MN 139 PTS MN 3.230
Araṇavibhaṅgasutta
Разъяснение о не-конфликте
Нажмите на любое слово пали, чтобы увидеть его значение.
Evaṁ me sutaṁ— ekaṁ samayaṁ bhagavā sāvatthiyaṁ viharati jetavane anāthapiṇḍikassa ārāme. Tatra kho bhagavā bhikkhū āmantesi: “bhikkhavo”ti.
Так я слышал. Однажды Благословенный проживал в Саваттхи, в роще Джеты, в парке Анатхапиндики. Там он обратился к бхикку так: «Бхикку!»
“Bhadante”ti te bhikkhū bhagavato paccassosuṁ. Bhagavā etadavoca:
«Да, уважаемый», – отвечали бхикку. Благословенный сказал следующее:
“araṇavibhaṅgaṁ vo, bhikkhave, desessāmi. Taṁ suṇātha, sādhukaṁ manasi karotha, bhāsissāmī”ti.
«Бхикку, я научу вас разъяснению не-конфликта. Слушайте внимательно то, о чём я буду говорить».
“Evaṁ, bhante”ti kho te bhikkhū bhagavato paccassosuṁ. Bhagavā etadavoca:
«Да, уважаемый», – отвечали они. Благословенный сказал следующее:
“Na kāmasukhamanuyuñjeyya hīnaṁ gammaṁ pothujjanikaṁ anariyaṁ anatthasaṁhitaṁ, na ca attakilamathānuyogamanuyuñjeyya dukkhaṁ anariyaṁ anatthasaṁhitaṁ. Ete kho, bhikkhave, ubho ante anupagamma majjhimā paṭipadā tathāgatena abhisambuddhā, cakkhukaraṇī ñāṇakaraṇī upasamāya abhiññāya sambodhāya nibbānāya saṁvattati. Ussādanañca jaññā, apasādanañca jaññā; ussādanañca ñatvā apasādanañca ñatvā nevussādeyya, na apasādeyya, dhammameva deseyya. Sukhavinicchayaṁ jaññā; sukhavinicchayaṁ ñatvā ajjhattaṁ sukhamanuyuñjeyya. Rahovādaṁ na bhāseyya, sammukhā na khīṇaṁ bhaṇe. Ataramānova bhāseyya, no taramāno. Janapadaniruttiṁ nābhiniveseyya, samaññaṁ nātidhāveyyāti— ayamuddeso araṇavibhaṅgassa.
«Бхикку, не стоит преследовать чувственное удовольствие, которое низкое, вульгарное, грубое, постыдное, неполезное. Не стоит преследовать самоумерщвление, которое болезненное, постыдное, неполезное. Срединный путь, открытый Татхагатой, избегает обеих крайностей. Он даёт видение, даёт знание, ведёт к покою, к прямому знанию, к просветлению, к Ниббане. Нужно знать, что такое «восхвалять», что такое «унижать», и, зная обе [эти вещи], не нужно ни восхвалять, ни унижать, но следует учить только Дхамме. Нужно знать, как определять удовольствие, и, зная это, нужно преследовать удовольствие в себе. Не следует произносить скрытых речей [за спинами других], не следует произносить открытых колких речей. Нужно говорить неспешно, а не торопливо. Не следует настаивать на местном языке, не следует отрицать принятого словоупотребления. Таково разъяснение не-конфликта.
‘Na kāmasukhamanuyuñjeyya hīnaṁ gammaṁ pothujjanikaṁ anariyaṁ anatthasaṁhitaṁ, na ca attakilamathānuyogamanuyuñjeyya dukkhaṁ anariyaṁ anatthasaṁhitan’ti— iti kho panetaṁ vuttaṁ; Kiñcetaṁ paṭicca vuttaṁ? Yo kāmapaṭisandhisukhino somanassānuyogo hīno gammo pothujjaniko anariyo anatthasaṁhito, sadukkho eso dhammo saupaghāto saupāyāso sapariḷāho; micchāpaṭipadā. Yo kāmapaṭisandhisukhino somanassānuyogaṁ ananuyogo hīnaṁ gammaṁ pothujjanikaṁ anariyaṁ anatthasaṁhitaṁ, adukkho eso dhammo anupaghāto anupāyāso apariḷāho; sammāpaṭipadā. Yo attakilamathānuyogo dukkho anariyo anatthasaṁhito, sadukkho eso dhammo saupaghāto saupāyāso sapariḷāho; micchāpaṭipadā. Yo attakilamathānuyogaṁ ananuyogo dukkhaṁ anariyaṁ anatthasaṁhitaṁ, adukkho eso dhammo anupaghāto anupāyāso apariḷāho; sammāpaṭipadā. ‘Na kāmasukhamanuyuñjeyya hīnaṁ gammaṁ pothujjanikaṁ anariyaṁ anatthasaṁhitaṁ, na ca attakilamathānuyogaṁ anuyuñjeyya dukkhaṁ anariyaṁ anatthasaṁhitan’ti— iti yaṁ taṁ vuttaṁ idametaṁ paṭicca vuttaṁ.
«Не стоит преследовать чувственное удовольствие, которое низкое, вульгарное, грубое, постыдное, неполезное. Не стоит преследовать самоумерщвление, которое болезненное, постыдное, неполезное». Так было сказано. В отношении чего так было сказано? Преследование наслаждения тем, чьё удовольствие связано с чувственными желаниями – низкими, вульгарными, грубыми, постыдными, неполезными – это состояние, одолеваемое страданием, досадой, отчаянием, взбудораженностью, и это ошибочный путь. Отказ от преследования самоумерщвления – болезненного, постыдного, неполезного – это состояние без страданий, досады, отчаяния, взбудораженности, и это правильный путь. Преследование самоумерщвления – болезненного, постыдного, неполезного – это состояние, одолеваемое страданием, досадой, отчаянием, взбудораженностью, и это ошибочный путь. Отказ от преследования самоумерщвления – болезненного, постыдного, неполезного – это состояние без страданий, досады, отчаяния, взбудораженности, и это правильный путь. «Не стоит преследовать чувственное удовольствие, которое низкое, вульгарное, грубое, постыдное, неполезное. Не стоит преследовать самоумерщвление, которое болезненное, постыдное, неполезное». В отношении этого так было сказано.
‘Ete kho ubho ante anupagamma majjhimā paṭipadā tathāgatena abhisambuddhā, cakkhukaraṇī ñāṇakaraṇī upasamāya abhiññāya sambodhāya nibbānāya saṁvattatī’ti— iti kho panetaṁ vuttaṁ. Kiñcetaṁ paṭicca vuttaṁ? Ayameva ariyo aṭṭhaṅgiko maggo, seyyathidaṁ— sammādiṭṭhi, sammāsaṅkappo, sammāvācā, sammākammanto, sammāājīvo, sammāvāyāmo, sammāsati, sammāsamādhi. ‘Ete kho ubho ante anupagamma majjhimā paṭipadā tathāgatena abhisambuddhā, cakkhukaraṇī ñāṇakaraṇī upasamāya abhiññāya sambodhāya nibbānāya saṁvattatī’ti— iti yaṁ taṁ vuttaṁ, idametaṁ paṭicca vuttaṁ.
«Срединный путь, открытый Татхагатой, избегает обеих крайностей. Он даёт видение, даёт знание, ведёт к покою, к прямому знанию, к просветлению, к Ниббане». Так было сказано. В отношении чего так было сказано? Это тот самый Благородный восьмеричный путь, то есть правильные воззрения, правильное устремление, правильная речь, правильные действия, правильные средства к жизни, правильное усилие, правильная внимательность и правильное сосредоточение. «Срединный путь, открытый Татхагатой, избегает обеих крайностей. Он даёт видение, даёт знание, ведёт к покою, к прямому знанию, к просветлению, к Ниббане». В отношении этого так было сказано.
‘Ussādanañca jaññā, apasādanañca jaññā; ussādanañca ñatvā apasādanañca ñatvā nevussādeyya, na apasādeyya, dhammameva deseyyā’ti— iti kho panetaṁ vuttaṁ. Kiñcetaṁ paṭicca vuttaṁ?
«Нужно знать, что такое «восхвалять», что такое «унижать», и, зная обе [эти вещи], не нужно ни восхвалять, ни унижать, но следует учить только Дхамме». Так было сказано. В отношении чего так было сказано?
Kathañca, bhikkhave, ussādanā ca hoti apasādanā ca, no ca dhammadesanā? ‘Ye kāmapaṭisandhisukhino somanassānuyogaṁ anuyuttā hīnaṁ gammaṁ pothujjanikaṁ anariyaṁ anatthasaṁhitaṁ, sabbe te sadukkhā saupaghātā saupāyāsā sapariḷāhā micchāpaṭipannā’ti— iti vadaṁ ittheke apasādeti.
Каким образом, бхикку, имеет место восхваление и унижение и неспособность учить только Дхамме? Вот некий человек говоря так, унижает других: «Все те, кто вовлечён в преследование наслаждения того, чьё удовольствие связано с чувственными желаниями – низкими, вульгарными, грубыми, постыдными, неполезными – одолеваемы страданием, досадой, отчаянием, взбудораженностью, и они вступили на ошибочный путь».
‘Ye kāmapaṭisandhisukhino somanassānuyogaṁ ananuyuttā hīnaṁ gammaṁ pothujjanikaṁ anariyaṁ anatthasaṁhitaṁ, sabbe te adukkhā anupaghātā anupāyāsā apariḷāhā sammāpaṭipannā’ti— iti vadaṁ ittheke ussādeti.
Вот некий человек говоря так, восхваляет других: «Все те, кто отказался от преследования наслаждения того, чьё удовольствие связано с чувственными желаниями – низкими, вульгарными, грубыми, постыдными, неполезными – не имеют страданий, досады, отчаяния, взбудораженности, и они вступили на правильный путь».
‘Ye attakilamathānuyogaṁ anuyuttā dukkhaṁ anariyaṁ anatthasaṁhitaṁ, sabbe te sadukkhā saupaghātā saupāyāsā sapariḷāhā micchāpaṭipannā’ti— iti vadaṁ ittheke apasādeti.
Вот некий человек говоря так, унижает других: «Все те, кто вовлечён в преследование самоумерщвления, которое болезненное, постыдное, неполезное, одолеваемы страданием, досадой, отчаянием, взбудораженностью, и они вступили на ошибочный путь».
‘Ye attakilamathānuyogaṁ ananuyuttā dukkhaṁ anariyaṁ anatthasaṁhitaṁ, sabbe te adukkhā anupaghātā anupāyāsā apariḷāhā sammāpaṭipannā’ti— iti vadaṁ ittheke ussādeti.
Вот некий человек говоря так, унижает других: «Все те, кто отказался от преследования самоумерщвления, которое болезненное, постыдное, неполезное, не имеют страданий, досады, отчаяния, взбудораженности, и они вступили на правильный путь».
‘Yesaṁ kesañci bhavasaṁyojanaṁ appahīnaṁ, sabbe te sadukkhā saupaghātā saupāyāsā sapariḷāhā micchāpaṭipannā’ti— iti vadaṁ ittheke apasādeti.
Вот некий человек говоря так, унижает других: «Все те, кто не отбросил оков существования, одолеваемы страданием, досадой, отчаянием, взбудораженностью, и они вступили на ошибочный путь».
‘Yesaṁ kesañci bhavasaṁyojanaṁ pahīnaṁ, sabbe te adukkhā anupaghātā anupāyāsā apariḷāhā sammāpaṭipannā’ti— iti vadaṁ ittheke ussādeti. Evaṁ kho, bhikkhave, ussādanā ca hoti apasādanā ca, no ca dhammadesanā.
Вот некий человек говоря так, восхваляет других: «Все те, кто отбросил оковы существования, не имеют страданий, досады, отчаяния, взбудораженности, и они вступили на правильный путь». Вот каким образом имеет место восхваление и унижение и неспособность учить только Дхамме.
Kathañca, bhikkhave, nevussādanā hoti na apasādanā, dhammadesanā ca? ‘Ye kāmapaṭisandhisukhino somanassānuyogaṁ anuyuttā hīnaṁ gammaṁ pothujjanikaṁ anariyaṁ anatthasaṁhitaṁ, sabbe te sadukkhā saupaghātā saupāyāsā sapariḷāhā micchāpaṭipannā’ti— na evamāha. ‘Anuyogo ca kho sadukkho eso dhammo saupaghāto saupāyāso sapariḷāho; micchāpaṭipadā’ti— iti vadaṁ dhammameva deseti.
Каким образом, бхикку, имеет место ни восхваление, ни унижение, но способность учить только Дхамме? Вот некий человек не говорит: «Все те, кто вовлечён в преследование наслаждения тем, чьё удовольствие связано с чувственными желаниями – низкими, вульгарными, грубыми, постыдными, неполезными – одолеваемы страданием, досадой, отчаянием, взбудораженностью, и они вступили на ошибочный путь». Но вместо он учит только Дхамме, говоря: «Преследование – это состояние, одолеваемое страданием, досадой, отчаянием, взбудораженностью, и это ошибочный путь».
‘Ye kāmapaṭisandhisukhino somanassānuyogaṁ ananuyuttā hīnaṁ gammaṁ pothujjanikaṁ anariyaṁ anatthasaṁhitaṁ, sabbe te adukkhā anupaghātā anupāyāsā apariḷāhā sammāpaṭipannā’ti— na evamāha. ‘Ananuyogo ca kho adukkho eso dhammo anupaghāto anupāyāso apariḷāho; sammāpaṭipadā’ti— iti vadaṁ dhammameva deseti.
Вот некий человек не говорит: «Все те, кто отказался от преследования наслаждения того, чьё удовольствие связано с чувственными желаниями – низкими, вульгарными, грубыми, постыдными, неполезными – не имеют страданий, досады, отчаяния, взбудораженности, и они вступили на правильный путь». Но вместо он учит только Дхамме, говоря: Отказ [от преследования] – это состояние без страдания, досады, отчаяния, взбудораженности, и это правильный путь».
‘Ye attakilamathānuyogaṁ anuyuttā dukkhaṁ anariyaṁ anatthasaṁhitaṁ, sabbe te sadukkhā saupaghātā saupāyāsā sapariḷāhā micchāpaṭipannā’ti— na evamāha. ‘Anuyogo ca kho sadukkho eso dhammo saupaghāto saupāyāso sapariḷāho; micchāpaṭipadā’ti— iti vadaṁ dhammameva deseti.
Когда он не говорит: «Все те, кто вовлечён в преследование самоумерщвления – болезненного, постыдного, неполезного – одолеваемы страданием, досадой, отчаянием, взбудораженностью, и они вступили на ошибочный путь». Но вместо он учит только Дхамме, говоря: «Преследование – это состояние, одолеваемое страданием, досадой, отчаянием, взбудораженностью, и это ошибочный путь».
‘Ye attakilamathānuyogaṁ ananuyuttā dukkhaṁ anariyaṁ anatthasaṁhitaṁ, sabbe te adukkhā anupaghātā anupāyāsā apariḷāhā sammāpaṭipannā’ti— na evamāha. ‘Ananuyogo ca kho adukkho eso dhammo anupaghāto anupāyāso apariḷāho; sammāpaṭipadā’ti— iti vadaṁ dhammameva deseti.
Когда он не говорит: «Все те, кто отказался от преследования самоумерщвления – болезненного, постыдного, неполезного – не имеют страданий, досады, отчаяния, взбудораженности, и они вступили на правильный путь». Но вместо он учит только Дхамме, говоря: «Отказ [от преследования] – это состояние без страдания, досады, отчаяния, взбудораженности, и это правильный путь».
‘Yesaṁ kesañci bhavasaṁyojanaṁ appahīnaṁ, sabbe te sadukkhā saupaghātā saupāyāsā sapariḷāhā micchāpaṭipannā’ti— na evamāha. ‘Bhavasaṁyojane ca kho appahīne bhavopi appahīno hotī’ti— iti vadaṁ dhammameva deseti.
Когда он не говорит: «Все те, кто не отбросил оков существования, одолеваемы страданием, досадой, отчаянием, взбудораженностью, и они вступили на ошибочный путь». Но вместо он учит только Дхамме, говоря: «Покуда оковы существования не отброшены, существование также не отброшено».
‘Yesaṁ kesañci bhavasaṁyojanaṁ pahīnaṁ, sabbe te adukkhā anupaghātā anupāyāsā apariḷāhā sammāpaṭipannā’ti— na evamāha. ‘Bhavasaṁyojane ca kho pahīne bhavopi pahīno hotī’ti— iti vadaṁ dhammameva deseti. Evaṁ kho, bhikkhave, nevussādanā hoti na apasādanā, dhammadesanā ca. ‘Ussādanañca jaññā, apasādanañca jaññā; ussādanañca ñatvā apasādanañca ñatvā nevussādeyya, na apasādeyya, dhammameva deseyyā’ti— iti yaṁ taṁ vuttaṁ idametaṁ paṭicca vuttaṁ.
Когда он не говорит: «Все те, кто отбросил оковы существования, не имеют страданий, досады, отчаяния, взбудораженности, и они вступили на правильный путь». Но вместо он учит только Дхамме, говоря: «Когда оковы существования отброшены, существование также отброшено». Вот что такое не восхвалять, не унижать, а учить только Дхамме. «Нужно знать, что такое «восхвалять», что такое «унижать», и, зная обе [эти вещи], не нужно ни восхвалять, ни унижать, но следует учить только Дхамме». В отношении этого так было сказано.
‘Sukhavinicchayaṁ jaññā; sukhavinicchayaṁ ñatvā ajjhattaṁ sukhamanuyuñjeyyā’ti— iti kho panetaṁ vuttaṁ. Kiñcetaṁ paṭicca vuttaṁ? Pañcime, bhikkhave, kāmaguṇā. Katame pañca? Cakkhuviññeyyā rūpā iṭṭhā kantā manāpā piyarūpā kāmūpasaṁhitā rajanīyā, sotaviññeyyā saddā … ghānaviññeyyā gandhā … jivhāviññeyyā rasā … kāyaviññeyyā phoṭṭhabbā iṭṭhā kantā manāpā piyarūpā kāmūpasaṁhitā rajanīyā— ime kho, bhikkhave, pañca kāmaguṇā. Yaṁ kho, bhikkhave, ime pañca kāmaguṇe paṭicca uppajjati sukhaṁ somanassaṁ idaṁ vuccati kāmasukhaṁ mīḷhasukhaṁ puthujjanasukhaṁ anariyasukhaṁ. ‘Na āsevitabbaṁ, na bhāvetabbaṁ, na bahulīkātabbaṁ, bhāyitabbaṁ etassa sukhassā’ti—vadāmi. Idha, bhikkhave, bhikkhu vivicceva kāmehi vivicca akusalehi dhammehi savitakkaṁ savicāraṁ vivekajaṁ pītisukhaṁ paṭhamaṁ jhānaṁ upasampajja viharati. Vitakkavicārānaṁ vūpasamā ajjhattaṁ sampasādanaṁ cetaso ekodibhāvaṁ avitakkaṁ avicāraṁ samādhijaṁ pītisukhaṁ dutiyaṁ jhānaṁ upasampajja viharati. Pītiyā ca virāgā upekkhako ca viharati …pe… tatiyaṁ jhānaṁ …pe… catutthaṁ jhānaṁ upasampajja viharati. Idaṁ vuccati nekkhammasukhaṁ pavivekasukhaṁ upasamasukhaṁ sambodhisukhaṁ. ‘Āsevitabbaṁ, bhāvetabbaṁ, bahulīkātabbaṁ, na bhāyitabbaṁ etassa sukhassā’ti—vadāmi. ‘Sukhavinicchayaṁ jaññā; sukhavinicchayaṁ ñatvā ajjhattaṁ sukhamanuyuñjeyyā’ti— iti yaṁ taṁ vuttaṁ idametaṁ paṭicca vuttaṁ.
«Нужно знать, как определять удовольствие, и, зная это, нужно преследовать удовольствие в себе» Так было сказано. В отношении чего так было сказано? Бхикку, есть эти пять нитей чувственных удовольствий. Какие пять? Формы, познаваемые глазом, – желанные, желаемые, приятные, привлекательные, связанные с чувственным желанием, вызывающие страсть. Звуки, познаваемые ухом… Запахи, познаваемые носом… Вкусы, познаваемые языком… Осязаемые вещи, познаваемые телом, – желанные, желаемые, приятные, привлекательные, связанные с чувственным желанием, вызывающие страсть. Таковы пять нитей чувственных удовольствий. Удовольствие и радость, возникающие в зависимости от этих пяти нитей чувственных удовольствий, называются чувственным удовольствием – [и это] низменное удовольствие, грубое удовольствие, неблагородное удовольствие. Я утверждаю, что этот вид удовольствия не стоит преследовать, не стоит развивать, не стоит взращивать, его нужно бояться. Вот, бхикку, будучи отстранённым от чувственных удовольствий, отстранённым от неблагих состояний [ума], бхикку входит и пребывает в первой джхане, которая сопровождается направлением и удержанием [ума на объекте медитации], с восторгом и удовольствием, что возникли из-за [этой] отстранённости. Затем, с успокоением направления и удержания [ума], он входит и пребывает во второй джхане... третьей джхане... четвёртой джхане... Это называется блаженством отречения, блаженством затворничества, блаженством умиротворения, блаженством просветления. Я утверждаю, что этот вид удовольствия стоит преследовать, стоит развивать, стоит взращивать, его не нужно бояться. «Нужно знать, как определять удовольствие, и, зная это, нужно преследовать удовольствие в себе» В отношении этого так было сказано.
‘Rahovādaṁ na bhāseyya, sammukhā na khīṇaṁ bhaṇe’ti— iti kho panetaṁ vuttaṁ. Kiñcetaṁ paṭicca vuttaṁ? Tatra, bhikkhave, yaṁ jaññā rahovādaṁ abhūtaṁ atacchaṁ anatthasaṁhitaṁ sasakkaṁ taṁ rahovādaṁ na bhāseyya. Yampi jaññā rahovādaṁ bhūtaṁ tacchaṁ anatthasaṁhitaṁ tassapi sikkheyya avacanāya. Yañca kho jaññā rahovādaṁ bhūtaṁ tacchaṁ atthasaṁhitaṁ tatra kālaññū assa tassa rahovādassa vacanāya. Tatra, bhikkhave, yaṁ jaññā sammukhā khīṇavādaṁ abhūtaṁ atacchaṁ anatthasaṁhitaṁ sasakkaṁ taṁ sammukhā khīṇavādaṁ na bhāseyya. Yampi jaññā sammukhā khīṇavādaṁ bhūtaṁ tacchaṁ anatthasaṁhitaṁ tassapi sikkheyya avacanāya. Yañca kho jaññā sammukhā khīṇavādaṁ bhūtaṁ tacchaṁ atthasaṁhitaṁ tatra kālaññū assa tassa sammukhā khīṇavādassa vacanāya. ‘Rahovādaṁ na bhāseyya, sammukhā na khīṇaṁ bhaṇe’ti— iti yaṁ taṁ vuttaṁ, idametaṁ paṭicca vuttaṁ.
«Не следует произносить скрытых речей [за спинами других], не следует произносить открытых колких речей». Так было сказано. По отношению к чему так было сказано? Вот, бхикку, когда человек знает скрытую речь как неистинную, неправильную, неполезную, то её не следует произносить ни по какому случаю. Когда человек знает скрытую речь как истинную, правильную, [но] неполезную, следует стараться не произносить её. Но когда человек знает скрытую речь как истинную, правильную, и полезную – то он может произнести её, зная для этого подходящий момент. Вот, бхикку, когда человек знает открытую колкую речь как неистинную, неправильную, неполезную, то её не следует произносить ни по какому случаю. Когда человек знает открытую колкую речь как истинную, правильную, [но] неполезную, следует стараться не произносить её. Но когда человек знает открытую колкую речь как истинную, правильную, и полезную – то он может произнести её, зная для этого подходящий момент. «Не следует произносить скрытых речей [за спинами других], не следует произносить открытых колких речей». В отношении этого так было сказано.
‘Ataramānova bhāseyya no taramāno’ti— iti kho panetaṁ vuttaṁ. Kiñcetaṁ paṭicca vuttaṁ? Tatra, bhikkhave, taramānassa bhāsato kāyopi kilamati, cittampi upahaññati, saropi upahaññati, kaṇṭhopi āturīyati, avisaṭṭhampi hoti aviññeyyaṁ taramānassa bhāsitaṁ. Tatra, bhikkhave, ataramānassa bhāsato kāyopi na kilamati, cittampi na upahaññati, saropi na upahaññati, kaṇṭhopi na āturīyati, visaṭṭhampi hoti viññeyyaṁ ataramānassa bhāsitaṁ. ‘Ataramānova bhāseyya, no taramāno’ti— iti yaṁ taṁ vuttaṁ, idametaṁ paṭicca vuttaṁ.
«Нужно говорить неспешно, а не торопливо» Так было сказано. В отношении чего так было сказано? Бхикку, когда человек говорит торопливо, его тело устаёт, его ум становится возбуждённым, его голос напряжён, его горло становится охрипшим, и речь того, кто говорит торопливо, неясна и её трудно понять. Бхикку, когда человек говорит неспешно, его тело не устаёт, его ум не становится возбуждённым, его голос не напряжён, его горло не становится охрипшим, и речь того, кто говорит неспешно, ясна и её легко понять. «Нужно говорить неспешно, а не торопливо» В отношении этого так было сказано.
‘Janapadaniruttiṁ nābhiniveseyya, samaññaṁ nātidhāveyyā’ti— iti kho panetaṁ vuttaṁ. Kiñcetaṁ paṭicca vuttaṁ? Kathañca, bhikkhave, janapadaniruttiyā ca abhiniveso hoti samaññāya ca atisāro? Idha, bhikkhave, tadevekaccesu janapadesu ‘pātī’ti sañjānanti, ‘pattan’ti sañjānanti, ‘vittan’ti sañjānanti, ‘sarāvan’ti sañjānanti ‘dhāropan’ti sañjānanti, ‘poṇan’ti sañjānanti, ‘pisīlavan’ti sañjānanti. Iti yathā yathā naṁ tesu tesu janapadesu sañjānanti tathā tathā thāmasā parāmāsā abhinivissa voharati: ‘idameva saccaṁ, moghamaññan’ti. Evaṁ kho, bhikkhave, janapadaniruttiyā ca abhiniveso hoti samaññāya ca atisāro.
«Не следует настаивать на местном языке, не следует отрицать принятого словоупотребления». Так было сказано. В отношении чего так было сказано? Каким образом, бхикку, имеет место настаивание на местном языке и отрицание принятого словоупотребления? Вот, бхикку, в различных краях люди называют одну и ту же вещь «тарелкой», «чашей», «сосудом», «блюдцем», «миской», «кастрюлей», «тазом». То, как они называют её в таком-то и таком-то крае, так он и говорит, прочно держась [за это слово], настаивая: «Только так правильно, а всё остальное ошибочно». Вот каким образом имеет место настаивание на местном языке и отрицание принятого словоупотребления.
Kathañca, bhikkhave, janapadaniruttiyā ca anabhiniveso hoti samaññāya ca anatisāro? Idha, bhikkhave, tadevekaccesu janapadesu ‘pātī’ti sañjānanti, ‘pattan’ti sañjānanti, ‘vittan’ti sañjānanti, ‘sarāvan’ti sañjānanti, ‘dhāropan’ti sañjānanti, ‘poṇan’ti sañjānanti, ‘pisīlavan’ti sañjānanti. Iti yathā yathā naṁ tesu tesu janapadesu sañjānanti ‘idaṁ kira me āyasmanto sandhāya voharantī’ti tathā tathā voharati aparāmasaṁ. Evaṁ kho, bhikkhave, janapadaniruttiyā ca anabhiniveso hoti, samaññāya ca anatisāro. ‘Janapadaniruttiṁ nābhiniveseyya samaññaṁ nātidhāveyyā’ti— iti yaṁ taṁ vuttaṁ, idametaṁ paṭicca vuttaṁ.
И как, бхикку, имеет место не-настаивание на местном языке и не-отрицание принятого словоупотребления? Вот, бхикку, в различных краях люди называют одну и ту же вещь «тарелкой», «чашей», «сосудом», «блюдцем», «миской», «кастрюлей», «тазом». Как бы её ни называли в таком-то и таком-то крае, он говорит, не держась [за это слово], думая: «Похоже, эти достопочтенные говорят, имея в виду это». Вот каким образом имеет место не-настаивание на местном языке и не-отрицание принятого словоупотребления. «Не следует настаивать на местном языке, не следует отрицать принятого словоупотребления». В отношении этого так было сказано.
Tatra, bhikkhave, yo kāmapaṭisandhisukhino somanassānuyogo hīno gammo pothujjaniko anariyo anatthasaṁhito, sadukkho eso dhammo saupaghāto saupāyāso sapariḷāho; micchāpaṭipadā. Tasmā eso dhammo saraṇo. Tatra, bhikkhave, yo kāmapaṭisandhisukhino somanassānuyogaṁ ananuyogo hīnaṁ gammaṁ pothujjanikaṁ anariyaṁ anatthasaṁhitaṁ, adukkho eso dhammo anupaghāto anupāyāso apariḷāho; sammāpaṭipadā. Tasmā eso dhammo araṇo.
Бхикку, преследование наслаждения тем, чьё удовольствие связано с чувственными желаниями – низкими, вульгарными, грубыми, постыдными, неполезными – это состояние, одолеваемое страданием, досадой, отчаянием, взбудораженностью, и это ошибочный путь. Поэтому – это состояние с конфликтом. Отказ от преследования наслаждения тем, чьё удовольствие связано с чувственными желаниями – низкими, вульгарными, грубыми, постыдными, неполезными – это состояние без страданий, досады, отчаяния, взбудораженности, и это правильный путь. Поэтому – это состояние без конфликта.
Tatra, bhikkhave, yo attakilamathānuyogo dukkho anariyo anatthasaṁhito, sadukkho eso dhammo saupaghāto saupāyāso sapariḷāho; micchāpaṭipadā. Tasmā eso dhammo saraṇo. Tatra, bhikkhave, yo attakilamathānuyogaṁ ananuyogo dukkhaṁ anariyaṁ anatthasaṁhitaṁ, adukkho eso dhammo anupaghāto anupāyāso apariḷāho; sammāpaṭipadā. Tasmā eso dhammo araṇo.
Преследование самоумерщвления – болезненного, постыдного, неполезного – это состояние, одолеваемое страданием, досадой, отчаянием, взбудораженностью, и это ошибочный путь. Поэтому – это состояние с конфликтом. Отказ от преследования самоумерщвления – болезненного, постыдного, неполезного – это состояние без страданий, досады, отчаяния, взбудораженности, и это правильный путь. Поэтому – это состояние без конфликта.
Tatra, bhikkhave, yāyaṁ majjhimā paṭipadā tathāgatena abhisambuddhā, cakkhukaraṇī ñāṇakaraṇī upasamāya abhiññāya sambodhāya nibbānāya saṁvattati, adukkho eso dhammo anupaghāto anupāyāso apariḷāho; sammāpaṭipadā. Tasmā eso dhammo araṇo.
Бхикку, Срединный Путь, открытый Татхагатой, избегает обеих крайностей. Он даёт видение, даёт знание, ведёт к покою, к прямому знанию, к просветлению, к Ниббане. Это состояние без страданий, досады, отчаяния, взбудораженности, и это правильный путь. Поэтому – это состояние без конфликта.
Tatra, bhikkhave, yāyaṁ ussādanā ca apasādanā ca no ca dhammadesanā, sadukkho eso dhammo saupaghāto saupāyāso sapariḷāho; micchāpaṭipadā. Tasmā eso dhammo saraṇo. Tatra, bhikkhave, yāyaṁ nevussādanā ca na apasādanā ca dhammadesanā ca, adukkho eso dhammo anupaghāto anupāyāso apariḷāho; sammāpaṭipadā. Tasmā eso dhammo araṇo.
Бхикку, восхваление и унижение, и неспособность учить только Дхамме – – это состояние, одолеваемое страданием, досадой, отчаянием, взбудораженностью, и это ошибочный путь. Поэтому – это состояние с конфликтом. Бхикку, отсутствие восхваления и унижения, и способность учить только Дхамме – это состояние без страданий, досады, отчаяния, взбудораженности, и это правильный путь. Поэтому – это состояние без конфликта.
Tatra, bhikkhave, yamidaṁ kāmasukhaṁ mīḷhasukhaṁ pothujjanasukhaṁ anariyasukhaṁ, sadukkho eso dhammo saupaghāto saupāyāso sapariḷāho; micchāpaṭipadā. Tasmā eso dhammo saraṇo. Tatra, bhikkhave, yamidaṁ nekkhammasukhaṁ pavivekasukhaṁ upasamasukhaṁ sambodhisukhaṁ, adukkho eso dhammo anupaghāto anupāyāso apariḷāho; sammāpaṭipadā. Tasmā eso dhammo araṇo.
Бхикку, чувственное удовольствие – низменное удовольствие, грубое удовольствие, постыдное удовольствие – это состояние, одолеваемое страданием, досадой, отчаянием, взбудораженностью, и это ошибочный путь. Поэтому – это состояние с конфликтом. Бхикку, блаженство отречения, блаженство затворничества, блаженство покоя, блаженство просветления – это состояние без страданий, досады, отчаяния, взбудораженности, и это правильный путь. Поэтому – это состояние без конфликта.
Tatra, bhikkhave, yvāyaṁ rahovādo abhūto ataccho anatthasaṁhito, sadukkho eso dhammo saupaghāto saupāyāso sapariḷāho; micchāpaṭipadā. Tasmā eso dhammo saraṇo. Tatra, bhikkhave, yvāyaṁ rahovādo bhūto taccho anatthasaṁhito, sadukkho eso dhammo saupaghāto saupāyāso sapariḷāho; micchāpaṭipadā. Tasmā eso dhammo saraṇo. Tatra, bhikkhave, yvāyaṁ rahovādo bhūto taccho atthasaṁhito, adukkho eso dhammo anupaghāto anupāyāso apariḷāho; sammāpaṭipadā. Tasmā eso dhammo araṇo.
Бхикку, скрытая речь, которая неправдива, неправильна, неполезна – это состояние, одолеваемое страданием, досадой, отчаянием, взбудораженностью, и это ошибочный путь. Поэтому – это состояние с конфликтом. Бхикку, скрытая речь, которая правдива, правильна, неполезна – это состояние, одолеваемое страданием, досадой, отчаянием, взбудораженностью, и это ошибочный путь. Поэтому – это состояние с конфликтом. Бхикку, скрытая речь, которая правдива, правильна, полезна – это состояние без страданий, досады, отчаяния, взбудораженности, и это правильный путь. Поэтому – это состояние без конфликта.
Tatra, bhikkhave, yvāyaṁ sammukhā khīṇavādo abhūto ataccho anatthasaṁhito, sadukkho eso dhammo saupaghāto saupāyāso sapariḷāho; micchāpaṭipadā. Tasmā eso dhammo saraṇo. Tatra, bhikkhave, yvāyaṁ sammukhā khīṇavādo bhūto taccho anatthasaṁhito, sadukkho eso dhammo saupaghāto saupāyāso sapariḷāho; micchāpaṭipadā. Tasmā eso dhammo saraṇo. Tatra, bhikkhave, yvāyaṁ sammukhā khīṇavādo bhūto taccho atthasaṁhito, adukkho eso dhammo anupaghāto anupāyāso apariḷāho; sammāpaṭipadā. Tasmā eso dhammo araṇo.
Бхикку, открытая колкая речь, которая неправдива, неправильна, неполезна – это состояние, одолеваемое страданием, досадой, отчаянием, взбудораженностью, и это ошибочный путь. Поэтому – это состояние с конфликтом. Бхикку, открытая колкая речь, которая правдива, правильна, неполезна – это состояние, одолеваемое страданием, досадой, отчаянием, взбудораженностью, и это ошибочный путь. Поэтому – это состояние с конфликтом. Бхикку, открытая колкая речь, которая правдива, правильна, полезна – это состояние без страданий, досады, отчаяния, взбудораженности, и это правильный путь. Поэтому – это состояние без конфликта.
Tatra, bhikkhave, yamidaṁ taramānassa bhāsitaṁ, sadukkho eso dhammo saupaghāto saupāyāso sapariḷāho; micchāpaṭipadā. Tasmā eso dhammo saraṇo. Tatra, bhikkhave, yamidaṁ ataramānassa bhāsitaṁ, adukkho eso dhammo anupaghāto anupāyāso apariḷāho; sammāpaṭipadā. Tasmā eso dhammo araṇo.
Бхикку, речь того, кто говорит торопливо – это состояние, одолеваемое страданием, досадой, отчаянием, взбудораженностью, и это ошибочный путь. Поэтому – это состояние с конфликтом. Бхикку, речь того, кто говорит неспешно – это состояние без страданий, досады, отчаяния, взбудораженности, и это правильный путь. Поэтому – это состояние без конфликта.
Tatra, bhikkhave, yvāyaṁ janapadaniruttiyā ca abhiniveso samaññāya ca atisāro, sadukkho eso dhammo saupaghāto saupāyāso sapariḷāho; micchāpaṭipadā. Tasmā eso dhammo saraṇo. Tatra, bhikkhave, yvāyaṁ janapadaniruttiyā ca anabhiniveso samaññāya ca anatisāro, adukkho eso dhammo anupaghāto anupāyāso apariḷāho; sammāpaṭipadā. Tasmā eso dhammo araṇo.
Бхикку, настаивание на местном языке, отрицание принятого словоупотребления – это состояние, одолеваемое страданием… Поэтому – это состояние с конфликтом. Бхикку, не-настаивание на местном языке, не-отрицание принятого словоупотребления – это состояние без страдания, досады, отчаяния, взбудораженности, и это правильный путь. Поэтому – это состояние без конфликта.
Tasmātiha, bhikkhave, ‘saraṇañca dhammaṁ jānissāma, araṇañca dhammaṁ jānissāma; saraṇañca dhammaṁ ñatvā araṇañca dhammaṁ ñatvā araṇapaṭipadaṁ paṭipajjissāmā’ti evañhi vo, bhikkhave, sikkhitabbaṁ.
Поэтому, бхикку, вот как вы должны тренировать себя: «Мы будем знать состояние с конфликтом, мы будем знать состояние без конфликта, и, зная их, мы вступим на путь без конфликта».
Subhūti ca pana, bhikkhave, kulaputto araṇapaṭipadaṁ paṭipanno”ti.
Бхикку, представитель клана Субхути – это тот, кто вступил на путь без конфликта».
Idamavoca bhagavā. Attamanā te bhikkhū bhagavato bhāsitaṁ abhinandunti.
Так сказал Благословенный. Бхикку были довольны и восхитились словами Благословенного.
Araṇavibhaṅgasuttaṁ niṭṭhitaṁ navamaṁ.