буду посещаем я Хоть тысячею женщин — Мой ум не дрогнет, Так крепко установлен в Дхамме он.

Услышав от Потомка солнца о пути, Что увлекает от страданий прочь, — В Ниббану, Возликовал я.

О Злой, если пожалуешь ко мне, Я сделать так сумею, Что ты не в силах будешь путь мой отследить.

Отринув полностью, что мило и немило, Забыв про устремления мирские, Он не влечётся ни к чему на свете, Все путы обрубил он.

Родится существо на небе или на земле — Любая форма, принятая им, Изменчива и к разрушению стремится; Об этом памятует мудрый.

Захваченность людей порабощает, Они ведомы тем, что видится, что мнится; Того зову я Муни, кто все желанья вырвал, Кто в мире ни к чему не прилипает.

Глупцы в силках шестидесяти ложных взглядовпребывают, Их разум чистой Дхаммы не постигает; Но бхиккху ни к одному из воззрений не склоняется, Не говоря о том, что злым является.

Умиротворённый, вдумчивый, Лишённый зависти и измышлений, Обрёл он состояние покоя, И дожидается он часа своего.

Отвергни самомнение, Готама, Отвергни путь, к нему ведущий! Обманутый им, По круговерти долго ты блуждал.

Самомнением осквернённые, Злоречием запятнанные, Низвергаются люди в Нираю, Где скорбь великая их ожидает.

Но бхиккху не скорбит, Он славной шествует дорогой, Обретая прославление и счастье, Он именуем Дхаммы мудрецом.

Так будь всегда благоразумен, Покоясь в чистоте,
Отринув омраченья; От самомненья откажись, В покое чрез прозренье к завершению приди.

Пылаю вожделением и страстью, Мой ум пылает! Ты укажи мне путь к Ниббане Из сострадания, Готама.

«Твой ум пылает, Ведомый искаженьем восприятья; Приятному внимания не уделяй,
Себя страстями ты не разжигай. Узри всё составное как чужое,
Узри страданье в нём,
Ты вожделенье погаси
И не сжигай себя опять.

Ты тела непривлекательность узри, Пусть будет собран ум твой, воедино слит. Памятование о теле пестуй неустанно, Разочаруйся в существовании любом.

Беззнаковость ты созерцай, Самомнение отринь; Чрез разрушение его Сумеешь обрести покой.»

Пусть произносит он слова, Что не вредят другим; Речь, не приносящая вреда, Поистине является благой.

Пусть произносит он приятные слова, Которые приносят радость; Приятны те слова, Что не содержат яда.

Бессмертные слова есть истина — Нетленна эта Дхамма, Что зиждется на истине.

Слова, что Татхагата возгласил, Ведут к Ниббане, К унятию страданий. Поистине это высшие слова.

Его прозренье глубоко, Он мудр, он знает путь. Сарипутта, мудростью великой обладая, Бхикку в Дхамме наставлял.

Он учит кратко или длинно, И глас его — Как воркованье птицы. Он подвигает к озарению других.

И, слыша голос его сладкий, Что так ласкает слух, Все бхиккху радуются, Ликуют их сердца.

В пятнадцатый лунный день собрались они здесь, Полтысячи аскетов,
Для очищения обетов. Они свободны от всех уз
И отсекли оковы, Что к новым существованиям влекли.

Как Царь, вращающий колесо , Шествует с подданными своими По окружённой морем земле,

Так и ученики,
Тремя знаниями наделённые, Оставившие смерть позади, Явились к непревзойдённому наставнику, Победившему в битве.

Они все — Будды сыновья, Средь них нет пасынков. Кланяюсь я Потомку солнца, Извлекшему жажды острую стрелу.

Тысяча бхиккху приблизилась к Сугате, Учил он их возвышенной Дхамме, Ведущей к Ниббане, Свободной от трепета.

Внимали они чистой Дхамме, Возвещённой всецело и в совершенстве Пробуждённым. Поистине лучится он, Чтимый всей Сангхой.

Вас именуют «слон», о Бхагаван, Седьмой средь мудрецов; Подобны облаку вы, Готовому излиться на своих учеников.

Стремясь увидеть Будду, Вангиса оставил свою хижину, Поклонился ему — Герою великому.

Преодолевший Мары окольные пути, От зла всего очистив сердце, Взгляни на него, свободного от оков,
Ничем не связанного, Вразумляющего своей Дхаммой.

Он призывал великое наводненье одолеть, Путь к Неумирающему возвестил. Кто зрит его, Тот не колеблется.

Возжёг лампаду света он, Преодолел все точки зренья. Прозревший в Истину, Он наставлял в ней первых пять учеников.

Услышав Дхаммы славные слова, Как можно оставаться безрассудным? Благоразумны будьте в Дхамме,
Возвещённой Бхагаваном, Почтительными неизменно.

Тхера Конданнья был разбужен после Будды, Он в Дхамме стоит непоколебимо, В уединении и счастье пребывая.

Всё, что прилежный в обученье, Следующий за наставником своим Был должен сделать, Исполнил он, вдохновляя себя сам.

С великой силою, со знанием тройным, Он может проникать в умы других. Наследник Бхагавана, Конданнья, Воздал все почести ему.

Муни, превзошедший все страданья, Пребывал на вершине скалы, Когда его ученики, сразившие смерть,
Со знанием тройным, К нему явились.

Средь них был Моггаллана, Чьи силы чудесные были столь велики, Что он мог знать умы освобождённые других.

Так они приблизились к Готаме, Превзошедшему страдания, Оставившему юдоль скорби, Наделённому всеми благими качествами.

Когда уплывают облака, Ночное светило сияет в небесах, как солнце; Так и Ангираса, достославный Муни — Его слава летит по миру.

Очарованные поэзией, Бродили мы из деревни в деревню, Пока не встретили Татхагату, Вышедшего за пределы всех дхамм.

Муни, превзошедший страдание, Учил нас Дхамме, Веру в нас зародил.

Услышав Дхаммы славные слова О совокупностях, о сферах и стихиях, Я дом оставил, Бесприютным стал.

Поистине во благо многих женщин и мужчин, Кто следует Учению, На свет явился Татхагата.

Поистине во благо бхиккху и бхиккхуни, Родился он — кто вечный зрит закон, Достигший Пробужденья Татхагата.

Славно возвещены Четыре благородные истины Тем, кто зрит, Пробуждённым, Солнца потомком, Из сострадания:

Страданье, зарождение страданья, Унятие страданья И благородный путь, К унятию страданья что ведёт.

Услышав их, Я знанием прямым те Истины постиг, Исполнил назначение своё, Исполнил я заветы Бхагавана.

И это стало благословеньем для меня — Быть подле Будды: Средь лучших всех вещей сумел я наилучшее обресть.

Чудесные обрёл я силы, Божественное око. Трёх знаний я достиг, Умы других существ я постигаю.

Я вопросил учителя, Непревзойдённого в мудрости, Умер ли бхиккху из Аггалавы, Что был прославлен и достиг Прохлады.

Нигродхакаппой звали его, о Бхагаван; Он был усерден, твёрдо в Учении стоял, Вас бесконечно почитал.

О Сакка, о всевидящий, Мы знать хотим о том ученике, Готовы наши уши слышать, Ведь вы всё видите,
Развейте наши вы сомненья.

Всех уз, неведения, Вещей непознанных и колебаний — Их нет для Татхагаты, Чей глаз самый зоркий средь людей.

Когда б не он, не разрушитель омрачений, Что, словно ветер, разгоняет тучи, Тогда не воссиял бы свет в сём мире, И даже люди славные сиять бы не смогли.

О царь, о светоч, Муни, Вы — лишь один, Вы знаете, вы видите, Поведайте нам о судьбе Каппы.

Ваш голос сладок, Словно воркованье птицы, Нам так приятно его слышать.

Обычные люди желанья свои исполнить не в силах, Но Татхагаты устремления сбываются всегда.

Закон ваше слово, его мы примем, Для нас влияния превыше нет. Мы руки в анджали почтенно сложили, Прошу — не томите нас.

Вы знаете Закон от начала и до завершенья, Непревзойдённы вы в усердье. Как измученный зноем путник ищет воду, Так ждём мы вашей речи.

Ведь не напрасно Каппаяна жизнь беспорочную прожил? Достиг Ниббаны он или остались пятна в нём? Поведайте же нам, как был освобождён он!

«Отрезал тягу он к уму и телу, — Так отвечал им Бхагаван, — Ту жажду, что хранилась долго в нём». «Он превозмог рождение и смерть», — Так говорил Он, высший из пяти.

Услышав ваш ответ, О Провидец, я верю: Не зря я задал вопрос, Брахман не вверг в заблужденье меня.

Он, ученик ваш, верен был своему слову, Он сети Мары разорвал. Узрел он корень цепляния, Великий водоворот он пересёк.

Склоняюсь пред стопами вашими, о лучший средь богов, Склоняюсь пред сыном вашим, лучшим из двуногих, Героем, рождённым в ваших следах, Наги Отроком.