Thig 14.1 Стихи старших бхиккуни 14.1 · Тридцать строф
Subhājīvakambavanikātherīgāthā
Субха Дживакамбаваника Тхери (красавица из манговой рощи Дживаки)
Нажмите на любое слово пали, чтобы увидеть его значение.
Jīvakambavanaṁ rammaṁ, Gacchantiṁ bhikkhuniṁ subhaṁ; Dhuttako sannivāresi, Tamenaṁ abravī subhā.
Бхиккхуни Субхе, Шествующей в дивную рощу Дживаку, Повеса один путь преградил. Субха Дживакамбаваника Тхери:
“Kiṁ te aparādhitaṁ mayā, Yaṁ maṁ ovariyāna tiṭṭhasi; Na hi pabbajitāya āvuso, Puriso samphusanāya kappati.
Что сделала тебе дурного я, Что ты удерживаешь меня, пройти не позволяя? Друг, не подобает мужчине Общаться с ушедшей в скитания.
Garuke mama satthusāsane, Yā sikkhā sugatena desitā; Parisuddhapadaṁ anaṅgaṇaṁ, Kiṁ maṁ ovariyāna tiṭṭhasi.
В дисциплине, возвещённой Сугатой славно, Это серьёзный проступок; Я обрела чистоту, пороков лишена, Зачем же ты удерживаешь меня, пройти не позволяя?
Āvilacitto anāvilaṁ, Sarajo vītarajaṁ anaṅgaṇaṁ; Sabbattha vimuttamānasaṁ, Kiṁ maṁ ovariyāna tiṭṭhasi”.
Для чего ты с умом, полным страсти, Удерживаешь меня, бесстрастную? Для чего ты с умом, полным скверны,
Удерживаешь меня, сокрушившую скверну? Свободен мой ум во всех направленьях!
“Daharā ca apāpikā casi, Kiṁ te pabbajjā karissati; Nikkhipa kāsāyacīvaraṁ, Ehi ramāma supupphite vane.
«Ты молода, и зла в тебе не видно, Зачем в скитанья уходить? Брось это оранжевое одеянье, Отправимся мы вместе в лес цветущий
И станем там вкушать услады радость!
Madhurañca pavanti sabbaso, Kusumarajena samuṭṭhitā dumā; Paṭhamavasanto sukho utu, Ehi ramāma supupphite vane.
Разлито в воздухе благоуханье, Стоят деревья все в пыльце цветочной; Весна ранняя — благодатная пора, В лесу вкусим мы радости услады!
Kusumitasikharā ca pādapā, Abhigajjantiva māluteritā; Kā tuyhaṁ rati bhavissati, Yadi ekā vanamogahissasi.
От ветра верхушки деревьев звенят, Словно воркующие друг с другом. Что за отрада тебе одной в лесу, Скажи мне?
Vāḷamigasaṅghasevitaṁ, Kuñjaramattakareṇuloḷitaṁ; Asahāyikā gantumicchasi, Rahitaṁ bhiṁsanakaṁ mahāvanaṁ.
Ужели в одиночестве войдёшь в лесные дебри, Внушающие трепет, Что полнятся зверями дикими, Хищниками, слонами в пору брачного безумства?
Tapanīyakatāva dhītikā, Vicarasi cittalateva accharā; Kāsikasukhumehi vaggubhi, Sobhasī suvasanehi nūpame.
Ты — словно куколка из золота, Нимфа, порхающая по дивному саду; Обернёшься в шелка из Каси узорные, Будешь сиять, несравненная.
Ahaṁ tava vasānugo siyaṁ, Yadi viharemase kānanantare; Na hi matthi tayā piyattaro, Pāṇo kinnarimandalocane.
Я стану всецело принадлежать тебе, Поселимся в лесу мы вместе; Нет для меня никого чудесней Тебя, киннари с застенчивыми очами!
Yadi me vacanaṁ karissasi, Sukhitā ehi agāramāvasa; Pāsādanivātavāsinī, Parikammaṁ te karontu nāriyo.
Послушай же мои увещевания, идём! Счастливой будет твоя жизнь в доме; В хоромах укрыта будешь от дуновений, Обхаживать тебя служанки станут.
Kāsikasukhumāni dhāraya, Abhiropehi ca mālavaṇṇakaṁ; Kañcanamaṇimuttakaṁ bahuṁ, Vividhaṁ ābharaṇaṁ karomi te.
Нарядишься в цветистые платья из Каси, Венками украсишься и румянами; Одарю тебя драгоценностями — Из злата, серебра и жемчуга.
Sudhotarajapacchadaṁ subhaṁ, Gonakatūlikasanthataṁ navaṁ; Abhiruha sayanaṁ mahārahaṁ, Candanamaṇḍitasāragandhikaṁ.
Возляжешь на новое ложе, Роскошное и мягкое; Застлано оно будет шерстяным одеялом, Благоухать сладким сандалом.
Uppalaṁ cudakā samuggataṁ, Yathā taṁ amanussasevitaṁ; Evaṁ tvaṁ brahmacārinī, Sakesaṅgesu jaraṁ gamissasi”.
Подобно лотосу голубому,
Что растёт на безлюдном болоте, Никем не сорванный, Ты, затворница, состаришься, Так ни с кем и не сойдясь».
“Kiṁ te idha sārasammataṁ, Kuṇapapūramhi susānavaḍḍhane; Bhedanadhamme kaḷevare, Yaṁ disvā vimano udikkhasi”.
«В чём сущность отыскал ты —
В груде плоти, зловонной, Наполняющей кладбища?
Участь этого тела — разложение, Но ты смотришь на меня в смятении — Отчего так?»
“Akkhīni ca tūriyāriva, Kinnariyāriva pabbatantare; Tava me nayanāni dakkhiya, Bhiyyo kāmaratī pavaḍḍhati.
«Глаза твои, как у лани, Как у киннари в пещере горной; С той поры, как они предо мной предстали, Вожделение во мне разгорелось так ярко.
Uppalasikharopamāni te, Vimale hāṭakasannibhe mukhe; Tava me nayanāni dakkhiya, Bhiyyo kāmaguṇo pavaḍḍhati.
Глаза твои — две чашечки лотоса голубого, Светятся на лице твоём золотистом; С той поры, как они предо мной предстали, Вожделение во мне разгорелось так ярко.
Api dūragatā saramhase, Āyatapamhe visuddhadassane; Na hi matthi tayā piyattaro, Nayanā kinnarimandalocane”.
Пусть ты далёко будешь — Помнить всегда буду о ресницах длинных,
О взоре чистом твоём: Нет на свете для меня ничего милее Глаз ясных твоих, киннари!»
“Apathena payātumicchasi, Candaṁ kīḷanakaṁ gavesasi; Meruṁ laṅghetumicchasi, Yo tvaṁ buddhasutaṁ maggayasi.
«Ты шествуешь путём превратным, Из луны игрушку сотворить пытаясь; На Меру вознамерился взобраться, Обольстить желая дочь Будды.
Natthi hi loke sadevake, Rāgo yatthapi dāni me siyā; Napi naṁ jānāmi kīriso, Atha maggena hato samūlako.
В этом мире с его дэвами Вожделения во мне никто не может вызвать; Я позабыла, что это такое, Вырван сам корень его Благородным путём.
Iṅgālakuyāva ujjhito, Visapattoriva aggito kato; Napi naṁ passāmi kīriso, Atha maggena hato samūlako.
Отбросила я вожделение, как уголь раскалённый, Словно чаша с ядом оно для меня; Я позабыла, что это такое, Вырван сам корень его Благородным путём.
Yassā siyā apaccavekkhitaṁ, Satthā vā anupāsito siyā; Tvaṁ tādisikaṁ palobhaya, Jānantiṁ so imaṁ vihaññasi.
Соблазняй ту, что сего не познала, Чей учитель сам нуждается в увещевании; Но со знающей, подобной мне, Ты лишь досаду испытаешь.
Mayhañhi akkuṭṭhavandite, Sukhadukkhe ca satī upaṭṭhitā; Saṅkhatamasubhanti jāniya, Sabbattheva mano na limpati.
Прочно я утвердилась в памятовании:
Счастье и горесть для меня одного вкуса; Для меня что хула, что похвала — всё едино, Постигнув, что всё составное неприглядно, Мой ум уж ни к чему не прилипает.
Sāhaṁ sugatassa sāvikā, Maggaṭṭhaṅgikayānayāyinī; Uddhaṭasallā anāsavā, Suññāgāragatā ramāmahaṁ.
Ученица Сугаты я, Шествующая Путём восьмеричным Со стрелой, извергнутой из сердца;
Влечений лишённая, В уединённом месте живу, ликуя.
Diṭṭhā hi mayā sucittitā, Sombhā dārukapillakāni vā; Tantīhi ca khīlakehi ca, Vinibaddhā vividhaṁ panaccakā.
Видела однажды я деревянную куклу, Расписанную ярко и цветисто; Когда её дергали за нитки и палочки, Забавно она танцевала.
Tamhuddhaṭe tantikhīlake, Vissaṭṭhe vikale parikrite; Na vindeyya khaṇḍaso kate, Kimhi tattha manaṁ nivesaye.
Но коли вынуть из куклы нитки и палочки, Она разлетится на куски, Разобранная, распавшаяся — К чему здесь разум может устремиться?
Tathūpamā dehakāni maṁ, Tehi dhammehi vinā na vattanti; Dhammehi vinā na vattati, Kimhi tattha manaṁ nivesaye.
Такова же природа моего тела: Оно движется лишь благодаря его частям, Без этих вещей оно двигаться не может — К чему здесь ум может устремиться?
Yathā haritālena makkhitaṁ, Addasa cittikaṁ bhittiyā kataṁ; Tamhi te viparītadassanaṁ, Saññā mānusikā niratthikā.
Охрой на стене намалёвана картина, Ты же принимаешь её за реальность; Людское восприятие обманчиво, Искажено изрядно виденье людское.
Māyaṁ viya aggato kataṁ, Supinanteva suvaṇṇapādapaṁ; Upagacchasi andha rittakaṁ, Janamajjheriva rupparūpakaṁ.
Слепец, гоняешься ты за иллюзией! Среди толпы выискивая куклу, За явь принимая Златые дерева из сновидений.
Vaṭṭaniriva koṭarohitā, Majjhe pubbuḷakā saassukā; Pīḷakoḷikā cettha jāyati, Vividhā cakkhuvidhā ca piṇḍitā”.
Глаз — это просто шарик, пустой изнутри, С точкой посередине; Вытекают из него слёзы и гной, Разные части здесь собраны вместе».
Uppāṭiya cārudassanā, Na ca pajjittha asaṅgamānasā; “Handa te cakkhuṁ harassu taṁ”, Tassa narassa adāsi tāvade.
И прекрасная, с умом, ничем не связанным, Глаз свой вырвала, воскликнув: «Возьми его!» — И отдала его повесе.
Tassa ca viramāsi tāvade, Rāgo tattha khamāpayī ca naṁ; “Sotthi siyā brahmacārinī, Na puno edisakaṁ bhavissati”.
Вмиг испарилось его вожделение, Стал он молить её о прощении: «Пусть у тебя всё будет хорошо, затворница, Никогда больше это не повторится.
“Āsādiya edisaṁ janaṁ, Aggiṁ pajjalitaṁva liṅgiya; Gaṇhiya āsīvisaṁ viya, Api nu sotthi siyā khamehi no”.
Обольщая подобную тебе, Я словно костёр пылающий обнял, Словно схватил смертоносную кобру. Пусть у тебя всё будет хорошо,
Молю — прости меня!».
Muttā ca tato sā bhikkhunī, Agamī buddhavarassa santikaṁ; Passiya varapuññalakkhaṇaṁ, Cakkhu āsi yathā purāṇakanti.
Бхиккхуни свободная Направилась туда, где пребывал Будда, превосходный; Узрев того, кто преисполнен добродетели, Стала вновь, как и прежде, с глазом.
… Subhā jīvakambavanikā therī ….
Tiṁsanipāto niṭṭhito.