На кончике носа

26 августа 1957 г.

Когда во время сидячей медитации возникают чувства боли или неудобства, исследуйте их, чтобы увидеть, откуда они берутся. Не позволяйте им причинять вам боль или расстраивать вас. Если какие-то части тела не слушаются так, как вам хотелось бы, не беспокойтесь о них. Оставьте их как есть, потому что ваше тело такое же, как любое другое тело, человека или животного, во всём мире: оно непостоянно, тягостно и не поддаётся принуждению. Так что оставайтесь с той частью, которая слушается, и сделайте так, чтобы ей было удобно. Это называется dhamma-vicaya: умение выбирать то, что хорошо.

Тело похоже на дерево: ни одно дерево не бывает совершенным целиком. В любой момент на нём есть новые листья и старые, зелёные и жёлтые, свежие и сухие. Сухие листья опадут первыми, а свежие будут медленно сохнуть и опадут позже. Одни ветви длинные, другие толстые, третьи маленькие. Плоды распределены неравномерно. Человеческое тело не так уж сильно отличается от этого. Удовольствие и боль распределены неравномерно. Части, которые болят, и части, которым удобно, перемешаны как попало. На тело нельзя положиться. Поэтому делайте всё возможное, чтобы тем частям, которым удобно, и дальше было удобно. Не беспокойтесь о частях, которым вы не можете сделать удобно.

Это как войти в дом, где половицы начинают гнить: если хотите сесть, не выбирайте гнилое место. Выберите место, где доски ещё крепкие. Иными словами, сердцу незачем заботиться о том, чем нельзя управлять.

Или можно сравнить тело с манго: если на манго есть гнилое или червивое место, возьмите нож и вырежьте его. Съешьте только оставшуюся хорошую часть. Если вы настолько глупы, что съедите червивую часть, вам несдобровать. Так же и с вашим телом, и не только с телом: ум тоже не всегда ведёт себя так, как вам хотелось бы. Иногда он в хорошем настроении, иногда нет. Вот здесь вам нужно использовать как можно больше мысли и оценки.

Направленная мысль и оценка похожи на выполнение работы. Работа здесь — это сосредоточение: собирание ума в покое. Сосредоточьте ум на одном объекте, а затем используйте внимательность и бдительность, чтобы исследовать его и размышлять о нём. Если вы используете скудную меру мысли и оценки, ваше сосредоточение даст скудные результаты. Если сделаете работу грубо, получите грубые результаты. Если сделаете тонко, получите тонкие результаты. Грубые результаты мало чего стоят. Тонкие результаты высокого качества и полезны в самых разных отношениях, как атомное излучение, которое так тонко, что проникает даже сквозь горы. Грубые вещи низкого качества, и пользоваться ими трудно. Иногда их можно целый день вымачивать в воде, а они всё не размякают. А тонким вещам достаточно небольшой влажности в воздухе, и они растворяются.

Так же и с качеством вашего сосредоточения. Если ваше мышление и оценка тонки, тщательны и осмотрительны, ваша «работа сосредоточения» принесёт всё больше и больше покоя ума. Если ваше мышление и оценка небрежны и грубы, большого покоя вы не получите. Тело будет ныть, а вы будете беспокойны и раздражительны. Но когда ум сможет стать очень спокойным, телу будет удобно и легко. Сердце почувствует себя открытым и ясным. Боли исчезнут. Элементы тела будут в норме: тепло в теле будет в самый раз, ни слишком жарко, ни слишком холодно. Как только ваша работа будет закончена, она принесёт высшую форму счастья и покоя: Ниббану, Освобождение. Но пока у вас ещё есть работа, сердце не получит полной меры покоя. Куда бы вы ни пошли, что-то всегда будет глодать вас в глубине ума. Но когда работа сделана, вы можете быть беззаботны, куда бы ни пошли.

Если вы не закончили свою работу, то потому, что (1) вы не настроились на неё и (2) на самом деле не делали её. Вы увиливали от обязанностей и прогуливали. Но если вы по-настоящему настроитесь сделать эту работу, нет сомнений, что вы её закончите.

Когда вы поняли, что тело непостоянно, тягостно и не поддаётся принуждению, вам следует держать ум в равновесии по отношению к нему. «Непостоянно» значит, что оно меняется. «Тягостно» относится не только к боли и ломоте. Это относится и к удовольствию, потому что удовольствие тоже непостоянно и ненадёжно. Малое удовольствие может превратиться в большое удовольствие или в боль. Боль может снова превратиться в удовольствие, и так далее. (Если бы у нас была одна только боль, мы бы умерли.) Поэтому нам не стоит так уж заботиться об удовольствии и боли. Представьте, что тело состоит из двух частей, как манго. Если вы направите внимание на ту часть, которой удобно, ваш ум может быть в покое. Пусть боли остаются в другой части. Когда у вас есть объект медитации, у вас есть удобное место, где уму пребывать. Вам не нужно задерживаться на своих болях. У вас есть удобный дом, чтобы в нём жить: зачем идти спать в грязь?

Все мы хотим только добра, но если вы не можете отличить добро от омрачённого, то можете сидеть в медитации до смертного часа и так и не найти Ниббаны. Но если вы знаете дело и нацелены на то, что делаете, это не так уж трудно. Ниббана на самом деле простое дело, потому что она всегда здесь. Она никогда не меняется. Трудны мирские дела, потому что они всегда меняются и ненадёжны. Сегодня они одни, завтра другие. Сделав что-то, вы должны потом за этим присматривать. А за Ниббаной присматривать не нужно вовсе. Постигнув её, вы можете её отпустить. Постигайте и отпускайте, постигайте и отпускайте, как человек, который ест рис и, положив рис в рот, всё время выплёвывает его, вместо того чтобы дать ему превратиться в кал в кишках.

Это значит, что вы продолжаете делать добро, но не объявляете его своим. Сделайте добро, а потом выплюньте его. Это virāga-dhamma: бесстрастие. Большинство людей в мире, сделав что-то, хватаются за это как за своё, и потому им приходится за этим присматривать. Если они не остерегутся, это либо украдут, либо оно износится само собой. Их ждёт разочарование. Как человек, который глотает рис: поев, он должен будет испражниться. Испражнившись, он снова проголодается, так что ему придётся снова есть и снова испражняться. Никогда не настанет день, когда он насытится. Но с Ниббаной глотать не нужно. Можно съесть рис, а потом выплюнуть его. Можно сделать добро и отпустить его. Это как пахать поле: земля сама отваливается от плуга. Не нужно сгребать её и складывать в мешок, привязанный к ноге вашего буйвола. Кто настолько глуп, чтобы сгребать землю, падающую с плуга, и совать её в мешок, никогда ничего не добьётся. Либо его буйвол увязнет, либо он сам споткнётся о мешок и растянется лицом в землю прямо посреди поля. Поле никогда не будет вспахано, рис никогда не будет посеян, урожай никогда не будет собран. Ему придётся голодать.

Buddho, наше слово для медитации, — это имя Будды после его Пробуждения. Оно означает того, кто расцвёл, кто пробудился, кто вдруг очнулся. Шесть долгих лет до Пробуждения Будда странствовал, ища истину у разных учителей, и всё без успеха. Тогда он ушёл один и вечером майского полнолуния сел под деревом Бодхи, дав обет не вставать, пока не достигнет истины. Наконец, под утро, медитируя на дыхании, он достиг Пробуждения. Он нашёл то, что искал, прямо на кончике своего носа.

Ниббана не лежит далеко. Она прямо у наших губ, прямо на кончике нашего носа. Но мы всё блуждаем на ощупь и никак не находим её. Если вы всерьёз хотите найти чистоту, настройте ум на медитацию и ни на что другое. А всему остальному, что бы ни встретилось на пути, вы можете сказать: «Нет, спасибо». Удовольствие? «Нет, спасибо». Боль? «Нет, спасибо». Добро? «Нет, спасибо». Зло? «Нет, спасибо». Пути и плоды? «Нет, спасибо». Ниббана? «Нет, спасибо». Если всему «нет, спасибо», что у вас останется? Вам и не нужно, чтобы что-то оставалось. Это и есть Ниббана. Как человек без денег: как воры смогут его ограбить? Если у вас заведутся деньги и вы попробуете их удержать, вас убьют. Это хотите взять. То хотите взять. Таскайте «своё» с собой, пока совсем не согнётесь под тяжестью. Вам никогда не вырваться.

В этом мире нам приходится жить и с добром, и со злом. Люди, развившие бесстрастие, полны добра и вполне знают зло, но не держатся ни за то, ни за другое, не объявляют своим ни то, ни другое. Они откладывают их в сторону, отпускают и потому могут идти налегке. Ниббана не такое уж трудное дело. Во времена Будды одни становились арахантами, собирая подаяние, другие — справляя малую нужду, третьи — глядя, как крестьяне пашут поле. Трудность высшего блага в начале, в подготовке почвы: быть постоянно внимательным и бдительным, всё время исследовать и оценивать своё дыхание. Но если вы сможете не бросать это дело, в конце концов вы непременно преуспеете.