AN 3.69 PTS AN 1.201 7. Большая глава
Akusalamūlasutta
Неблагие корни
Нажмите на любое слово пали, чтобы увидеть его значение.
“Tīṇimāni, bhikkhave, akusalamūlāni. Katamāni tīṇi? Lobho akusalamūlaṁ, doso akusalamūlaṁ, moho akusalamūlaṁ.
«Бхикку, есть эти три неблагих корня. Какие три? неблагой корень жажды, неблагой корень злобы, неблагой корень заблуждения.
Yadapi, bhikkhave, lobho tadapi akusalamūlaṁ; yadapi luddho abhisaṅkharoti kāyena vācāya manasā tadapi akusalaṁ; yadapi luddho lobhena abhibhūto pariyādinnacitto parassa asatā dukkhaṁ uppādayati vadhena vā bandhanena vā jāniyā vā garahāya vā pabbājanāya vā balavamhi balattho itipi tadapi akusalaṁ. Itissame lobhajā lobhanidānā lobhasamudayā lobhapaccayā aneke pāpakā akusalā dhammā sambhavanti.
Любая жажда, которая имеет место, бхикку, является неблагой. Любой поступок, который совершает жаждущий человек телом, речью и умом, также является неблагим. Когда жаждущий человек, одолеваемый жаждой, с умом, охваченным ей, с помощью лживого предлога причиняет другому страдания – убийством, заключением в тюрьму, конфискацией, осуждением или изгнанием – думая: «Я обладаю могуществом, я хочу власти» – то это также является неблагим. Вот каким образом многочисленные плохие, неблагие качества порождаются в нём из жажды, они созданы жаждой, возникли из жажды, обусловлены жаждой.
Yadapi, bhikkhave, doso tadapi akusalamūlaṁ; yadapi duṭṭho abhisaṅkharoti kāyena vācāya manasā tadapi akusalaṁ; yadapi duṭṭho dosena abhibhūto pariyādinnacitto parassa asatā dukkhaṁ uppādayati vadhena vā bandhanena vā jāniyā vā garahāya vā pabbājanāya vā balavamhi balattho itipi tadapi akusalaṁ. Itissame dosajā dosanidānā dosasamudayā dosapaccayā aneke pāpakā akusalā dhammā sambhavanti.
Любая злоба, которая имеет место, бхикку, является неблагой. Любой поступок, который совершает полный злобы человек телом, речью и умом, также является неблагим. Когда полный злобы человек, одолеваемый злобой, с умом, охваченным ей, с помощью лживого предлога причиняет другому страдания – убийством, заключением в тюрьму, конфискацией, осуждением или изгнанием – думая: «Я обладаю могуществом, я хочу власти» – то это также является неблагим. Вот каким образом многочисленные плохие, неблагие качества порождаются в нём из злобы, они созданы злобой, возникли из злобы, обусловлены злобой.
Yadapi, bhikkhave, moho tadapi akusalamūlaṁ; yadapi mūḷho abhisaṅkharoti kāyena vācāya manasā tadapi akusalaṁ; yadapi mūḷho mohena abhibhūto pariyādinnacitto parassa asatā dukkhaṁ uppādayati vadhena vā bandhanena vā jāniyā vā garahāya vā pabbājanāya vā balavamhi balattho itipi tadapi akusalaṁ. Itissame mohajā mohanidānā mohasamudayā mohapaccayā aneke pāpakā akusalā dhammā sambhavanti. Evarūpo cāyaṁ, bhikkhave, puggalo vuccati akālavādītipi, abhūtavādītipi, anatthavādītipi, adhammavādītipi, avinayavādītipi.
Любое заблуждение, которое имеет место, бхикку, является неблагим. Любой поступок, который совершает заблуждающийся человек телом, речью и умом, также является неблагим. Когда заблуждающийся человек, одолеваемый заблуждением, с умом, охваченным им, с помощью лживого предлога причиняет другому страдания – убийством, заключением в тюрьму, конфискацией, осуждением или изгнанием – думая: «Я обладаю могуществом, я хочу власти» – то это также является неблагим. Вот каким образом многочисленные плохие, неблагие качества порождаются в нём из заблуждения, они созданы заблуждением, возникли из заблуждения, обусловлены заблуждением. Такой человек, бхикку, зовётся тем, кто говорит в ненадлежащее время, говорит лживо, говорит бесполезное, говорит не-Дхамму, говорит не-Винаю.
Kasmā cāyaṁ, bhikkhave, evarūpo puggalo vuccati akālavādītipi, abhūtavādītipi, anatthavādītipi, adhammavādītipi, avinayavādītipi? Tathāhāyaṁ, bhikkhave, puggalo parassa asatā dukkhaṁ uppādayati vadhena vā bandhanena vā jāniyā vā garahāya vā pabbājanāya vā balavamhi balattho itipi. Bhūtena kho pana vuccamāno avajānāti, no paṭijānāti; abhūtena vuccamāno na ātappaṁ karoti, tassa nibbeṭhanāya itipetaṁ atacchaṁ itipetaṁ abhūtanti. Tasmā evarūpo puggalo vuccati akālavādītipi, abhūtavādītipi, anatthavādītipi, adhammavādītipi, avinayavādītipi.
И почему этот человек зовётся тем, кто говорит в ненадлежащее время, говорит лживо, говорит бесполезное, говорит не-Дхамму, говорит не-Винаю? Этот человек с помощью лживого предлога причиняет другому страдания – убийством, заключением в тюрьму, конфискацией, осуждением или изгнанием – думая: «Я обладаю могуществом, я хочу власти». Поэтому, когда ему говорят о том, что соответствует действительности, он презирает того, кто порицает его. Он не признаёт своих недостатков. Когда ему говорят о том, что не соответствует действительности, он не предпринимает усилий, чтобы раскрыть то, о чём было сказано ему: «По такой-то и такой-то причине это является неправдой. По такой-то и такой-то причине это не соответствует действительности». Поэтому такой человек зовётся тем, кто говорит в ненадлежащее время , говорит лживо, говорит бесполезное, говорит не-Дхамму, говорит не-Винаю.
Evarūpo, bhikkhave, puggalo lobhajehi pāpakehi akusalehi dhammehi abhibhūto pariyādinnacitto diṭṭhe ceva dhamme dukkhaṁ viharati, savighātaṁ saupāyāsaṁ sapariḷāhaṁ. Kāyassa ca bhedā paraṁ maraṇā duggati pāṭikaṅkhā.
Такой человек, одолеваемый плохими, неблагими качествами, рождёнными из жажды… злобы… заблуждения, с умом, охваченным ими, пребывает в страдании в этой самой жизни – с беспокойством, мучениями и взбудораженностью, а с распадом тела, после смерти, можно ожидать в отношении него несчастливого удела.
Dosajehi …pe… mohajehi pāpakehi akusalehi dhammehi abhibhūto pariyādinnacitto diṭṭhe ceva dhamme dukkhaṁ viharati, savighātaṁ saupāyāsaṁ sapariḷāhaṁ. Kāyassa ca bhedā paraṁ maraṇā duggati pāṭikaṅkhā. Seyyathāpi, bhikkhave, sālo vā dhavo vā phandano vā tīhi māluvālatāhi uddhasto pariyonaddho anayaṁ āpajjati, byasanaṁ āpajjati, anayabyasanaṁ āpajjati; evamevaṁ kho, bhikkhave, evarūpo puggalo lobhajehi pāpakehi akusalehi dhammehi abhibhūto pariyādinnacitto diṭṭhe ceva dhamme dukkhaṁ viharati, savighātaṁ saupāyāsaṁ sapariḷāhaṁ. Kāyassa ca bhedā paraṁ maraṇā duggati pāṭikaṅkhā.
Представьте, как если бы дерево было сдавлено и опутано тремя ползучими растениями малувы. Оно бы повстречало беду, несчастье, беду и несчастье. Точно так же такой человек, одолеваемый плохими, неблагими качествами, рождёнными из жажды… рождёнными из злобы… рождёнными из заблуждения, с умом, охваченным ими, пребывает в страдании в этой самой жизни – с беспокойством, мучениями и взбудораженностью, а с распадом тела, после смерти, можно ожидать в отношении него несчастливого удела.
Dosajehi …pe… mohajehi pāpakehi akusalehi dhammehi abhibhūto pariyādinnacitto diṭṭhe ceva dhamme dukkhaṁ viharati savighātaṁ saupāyāsaṁ sapariḷāhaṁ. Kāyassa ca bhedā paraṁ maraṇā duggati pāṭikaṅkhā. Imāni kho, bhikkhave, tīṇi akusalamūlānīti.
Таковы три неблагих корня.
Tīṇimāni, bhikkhave, kusalamūlāni. Katamāni tīṇi? Alobho kusalamūlaṁ, adoso kusalamūlaṁ, amoho kusalamūlaṁ.
Бхикку, есть эти три благих корня. Какие три? Благой корень не-жажды, благой корень не-злобы, благой корень не-заблуждения.
Yadapi, bhikkhave, alobho tadapi kusalamūlaṁ; yadapi aluddho abhisaṅkharoti kāyena vācāya manasā tadapi kusalaṁ; yadapi aluddho lobhena anabhibhūto apariyādinnacitto na parassa asatā dukkhaṁ uppādayati vadhena vā bandhanena vā jāniyā vā garahāya vā pabbājanāya vā balavamhi balattho itipi tadapi kusalaṁ. Itissame alobhajā alobhanidānā alobhasamudayā alobhapaccayā aneke kusalā dhammā sambhavanti.
Любая не-жажда, которая имеет место, бхикку, является благой. Любой поступок, который совершает не имеющий жажды человек телом, речью и умом, также является благим. Когда человек не имеет жажды, не одолеваем жаждой, пребывает с умом, не охваченным ей, и не причиняет другому страдания с помощью лживого предлога – убийством, заключением в тюрьму, конфискацией, осуждением или изгнанием – думая: «Я обладаю могуществом, я хочу власти» – то это также является благим. Вот каким образом многочисленные благие качества порождаются в нём из не-жажды, они созданы не-жаждой, возникли из не-жажды, обусловлены не-жаждой.
Yadapi, bhikkhave, adoso tadapi kusalamūlaṁ; yadapi aduṭṭho abhisaṅkharoti kāyena vācāya manasā tadapi kusalaṁ; yadapi aduṭṭho dosena anabhibhūto apariyādinnacitto na parassa asatā dukkhaṁ uppādayati vadhena vā bandhanena vā jāniyā vā garahāya vā pabbājanāya vā balavamhi balattho itipi tadapi kusalaṁ. Itissame adosajā adosanidānā adosasamudayā adosapaccayā aneke kusalā dhammā sambhavanti.
Любая не-злоба, которая имеет место, бхикку, является благой. Любой поступок, который совершает не имеющий злобы человек телом, речью и умом, также является благим. Когда человек не имеет злобу, не одолеваем злобой, пребывает с умом не охваченным ей, и не причиняет другому страдания с помощью лживого предлога – убийством, заключением в тюрьму, конфискацией, осуждением или изгнанием – думая: «Я обладаю могуществом, я хочу власти» – то это также является благим. Вот каким образом многочисленные благие качества порождаются в нём из не-злобы, они созданы не-злобой, возникли из не-злобы, обусловлены не-злобой.
Yadapi, bhikkhave, amoho tadapi kusalamūlaṁ; yadapi amūḷho abhisaṅkharoti kāyena vācāya manasā tadapi kusalaṁ; yadapi amūḷho mohena anabhibhūto apariyādinnacitto na parassa asatā dukkhaṁ uppādayati vadhena vā bandhanena vā jāniyā vā garahāya vā pabbājanāya vā balavamhi balattho itipi tadapi kusalaṁ. Itissame amohajā amohanidānā amohasamudayā amohapaccayā aneke kusalā dhammā sambhavanti. Evarūpo cāyaṁ, bhikkhave, puggalo vuccati kālavādītipi, bhūtavādītipi, atthavādītipi, dhammavādītipi, vinayavādītipi.
Любое не-заблуждение, которое имеет место, бхикку, является благим. Любой поступок, который совершает не имеющий заблуждения человек телом, речью и умом, также является благим. Когда человек не имеет заблуждения, не одолеваем заблуждением, пребывает с умом не охваченным им, и не причиняет другому страдания с помощью лживого предлога – убийством, заключением в тюрьму, конфискацией, осуждением или изгнанием – думая: «Я обладаю могуществом, я хочу власти» – то это также является благим. Вот каким образом многочисленные благие качества порождаются в нём из не-заблуждения, они созданы не-заблуждением, возникли из не-заблуждения, обусловлены не-заблуждением. Такой человек, бхикку, зовётся тем, кто говорит в надлежащее время, говорит в соответствии с действительностью, говорит полезное, говорит Дхамму, говорит Винаю.
Kasmā cāyaṁ, bhikkhave, evarūpo puggalo vuccati kālavādītipi, bhūtavādītipi, atthavādītipi, dhammavādītipi, vinayavādītipi? Tathāhāyaṁ, bhikkhave, puggalo na parassa asatā dukkhaṁ uppādayati vadhena vā bandhanena vā jāniyā vā garahāya vā pabbājanāya vā balavamhi balattho itipi. Bhūtena kho pana vuccamāno paṭijānāti no avajānāti; abhūtena vuccamāno ātappaṁ karoti tassa nibbeṭhanāya: ‘itipetaṁ atacchaṁ, itipetaṁ abhūtan’ti. Tasmā evarūpo puggalo vuccati kālavādītipi, atthavādītipi, dhammavādītipi, vinayavādītipi.
И почему этот человек зовётся тем, кто говорит в надлежащее время , говорит в соответствии с действительностью, говорит полезное, говорит Дхамму, говорит Винаю? Этот человек не причиняет другому страдания с помощью лживого предлога – убийством, заключением в тюрьму, конфискацией, осуждением или изгнанием – думая: «Я обладаю могуществом, я хочу власти». Поэтому, когда ему говорят о том, что соответствует действительности, он признаёт свои недостатки. Он не презирает того, кто порицает его. Когда ему говорят о том, что не соответствует действительности, он предпринимает усилия, чтобы раскрыть то, о чём было сказано ему: «По такой-то и такой-то причине это является неправдой. По такой-то и такой-то причине это не соответствует действительности». Поэтому такой человек зовётся тем, кто говорит в надлежащее время, говорит в соответствии с действительностью, говорит полезное, говорит Дхамму, говорит Винаю.
Evarūpassa, bhikkhave, puggalassa lobhajā pāpakā akusalā dhammā pahīnā ucchinnamūlā tālāvatthukatā anabhāvaṅkatā āyatiṁ anuppādadhammā. Diṭṭheva dhamme sukhaṁ viharati avighātaṁ anupāyāsaṁ apariḷāhaṁ. Diṭṭheva dhamme parinibbāyati.
Такой человек отбросил плохие, неблагие качества, рождённые из жажды… злобы… заблуждения, срезал их под корень, сделал подобными обрубку пальмы, уничтожил так, что они более не смогут возникнуть в будущем. Он пребывает счастливым в этой самой жизни, без беспокойства, мучений или взбудораженности, и в этой самой жизни он достигает Ниббаны.
Dosajā …pe… parinibbāyati. Mohajā …pe… parinibbāyati. Seyyathāpi bhikkhave, sālo vā dhavo vā phandano vā tīhi māluvālatāhi uddhasto pariyonaddho. Atha puriso āgaccheyya kudālapiṭakaṁ ādāya. So taṁ māluvālataṁ mūle chindeyya, mūle chetvā palikhaṇeyya, palikhaṇitvā mūlāni uddhareyya, antamaso usīranāḷimattānipi. So taṁ māluvālataṁ khaṇḍākhaṇḍikaṁ chindeyya, khaṇḍākhaṇḍikaṁ chetvā phāleyya, phāletvā sakalikaṁ sakalikaṁ kareyya, sakalikaṁ sakalikaṁ karitvā vātātape visoseyya, vātātape visosetvā agginā ḍaheyya, agginā ḍahitvā masiṁ kareyya, masiṁ karitvā mahāvāte vā ophuṇeyya nadiyā vā sīghasotāya pavāheyya. Evamassa tā, bhikkhave, māluvālatā ucchinnamūlā tālāvatthukatā anabhāvaṅkatā āyatiṁ anuppādadhammā. Evamevaṁ kho, bhikkhave, evarūpassa puggalassa lobhajā pāpakā akusalā dhammā pahīnā ucchinnamūlā tālāvatthukatā anabhāvaṅkatā āyatiṁ anuppādadhammā. Diṭṭheva dhamme sukhaṁ viharati avighātaṁ anupāyāsaṁ apariḷāhaṁ. Diṭṭheva dhamme parinibbāyati.
Представьте, как если бы дерево было сдавлено и опутано тремя ползучими растениями малувы. И мимо проходил бы человек с лопатой и ведром. Он срубил бы ползучие растения под корень, выкопал их, вытащил корни, включая даже небольшие корешки и корневые нити. Он разрезал бы ползучие растения на части, расколол эти части на куски и превратил в щепки. Затем он высушил бы эти щепки на ветру и солнце, сжёг их в костре и собрал золу. Сделав так, он развеял бы золу по ветру или же бросил её в поток быстрой реки. Таким образом, эти ползучие растения малувы были бы срублены под корень, сделаны подобными обрубку пальмы, уничтожены так, что более не смогут возникнуть в будущем. Точно так же, бхикку, такой человек отбросил плохие, неблагие качества, рождённые из жажды… злобы… заблуждения, срезал их под корень, сделал подобными обрубку пальмы, уничтожил так, что они более не смогут возникнуть в будущем. Он пребывает счастливым в этой самой жизни, без беспокойства, мучений или взбудораженности, и в этой самой жизни он достигает Ниббаны.
Dosajā …pe… mohajā pāpakā akusalā dhammā pahīnā ucchinnamūlā tālāvatthukatā anabhāvaṅkatā āyatiṁ anuppādadhammā. Diṭṭheva dhamme sukhaṁ viharati avighātaṁ anupāyāsaṁ apariḷāhaṁ. Diṭṭheva dhamme parinibbāyati. Imāni kho, bhikkhave, tīṇi kusalamūlānī”ti.
Таковы три благих корня».
Navamaṁ.