Демоны омрачений

Такова природа мира: ничто не бывает совсем плохим. Во всём должно быть хоть что-то хорошее. То же верно и для разных видов Мары, демонов-искусителей, которые встают на пути нашей практики. Нельзя сказать, что они всегда нам мешают. Иногда они превращаются в наших друзей и товарищей; иногда в наших работников и помощников; иногда в наших рабов, которые помогают нам и заботятся о нас. Вот почему, если у вас есть мудрость, вам нужно идти срединным путём. С одной стороны, вам нужно смотреть на их плохую сторону. С другой, нужно смотреть на их хорошую сторону. Их хорошая и плохая стороны реальны, и им приходится существовать вместе. Что до нас, нам нужно занять позицию посередине и рассматривать вещи так, чтобы не действовать из подозрительности или предубеждения. Увидев хорошую сторону этих вещей, мы можем познакомиться с ними ближе. Можем сблизиться. Когда мы знакомимся ближе и сближаемся, у нас возникает чувство родства с ними. Как сказал Будда, vissāsa paramā ñāti: близость — высшее родство.

Даже наши враги, когда мы сближаемся с ними, могут стать нашими друзьями. Нашими товарищами. Нашими слугами. Нашими рабами. Когда мы умеем смотреть на вещи так, выигрывают обе стороны. Выигрываем мы, и наши Мары выигрывают тоже. Во времена Будды, например, Будда так сблизился с Марой, что в конце концов Мара обратился и проникся благосклонностью к заслугам и умелости, которые развил Будда. Когда у Мары не осталось власти над Буддой, он воздал Будде почести и оказался перенесён на небеса. И это ещё не всё. Он стал бодхисаттой. В будущем он обретёт Пробуждение как полностью самопробуждённый Будда. Так что выиграл он, и выиграл Будда. Такова природа людей, обладающих мудростью: они умеют брать плохое и обращать его в хорошее.

Что же до нас, мы всё ещё находимся во власти Мар всякого рода. Этих грозных Мар называют Kilesa-Māra, демонами омрачений. Крупные, самые печально известные из них — это жадность, отвращение и заблуждение. Это знаменитости. А те, что держатся больше на заднем плане, за кулисами, — это kāma-taṇhā, жажда чувственности, борьба за то, чтобы добыть что-то способами, противными Дхамме; bhava-taṇhā, жажда, чтобы всё было так или этак; и vibhava-taṇhā, жажда, чтобы чего-то не происходило. Например, обретя богатство, мы не хотим его терять; обретя положение, мы не хотим, чтобы кто-то лишил нас преимущества перед другими. Это vibhava-taṇhā. Эти три вида жажды тоже демоны омрачений, но они не очень известны. Лишь очень, очень редко можно услышать, чтобы кто-нибудь назвал их имена.

Что до жадности, отвращения и заблуждения, они очень большие, очень сильные, очень известные. Мать всех этих Мар — неведение (avijjā). Всё выходит из неведения. Добро происходит из неведения. Зло происходит из неведения. Если называть вещи своими именами, неведение есть необходимое условие для формирований (saṅkhāra), а формирования, когда возникают, бывают трёх видов:

• благие формирования: намерения и соображения, направленные на порождение добра;

• неблагие формирования: мысли, направленные к злому, порочному и недолжному, омрачающие ум и лишающие его блеска; и

• нейтральные формирования: мысли, которые ни благие, ни злые. Например, когда мы думаем о том, чтобы завтра пойти на рынок, или пойти работать в поле, или помыться, или поесть. Когда такие мысли возникают в уме, их называют нейтральными формированиями: это мышление, которое пока ни хорошее, ни плохое.

Эти виды формирований тоже демоны омрачений. Это дети Мары, но они редко показываются на людях. Они как дети знати, дети в царском дворце. Они почти никогда не показываются снаружи, поэтому очень немногие знают их имена, очень немногие видели их лица. Пока вы не разовьёте ум в сосредоточении, вам не увидеть этих красавцев. Если вы разовьёте сосредоточение, то сможете заглянуть внутрь, раздвинув занавеси мудростью, и тогда увидите этих детей Мары.

Мать Мары, неведение, лежит ещё глубже внутри. Неведение означает незнакомство с собственным умом: вы принимаете своё мышление за ум; принимаете своё знание за ум; думаете, что ваши мысли о прошлом или будущем и есть ум; думаете, что тело и есть ум или ум и есть тело; что чувство и есть ум или ум и есть чувство; что качества ума и есть ум или ум и есть качества ума; что ум и есть «я» или «я» и есть ум; не можете отделить всё это от себя, запутываетесь во всём этом: вот что называется неведением. Короче говоря, неведение означает, что мы увязаем в настоящем.

Всё, что я до сих пор перечислил, называется демонами омрачений. Они всё время нам досаждают, всё время встают у нас на пути, потому их и называют демонами омрачений. В чём же они демоны? Когда вы, например, становитесь по-настоящему жадным, это мешает вам быть щедрым и делать подношения. Вы просто хотите получать и не хотите давать. Вот так жадность оказывается демоном. Когда мы начинаем относиться к вещам как собственники, крепко за них держимся, а кто-то уничтожает то, за что мы держимся, мы расстраиваемся и чувствуем себя обиженными. Это ввергает наш ум в смятение и всё в нём взбаламучивает. Вот так жадность оказывается демоном.

То же самое с гневом. Стоит ему возникнуть, и вам уже на всё наплевать. Другие люди для вас не больше чем рыжие или чёрные муравьи: достаточно наступить, и с ними покончено. Взрывная сила гнева яростнее всего на свете. Сумеете вы на самом деле добиться своего или нет, вам всё равно. Вы наглы и безрассудны. Но если в это время кто-нибудь подойдёт и попробует уговорить вас поступить умело, вы и слышать не захотите ничего из того, что он скажет. Гнев должен пройти свой путь, пока не иссякнет сам собой. Вот почему его называют демоном: потому что, пока вы в его власти, вы не можете сделать ничего хорошего.

Заблуждение ещё хуже. Заблуждение пропитывает вас, как кровь пропитывает каждую часть тела. Когда мы делаем зло, мы в заблуждении. Когда мы делаем добро, мы всё ещё в заблуждении. Даже хорошо образованные в Дхамме, мы пока не можем выйти из-под власти заблуждения. Кем бы мы ни были, оно идёт за нами по пятам. Мы можем хотеть совершать заслуги, но, когда мы в заблуждении, мы не знаем, что правильно, а что нет. Мы просто хотим заслуг. Мы соблюдаем обеты, потому что хотим быть хорошими, но не знаем, что такое подлинная нравственность. То же самое, когда мы практикуем сосредоточение. Мы хотим результатов, но не можем отличить правильное сосредоточение от неправильного. Мы просто продолжаем хотеть. Это называется заблуждением: наше знание не согласуется с истиной. Не то чтобы мы ничего не знали. Мы знаем, но то, что мы знаем, уходит в сторону от истины. Мы как человек, сбившийся с дороги: он может идти дальше, просто он не на верном пути. Предположим, например, что мы хотим попасть в Бангкок, но путаем дорогу и направляемся в Бангпу. Для Бангкока мы сбились с пути, но для Бангпу мы на верном пути, и мы можем идти дальше. Не то чтобы по неверному пути нельзя было идти. Можно, но это неверный путь для той цели, которой вы хотите достичь. Вы просто в конце концов будете разочарованы. Вот почему заблуждение называют демоном.

Второй уровень демонов — это виды жажды. Есть три вида жажды, но они сводятся к двум родам. Жажду мы переводим как «желание», а желание бывает двух типов. Первый тип: желание, смешанное с похотью, как это обычно бывает в миру. Второй тип: без похоти. Это просто склонность, расположение, симпатия к объектам. Например, нам нравятся какие-то зримые образы. Мы видим какие-то материальные предметы, нам нравится, как они выглядят, и мы их ищем, иначе говоря, хотим их заполучить. Это тоже вид жажды. То же самое с разными звуками, которые нам нравятся. Мы бьёмся, чтобы ими завладеть. Наше желание тянет нас, дёргает, тащит за собой: получим мы желаемое или нет, нам приходится бежать дальше. Если мы получаем желаемое, у нас хотя бы есть что показать за свои труды. Если нет, это пустая трата времени и сил, и мы страдаем. Такое желание тоже называется жаждой: жажда объектов, образов, звуков, запахов, вкусов, осязательных ощущений, того, что нам нравится. Это желание, смешанное не с похотью, а с жадностью.

Итак, у жажды два этих вкуса, извлечённых из kāma-taṇhā, bhava-taṇhā и vibhava-taṇhā: желание, смешанное с похотью, и желание, свободное от похоти. Это тоже демоны омрачений. Каждый из них не даёт уму склониться к правильному сосредоточению. Вот почему желание, chanda, причисляется к помехам. Желание на уровне помехи охватывает склонность, чувство симпатии, без всякой примеси похоти. Но есть и другой тип chanda, называемый chanda-rāga, желание-и-страсть, который тяжелее, чем chanda как помеха. Chanda как помеха — лёгкий вид желания. Chanda-rāga — враг обетов. Chanda как помеха — враг сосредоточения. Вот почему желание в любом из двух смыслов слова причисляется к демонам, к демонам омрачений. Это второй уровень.

Следующий уровень демонов — это виды умственных формирований. Например, благие формирования: мысли ума о том, чтобы создать или породить заслуги. Теперь предположим, что эти мысли не увенчались успехом. Ум скисает. Как у царя Ашоки, который правил Индийским субконтинентом двумя способами. Один способ опирался на его человеческую доброту. Подданные уважали его, чтили его и потому повиновались ему. Другой опирался на его военную силу и мощь. Поэтому среди его народа были закон и порядок. В том, что касается религии, он оказывал огромную поддержку и содействие, творя великое множество добра, да так, что это обернулось против него. Он непрестанно делал подношения Сангхе бхикку, пока однажды, ближе к концу жизни, не решил потратить некоторую сумму денег на подношения в знак почтения Будде, почтения Дхамме и почтения Сангхе. После того как он сформировал это намерение, но прежде чем успел потратить столько, сколько хотел, он заболел. Поэтому он захотел поскорее закончить совершение заслуг по своему плану. Он послал одного из своих чиновников взять ещё денег из казны, где хранились и государственные средства, и личные средства царя. Когда чиновник пришёл в казну, казначей не выдал денег, так как считал, что они должны идти только государству.

И вот чиновник вернулся и доложил царю Ашоке, и тот расстроился. Он подумал: «Это мои средства». Он хотел использовать их в знак почтения Будде, почтения Дхамме и почтения Сангхе, но, когда не смог этого сделать, его ум скис. И случилось так, что он умер, пока его ум был скисшим. И вот, поскольку он умер в гневе на казначея, не давшего ему совершить заслуги, в результате он родился гигантской змеёй, огромным питоном, который ползал взад и вперёд вокруг царской казны. И там ему пришлось оставаться много дней, прикованным к своему имуществу, и это не давало ему насладиться плодами сделанного им добра. При жизни он сделал много добра разными способами: строил храмы, строил чеди (ступы), сажал огромное множество деревьев Бодхи, делал огромные подношения Сангхе, соблюдал обеты, слушал Дхамму. Когда он умер, ему следовало бы переродиться в мире дэвов, мужчиной или женщиной, а вместо этого он пошёл и родился змеёй. Вот пример того, как добрые намерения, благие намерения, когда они не исполняются, могут привести к омрачению и перерождению обычным животным. Вот почему мысли о совершении заслуг, хотя они и благие, могут обернуться демонами.

Ещё вернее это в отношении неблагих формирований, мыслей о том, чтобы сделать зло. Одной мысли о зле достаточно, чтобы встать на пути нашего добра. Когда такие мысли возникают в уме, пусть мы ещё не действовали по ним, пусть ещё не говорили под их влиянием, одного того, что в уме есть дурное намерение, достаточно, чтобы не дать нам достичь благородных путей и плодов. Примером тому служит история о двух жителях деревни, двух друзьях, в день упосатхи. Рано утром жители деревни услышали звук колокола и гонга в местном храме, поэтому они встали до рассвета и собрались идти в храм подносить еду и слушать проповедь. Один из друзей подумал про себя: «Если я пойду в храм совершать заслуги, то, когда вернусь домой, мне нечего будет есть. Лучше пойду ловить рыбу». Поэтому он сварил рис и приготовил еду, чтобы другой друг отнёс её в храм.

Что же до друга, который пошёл в храм: пока он клал еду в чаши бхикку, принимал обеты и слушал проповедь, он мог думать только о дурном: «Интересно, поймает ли мой друг рыбы, чтобы нам поесть сегодня вечером». Думая об этом, он почувствовал сильное желание поесть рыбного карри из той рыбы, которую его друг в это время убивал в ручье. Только об этом он и думал, кладя еду в чаши бхикку и слушая проповедь. Он не думал об убийстве. Он просто думал: «Если мой друг поймает рыбы, я поем». А друг, который ловил рыбу, мог думать только об одном: «Интересно, положил ли уже мой друг еду в чаши бхикку... Сейчас он, наверное, уже принял обеты... Сейчас он, наверное, слушает проповедь и получает много-много заслуг». Только об этом он и думал. И вот, благодаря великой силе заслуг, которые приносили его мысли, ни одна рыба не попалась в его сеть. Каждый раз, слыша удар гонга в храме, он откладывал сеть, поднимал сложенные руки и говорил: «Sādhu!», и так весь день, пока не стемнело. Так как его мысли были поглощены добром, его попытки сделать зло не удались.

А у друга, который пошёл совершать заслуги в храм, мысли были поглощены тем, как он будет есть рыбу с другом, поэтому в итоге он почти не получил заслуг. Отдача от его заслуг не стоила всего времени и усилий, потраченных на приготовление еды для бхикку, принятие обетов и слушание проповеди со сложенными в почтении руками. Иначе говоря, состояние его ума свело на нет его добро, и в итоге он не мог равняться с другом, который делал зло, на самом деле того не желая. Так состояние его ума обернулось демоном и навредило ему двояко. Во-первых, он хотел поесть рыбы, но не получил ни кусочка. Во-вторых, хотя он и получил кое-какие заслуги от подношений бхикку, их было совсем немного. Он лишь проделал всё для вида: клал еду в чаши бхикку, принимал обеты, слушал проповедь, а ум его был сосредоточен на том, как он будет есть с другом карри из змееголова. Поэтому он не получил ничего из того хорошего, что должны были принести его поступки. Вот почему говорят, что дурные мысли сводят на нет наше добро. Даже если мы делаем добро, такие мысли обрубают наше добро, как пальму или кокосовое дерево, у которого срезали верхушку. Или как банановое дерево, уже принёсшее плод: оно больше не сможет расти, цвести и плодоносить. Люди, которые мыслят дурно, даже если делают добро, не встречают в жизни никакого успеха. Они не встречают ничего, кроме неудач. Это называется неблагим формированием, ещё одним видом демона, который не даёт нам преуспеть в порождении добра.

Третий вид умственных формирований — это нейтральное мышление, которое пока ни хорошее, ни злое. Такое мышление тоже может быть демоном омрачений. Скажем, например, мы собираемся работать на своём поле. Мы говорим себе: «Нам некогда идти в монастырь. Нам ещё не хватает на еду». Или мы собираемся идти торговать. «Если пойдём в монастырь, не успеем получить хорошую выручку». Или мы проводим время в мыслях о каком-то важном деле, которое нам предстоит: что надо будет сделать то-то и сказать то-то. Или думаем о том, чтобы куда-нибудь прокатиться и немного развеяться. Когда мы думаем так, это отнимает время, которое мы могли бы употребить на развитие добра в себе. Мы всё откладываем. Каким образом? В детстве мы говорим себе, что можно подождать, пока подрастём. Мы ведь не умрём в ближайшее время, так что лучше потратить это время на учёбу. Став молодыми людьми, мы говорим себе, что можно подождать, пока не женимся. Женившись и устроившись в своём деле, мы говорим себе подождать, пока не вырастут дети и не женятся уже они. Поход в монастырь подождёт, пока мы немного не состаримся. Мы всё откладываем и откладываем и превращаем себя в славных сладких поросят, которых Мара легко проглотит, а мы того даже не заметим.

Наконец, если мы и впрямь доживаем до старости, дети начинают беспокоиться и отговаривать нас: «Мама, не ходи в монастырь. Ты старая. Ты натерпишься всяких тягот». И мы им верим. «Если тебе станет дурно или ты заболеешь, тебе будет тяжело». Ваши глаза уже не видят, ваши уши уже не слышат. Вы не слышите проповедей, не слышите, когда дают обеты. Ваши глаза, ваши уши, каждый путь к деланию добра закрывается и наглухо запечатывается.

Вот что происходит с людьми, которые целиком погружены в работу: тревожатся о том, как будут есть, спать и жить; тревожатся о богатстве и бедности до того, что не могут развить никакой умелости и довести её до конца. Такие способы мышления — это вид умственных формирований, которые дурачат нас, подставляют нам подножку, тянут нас назад, связывают нас. Вот почему они считаются видом Мары, демонами омрачений.

Демон омрачений четвёртого уровня — это неведение, незнакомство с вещами. Мы не знакомы со страданием; не знакомы с причиной страдания; не знакомы с прекращением страдания и с путём практики, ведущим к прекращению страдания. Наше незнакомство с этими четырьмя благородными истинами — одна сторона неведения. Другая сторона в том, что мы не знаем, какие дела прошлые, какие будущие, а какие настоящие. Эти три вместе с четырьмя благородными истинами дают семь. А ещё есть незнание самого неведения, и это восемь. Эти виды незнания называются avijjā, неведением.

Всё это сводится к незнанию пути. Например, когда мы практикуем четыре основы внимательности: kāyānupassanā, мы сосредоточиваемся на теле самом по себе, но не понимаем тела. Мы думаем, что тело и есть ум или ум и есть тело. Это неведение. Оно темно. Оно закрывает тело и закрывает ум, так что мы думаем, что это одно и то же. Мы не можем отделить тело от ума или ум от тела. Это называется незнанием своего пути.

Vedanānupassanā: мы сосредоточиваемся на чувствах самих по себе, но по-настоящему не знакомы с чувствами. «Чувства» здесь означают вкушение ощущений, которые бывают то приятными, то болезненными, то ни приятными, ни болезненными. Мы думаем, что удовольствие и есть наш собственный ум или что наше «я» и есть то, что испытывает удовольствие. Или думаем, что боль и есть наше «я» или что наше «я» и есть то, что испытывает боль. Мы не можем отделить удовольствие и боль от ума, и они туго сплетаются вместе. Мы не можем их разделить, не можем сказать, что есть что. Это называется неведением, незнакомством с путём.

Cittānupassanā: мы сосредоточиваемся на уме самом по себе, но по-настоящему не знакомы с умом. Что такое ум? На самом деле у ума две стороны. Есть сознание ума, и есть сам ум. Мы думаем, что сознание и есть ум, что ум и есть сознание. На самом деле сознание — это то, что уходит. Скажем, мы видим какой-то образ в Бангкоке. Cakkhu-viññāṇa, сознание глаза, идёт к этому образу, а ум не идёт. Этот уход и называется сознанием, но в нём нет ничего вещественного.

Sota-viññāṇa: иногда мы вспоминаем звуки из прошлого. Мысли о звуках появляются в уме, и мы сосредоточиваемся на них, так что можем вспомнить, что сказал тот или иной человек, как красиво это было. То, что мы вспомнили, и есть sota-viññāṇa, сознание уха. Затем есть сознание носа. Мы можем распознать, какие запахи с нами соприкасаются. Мы можем вспомнить, какие были запахи и что мы нюхали в прошлом. Поток ума, который выходит наружу, чтобы знать всё это, называется ghāna-viññāṇa. Затем есть kāya-viññāṇa, сознание тела. Мы можем распознать горячий воздух, холодный воздух. Мы можем распознать: «Эта прохлада идёт от воды; та прохлада идёт от ветра; этот жар идёт от огня; этот жар идёт от горячего воздуха; тот жар идёт от солнца». Мы можем ясно распознавать всё это. Мы могли бы даже написать об этом учебник. Знание всего этого называется kāya-viññāṇa. Mano-viññāṇa, сознание рассудка. Наше мышление выходит наружу: в Бангкок, в лес, в глушь, по всему миру. Наше знание этих мыслей и есть mano-viññāṇa, тогда как ум остаётся прямо здесь, в настоящем. Он никуда не может уйти. Та часть ума, которая и есть само осознавание, не может уйти вообще никуда. Она остаётся прямо здесь. Она выходит наружу не дальше кожи. Есть осознавание того, что за пределами кожи, но это осознавание не ум. Это сознание. В сознании нет ничего вещественного, совсем ничего, как в воздухе. Так что нам незачем в нём запутываться. Мы можем отделить сознание от ума, отделить ум от сознания. Ум подобен огню, а сознание подобно свету огня. Свет и огонь — две разные вещи, хотя свет исходит из огня. Когда мы этого не понимаем, это называется неведением. Мы принимаем сознание за ум, а ум за сознание. Когда у нас всё так перемешано, это называется неведением.

Dhammānupassanā. Мы сосредоточиваемся на дхаммах самих по себе, то есть на качествах ума, которые возникают в уме. Когда в уме возникают неумелые качества, мы не знаем, сколько вреда они причиняют. Это неведение. Что до умелых качеств: какие из них дают лишь малую пользу, какие среднюю, а какие огромную, мы не знаем. Это значит, что мы не знакомы с качествами ума. Когда мы не знаем качеств ума, мы не можем отделить добро от зла или зло от добра, не можем отделить ум от его качеств или качества от ума. Всё крепко слиплось в одну большую плотную массу, и мы не можем её разнять. Это называется неведением. Неведение — это Мара, демон, демон, который стоит на пути, не давая нам достичь высшего блага, то есть Ниббаны.

Все эти четыре вида омрачений называются Марами, или демонами омрачений. Мать Мары — неведение. Дети Мары — умственные формирования; внуки Мары — три вида жажды; а правнуки Мары — жадность, отвращение и заблуждение. Иногда эти члены семьи Мары помогают нам развивать заслуги и умение. Иногда они встают и садятся нам на голову, помыкают нами, командуют нами. Скажем, например, жадность становится по-настоящему сильной. Мы хватаем всё, до чего можем дотянуться, не думая о том, чьё это и правильно ли это брать. Когда жадность становится по-настоящему сильной, она может толкнуть нас на зло. Когда гнев становится по-настоящему сильным, он так давит на нервы, что мы можем вынести смертный приговор и совершить убийство. То же самое с заблуждением.

Каждая из этих вещей — враг, преграждающий путь нашему добру, но каждая может и принести нам пользу. Если у нас есть хоть сколько-то мудрости, жадность может нам помочь. Гнев может помочь. Заблуждение может помочь. Если у нас есть мудрость, жажда может побудить нас развивать добро. Не смотрите на неё свысока. Мы пришли сюда слушать проповедь. Кто уговорил нас прийти? Жажда, вот кто. Когда люди принимают посвящение в бхикку и послушники, что заставляет их это сделать? Жажда, вот что. Нам не следует смотреть только на её плохую сторону. Что до благих формирований, не будь их у нас вовсе, мы не смогли бы развить никакого добра. Всякий, кто развивает добро каким бы то ни было образом, должен начать с намерения это сделать. Неведение тоже хорошо. Когда мы знаем, что у нас есть неведение, мы спешим найти способ его преодолеть. Неведение сбивает нас с пути, но в конечном счёте именно неведению придётся привести нас назад. Знание никогда никого не побуждало учиться. Именно неведение заставляет людей хотеть узнать. Когда люди уже знают, зачем им искать дальше? Именно заблуждение заставляет нас искать знания: вступая в общество, общаясь с людьми. Наше знание становится всё шире и шире, начиная с первого побуждения, рождённого в неведении.

Так что, имея дело с демонами омрачений, вам нужно искать и хорошие, и плохие их стороны. Лишь когда вы видите обе стороны, о вас можно сказать, что вы мудры и разумны. Когда вы можете взять плохое и сделать из него хорошее, вот тогда вы по-настоящему выдающийся человек. Если вы берёте хорошее и делаете из него плохое, это никуда не годится. Даже когда вы берёте хорошее и делаете из него другое хорошее, в этом нет ничего особенного. Есть три уровня добра: хороший, превосходный и выдающийся. Хороший человек делает добро. Превосходный человек берёт хорошее и делает его лучше. Это превосходно, но ещё не выдающийся уровень. Выдающийся человек берёт плохое и делает из него хорошее, берёт хорошее и делает из него превосходное. Таковы три уровня добра: хороший, превосходный и выдающийся.

Итак, сегодня я говорил о демонах омрачений, после беседы на днях о демонах совокупностей (khandha-māra). Всем нам следует учиться думать, рассматривать, обдумывать, чтобы находить добро с каждой стороны, в каждом углу, куда ни посмотрим. Тогда, посмотрев вниз, мы найдём сокровища. Посмотрев вверх, найдём сокровища. Смотреть вниз означает смотреть на то, что нам враждебно. Мы сможем добыть из этого сокровища: добро выдающегося уровня. Когда мы смотрим на то, что нам дружественно, мы можем добыть из этого превосходное. Нам следует стараться развивать все три уровня добра. Если у нас есть мудрость, мы можем добыть все три уровня добра из демонов омрачений и демонов совокупностей, и мы обретём все три блага, о которых я говорил.

Поэтому нам следует развивать свои способности ума (indriya), пока они не станут сильными, умелыми и зрелыми, чтобы они не боялись никаких Мар. Тот, кто изучил змей, может брать их в руки, не боясь их яда. Тот, кто изучил тигров, может ловить их, и они не укусят. Точно так же, если у нас есть мудрость, мы можем поймать и приручить демонов омрачений, чтобы они помогали нам быть выдающимися, вплоть до путей (magga) и плодов (phala), ведущих к Ниббане. А у кого нет способности или мудрости, того демоны омрачений утащат, чтобы мучить и убить. Поэтому нам следует применять свою самую острую мудрость, чтобы рассматривать эти вещи. Вот что приведёт нас к благородным путям и их плодам.

Итак, когда мы это услышали, нам следует обдумать услышанное и принять его к сердцу, обратить его внутрь себя, чтобы увидеть, как всё обстоит на самом деле внутри нас, а затем практиковать соответственно, в русле правильной практики. Вот тогда мы сможем быть в покое. Злые люди будут нам помогать. Добрые люди будут нам помогать. Мы будем свободны от опасности. Воры будут нашими слугами и будут помогать нам в разных делах. Мудрые люди будут помогать нам в работе, так как же нам потерпеть неудачу? Если мы обратимся к плохим людям, они придут и помогут нам. Если обратимся к хорошим людям, они придут и помогут нам. Если мы сосредоточимся на Марах, которые нам враждебны, они обернутся нашими друзьями и товарищами. Когда мы дойдём до этого, мы уже не будем знать, что такое Мара, потому что ничто ни в каком смысле не Мара. Всё нейтрально, это общее достояние мира. У того, кто может видеть вещи так, больше нет страдания, нет препятствий. Всё светло, лучезарно и легко. Если идёте вперёд, не застреваете. Если идёте назад, не запутываетесь. Вы можете двигаться так же плавно, как лодка по воде. Вот почему о таком человеке говорят: sugato, тот, кто идёт хорошо, благоушедший.

Так что всем нам, кто развивает свои совершенства, следует практиковать именно так.

А теперь, когда я объяснил демонов омрачений, я на этом закончу.