MN 59 PTS MN 1.396
Bahuvedanīyasutta
Много видов чувств
Нажмите на любое слово пали, чтобы увидеть его значение.
Evaṁ me sutaṁ— ekaṁ samayaṁ bhagavā sāvatthiyaṁ viharati jetavane anāthapiṇḍikassa ārāme.
Так я слышал. Однажды Благословенный проживал в Саваттхи, в роще Джеты, в парке Анатхапиндики.
Atha kho pañcakaṅgo thapati yenāyasmā udāyī tenupasaṅkami; upasaṅkamitvā āyasmantaṁ udāyiṁ abhivādetvā ekamantaṁ nisīdi. Ekamantaṁ nisinno kho pañcakaṅgo thapati āyasmantaṁ udāyiṁ etadavoca: “kati nu kho, bhante udāyi, vedanā vuttā bhagavatā”ti?
И тогда плотник Панчаканга отправился к достопочтенному Удайину и, поклонившись ему, сел рядом и спросил: «Уважаемый, о скольких видах чувств говорил Благословенный?»
“Tisso kho, thapati, vedanā vuttā bhagavatā. Sukhā vedanā, dukkhā vedanā, adukkhamasukhā vedanā— imā kho, thapati, tisso vedanā vuttā bhagavatā”ti.
«Домохозяин, Благословенный говорил о трёх видах чувств: о приятном чувстве, о болезненном чувстве, о ни-приятном-ни-болезненном чувстве. Об этих трёх видах чувств говорил Благословенный».
Evaṁ vutte, pañcakaṅgo thapati āyasmantaṁ udāyiṁ etadavoca: “na kho, bhante udāyi, tisso vedanā vuttā bhagavatā; dve vedanā vuttā bhagavatā— sukhā vedanā, dukkhā vedanā. Yāyaṁ, bhante, adukkhamasukhā vedanā santasmiṁ esā paṇīte sukhe vuttā bhagavatā”ti.
Когда тот сказал это, Панчаканга возразил Удайину: «Благословенный говорил не о трёх видах чувств, уважаемый Удайин. Благословенный говорил о двух видах чувств: о приятном чувстве и о болезненном чувстве. А что касается ни-приятного-ни-болезненного чувства, то Благословенный говорил о нём как об умиротворённом и возвышенном виде удовольствия».
Dutiyampi kho āyasmā udāyī pañcakaṅgaṁ thapatiṁ etadavoca: “na kho, gahapati, dve vedanā vuttā bhagavatā; tisso vedanā vuttā bhagavatā. Sukhā vedanā, dukkhā vedanā, adukkhamasukhā vedanā— imā kho, thapati, tisso vedanā vuttā bhagavatā”ti. Dutiyampi kho pañcakaṅgo thapati āyasmantaṁ udāyiṁ etadavoca: “na kho, bhante udāyi, tisso vedanā vuttā bhagavatā; dve vedanā vuttā bhagavatā— sukhā vedanā, dukkhā vedanā. Yāyaṁ, bhante, adukkhamasukhā vedanā santasmiṁ esā paṇīte sukhe vuttā bhagavatā”ti.
Во второй раз достопочтенный Удайин сказал Панчаканге: «Благословенный не говорил не о двух видах чувств, Благословенный говорил о трёх видах чувств». Во второй раз Панчаканга возразил Удайину: «Благословенный говорил не о трёх видах чувств, уважаемый Удайин. Благословенный говорил о двух видах чувств».
Tatiyampi kho āyasmā udāyī pañcakaṅgaṁ thapatiṁ etadavoca: “na kho, thapati, dve vedanā vuttā bhagavatā; tisso vedanā vuttā bhagavatā. Sukhā vedanā, dukkhā vedanā, adukkhamasukhā vedanā— imā kho, thapati, tisso vedanā vuttā bhagavatā”ti.
And for a third time, Udāyī said to Pañcakaṅga, «Благословенный не говорил не о двух видах чувств, Благословенный говорил о трёх видах чувств».
Tatiyampi kho pañcakaṅgo thapati āyasmantaṁ udāyiṁ etadavoca: “na kho, bhante udāyi, tisso vedanā vuttā bhagavatā, dve vedanā vuttā bhagavatā— sukhā vedanā, dukkhā vedanā. Yāyaṁ, bhante, adukkhamasukhā vedanā santasmiṁ esā paṇīte sukhe vuttā bhagavatā”ti.
И в третий раз Панчаканга возразил Удайину: «Благословенный говорил не о трёх видах чувств, уважаемый Удайин. Благословенный говорил о двух видах чувств».
Neva kho sakkhi āyasmā udāyī pañcakaṅgaṁ thapatiṁ saññāpetuṁ, na panāsakkhi pañcakaṅgo thapati āyasmantaṁ udāyiṁ saññāpetuṁ.
Ни достопочтенный Удайин не мог убедить плотника Панчакангу, ни плотник Панчаканга не мог убедить достопочтенного Удайина.
Assosi kho āyasmā ānando āyasmato udāyissa pañcakaṅgena thapatinā saddhiṁ imaṁ kathāsallāpaṁ. Atha kho āyasmā ānando yena bhagavā tenupasaṅkami; upasaṅkamitvā bhagavantaṁ abhivādetvā ekamantaṁ nisīdi. Ekamantaṁ nisinno kho āyasmā ānando yāvatako ahosi āyasmato udāyissa pañcakaṅgena thapatinā saddhiṁ kathāsallāpo taṁ sabbaṁ bhagavato ārocesi. Evaṁ vutte, bhagavā āyasmantaṁ ānandaṁ etadavoca:
Достопочтенный Ананда услышал их беседу. Он отправлися к Благословенному. Поклонившись ему, он сел рядом и рассказал Благословенному бо всей беседе между достопочтенным Удайином и плотником Панчакангой. Когда он закончил, Благословенный сказал ему:
“santaññeva kho, ānanda, pariyāyaṁ pañcakaṅgo thapati udāyissa nābbhanumodi, santaññeva ca pana pariyāyaṁ udāyī pañcakaṅgassa thapatissa nābbhanumodi. Dvepānanda, vedanā vuttā mayā pariyāyena, tissopi vedanā vuttā mayā pariyāyena, pañcapi vedanā vuttā mayā pariyāyena, chapi vedanā vuttā mayā pariyāyena, aṭṭhārasapi vedanā vuttā mayā pariyāyena, chattiṁsapi vedanā vuttā mayā pariyāyena, aṭṭhasatampi vedanā vuttā mayā pariyāyena. Evaṁ pariyāyadesito kho, ānanda, mayā dhammo. Evaṁ pariyāyadesite kho, ānanda, mayā dhamme ye aññamaññassa subhāsitaṁ sulapitaṁ na samanujānissanti na samanumaññissanti na samanumodissanti tesametaṁ pāṭikaṅkhaṁ—bhaṇḍanajātā kalahajātā vivādāpannā aññamaññaṁ mukhasattīhi vitudantā viharissanti. Evaṁ pariyāyadesito kho, ānanda, mayā dhammo. Evaṁ pariyāyadesite kho, ānanda, mayā dhamme ye aññamaññassa subhāsitaṁ sulapitaṁ samanujānissanti samanumaññissanti samanumodissanti tesametaṁ pāṭikaṅkhaṁ—samaggā sammodamānā avivadamānā khīrodakībhūtā aññamaññaṁ piyacakkhūhi sampassantā viharissanti.
«Ананда, разъяснение, которое не принял плотник Панчаканга от достопочтенного Удайина, было правильным. И разъяснение, которое не принял достопочтенный Удайин от плотника Панчаканги, [тоже] было правильным. Я говорил о двух видах чувств в одном разъяснении; я говорил о трёх видах чувств… пяти… шести… восемнадцати… тридцати шести… ста восьми видах чувств в ином разъяснении. Так Дхамма была показана мной в [различных] разъяснениях. Когда Дхамма была показана мной в [различных] разъяснениях, то может статься так, что те, кто не соглашаются, не одобряют, не принимают хорошо сказанное другими, начнут вступать в дебаты, ссоры, полемики, и они будут ранить друг друга остриями своих языков. Так Дхамма была показана мной в [различных] разъяснениях. Но может статься так, что те, кто соглашаются, одобряют, принимают хорошо сказанное другими, будут жить в согласии, в учтивости, без ссор, подобно смешанному с водой молоку, смотря друг на друга дружескими взорами.
Pañca kho ime, ānanda, kāmaguṇā. Katame pañca? Cakkhuviññeyyā rūpā iṭṭhā kantā manāpā piyarūpā kāmūpasaṁhitā rajanīyā, sotaviññeyyā saddā …pe… ghānaviññeyyā gandhā …pe… jivhāviññeyyā rasā …pe… kāyaviññeyyā phoṭṭhabbā iṭṭhā kantā manāpā piyarūpā kāmūpasaṁhitā rajanīyā— ime kho, ānanda, pañca kāmaguṇā. Yaṁ kho, ānanda, ime pañca kāmaguṇe paṭicca uppajjati sukhaṁ somanassaṁ idaṁ vuccati kāmasukhaṁ.
Ананда, есть пять нитей чувственных удовольствий. Какие пять? Формы, познаваемые глазом, – желанные, желаемые, приятные, привлекательные, связанные с чувственным желанием, вызывающие страсть. Звуки, познаваемые ухом… Запахи, познаваемые носом… Вкусы, познаваемые языком… Осязаемые вещи, познаваемые телом, – желанные, желаемые, приятные, привлекательные, связанные с чувственным желанием, вызывающие страсть. Таковы пять нитей чувственных удовольствий. Удовольствие и радость, возникающие в зависимости от этих пяти нитей чувственных удовольствий, называются чувственным удовольствием
Yo kho, ānanda, evaṁ vadeyya: ‘etaparamaṁ sattā sukhaṁ somanassaṁ paṭisaṁvedentī’ti, idamassa nānujānāmi. Taṁ kissa hetu? Atthānanda, etamhā sukhā aññaṁ sukhaṁ abhikkantatarañca paṇītatarañca. Katamañcānanda, etamhā sukhā aññaṁ sukhaṁ abhikkantatarañca paṇītatarañca? Idhānanda, bhikkhu vivicceva kāmehi vivicca akusalehi dhammehi …pe… paṭhamaṁ jhānaṁ upasampajja viharati. Idaṁ kho, ānanda, etamhā sukhā aññaṁ sukhaṁ abhikkantatarañca paṇītatarañca.
Если кто-то скажет: «Это высочайшее удовольствие и радость, которую [только могут] переживать существа», я не соглашусь с ним в этом. И почему? Потому что есть другое удовольствие, более возвышенное и утончённое, нежели это удовольствие. И какое же это другое удовольствие? «Вот, Ананда, будучи отстранённым от чувственных удовольствий, отстранённым от неблагих состояний [ума], бхикку входит и пребывает в первой джхане, которая сопровождается направлением и удержанием [ума на объекте медитации], с восторгом и удовольствием, что возникли из-за [этой] отстранённости. Это другое удовольствие, более возвышенное и утончённое, нежели предыдущее удовольствие.
Yo kho, ānanda, evaṁ vadeyya: ‘etaparamaṁ sattā sukhaṁ somanassaṁ paṭisaṁvedentī’ti, idamassa nānujānāmi. Taṁ kissa hetu? Atthānanda, etamhā sukhā aññaṁ sukhaṁ abhikkantatarañca paṇītatarañca. Katamañcānanda, etamhā sukhā aññaṁ sukhaṁ abhikkantatarañca paṇītatarañca? Idhānanda, bhikkhu vitakkavicārānaṁ vūpasamā …pe… dutiyaṁ jhānaṁ upasampajja viharati. Idaṁ kho, ānanda, etamhā sukhā aññaṁ sukhaṁ abhikkantatarañca paṇītatarañca.
Если кто-то скажет: «Это высочайшее удовольствие и радость, которую [только могут] переживать существа», я не соглашусь с ним в этом. И почему? Потому что есть другое удовольствие, более возвышенное и утончённое, нежели это удовольствие. И какое же это другое удовольствие? Вот, Ананда, с угасанием направления и удержания [ума на объекте], бхикку входит и пребывает во второй джхане, в которой наличествуют уверенность в себе и единение ума, в которой нет направления и удержания, но есть восторг и удовольствие, что возникли посредством сосредоточения…
Yo kho, ānanda, evaṁ vadeyya … pe…. Katamañcānanda, etamhā sukhā aññaṁ sukhaṁ abhikkantatarañca paṇītatarañca? Idhānanda, bhikkhu pītiyā ca virāgā …pe… tatiyaṁ jhānaṁ upasampajja viharati. Idaṁ kho, ānanda, etamhā sukhā aññaṁ sukhaṁ abhikkantatarañca paṇītatarañca.
Это другое удовольствие, более возвышенное и утончённое, нежели предыдущее удовольствие. И какое же это другое удовольствие? Вот, Ананда, с угасанием восторга бхикку пребывает невозмутимым, внимательным, бдительным, всё ещё ощущая приятное телом. Он входит и пребывает в третьей джхане, о которой Благородные говорят так: «Он невозмутим, осознан, находится в приятном пребывании»…
Yo kho, ānanda, evaṁ vadeyya … pe…. Katamañcānanda, etamhā sukhā aññaṁ sukhaṁ abhikkantatarañca paṇītatarañca? Idhānanda, bhikkhu sukhassa ca pahānā …pe… catutthaṁ jhānaṁ upasampajja viharati. Idaṁ kho, ānanda, etamhā sukhā aññaṁ sukhaṁ abhikkantatarañca paṇītatarañca.
Это другое удовольствие, более возвышенное и утончённое, нежели предыдущее удовольствие. И какое же это другое удовольствие? Вот, Ананда, с оставлением удовольствия и боли, равно как и с предыдущим угасанием радости и грусти, бхикку входит и пребывает в четвёртой джхане, которая является ни-приятной-ни-болезненной, характеризуется чистейшей внимательностью из-за невозмутимости. …
Yo kho, ānanda, evaṁ vadeyya … pe…. Katamañcānanda, etamhā sukhā aññaṁ sukhaṁ abhikkantatarañca paṇītatarañca? Idhānanda, bhikkhu sabbaso rūpasaññānaṁ samatikkamā, paṭighasaññānaṁ atthaṅgamā, nānattasaññānaṁ amanasikārā ‘ananto ākāso’ti ākāsānañcāyatanaṁ upasampajja viharati. Idaṁ kho, ānanda, etamhā sukhā aññaṁ sukhaṁ abhikkantatarañca paṇītatarañca.
Это другое удовольствие, более возвышенное и утончённое, нежели предыдущее удовольствие. И какое же это другое удовольствие? Вот, Ананда, с полным преодолением восприятий форм, с исчезновением восприятий, вызываемых органами чувств, не обращающий внимания на восприятие множественного, осознавая: «Пространство безгранично», бхикку входит и пребывает в сфере безграничного пространства…
Yo kho, ānanda, evaṁ vadeyya … pe…. Katamañcānanda, etamhā sukhā aññaṁ sukhaṁ abhikkantatarañca paṇītatarañca? Idhānanda, bhikkhu sabbaso ākāsānañcāyatanaṁ samatikkamma ‘anantaṁ viññāṇan’ti viññāṇañcāyatanaṁ upasampajja viharati. Idaṁ kho, ānanda, etamhā sukhā aññaṁ sukhaṁ abhikkantatarañca paṇītatarañca.
Это другое удовольствие, более возвышенное и утончённое, нежели предыдущее удовольствие. И какое же это другое удовольствие? Вот, Ананда, с полным преодолением сферы безграничного пространства, воспринимая: «сознание безгранично», бхикку входит и пребывает в сфере безграничного сознания…
Yo kho, ānanda, evaṁ vadeyya … pe…. Katamañcānanda, etamhā sukhā aññaṁ sukhaṁ abhikkantatarañca paṇītatarañca? Idhānanda, bhikkhu sabbaso viññāṇañcāyatanaṁ samatikkamma ‘natthi kiñcī’ti ākiñcaññāyatanaṁ upasampajja viharati. Idaṁ kho, ānanda, etamhā sukhā aññaṁ sukhaṁ abhikkantatarañca paṇītatarañca.
Это другое удовольствие, более возвышенное и утончённое, нежели предыдущее удовольствие. И какое же это другое удовольствие? Вот, Ананда, бхикку с полным преодолением сферы безграничного сознания, осознавая: «Здесь ничего нет» входит и пребывает в сфере отсутствия всего…
Yo kho, ānanda, evaṁ vadeyya … pe…. Katamañcānanda, etamhā sukhā aññaṁ sukhaṁ abhikkantatarañca paṇītatarañca? Idhānanda, bhikkhu sabbaso ākiñcaññāyatanaṁ samatikkamma nevasaññānāsaññāyatanaṁ upasampajja viharati. Idaṁ kho, ānanda, etamhā sukhā aññaṁ sukhaṁ abhikkantatarañca paṇītatarañca.
Это другое удовольствие, более возвышенное и утончённое, нежели предыдущее удовольствие. И какое же это другое удовольствие? Вот, Ананда, с полным преодолением сферы отсутствия всего бхикку входит и пребывает в сфере ни-восприятия-ни-не-восприятия. Это другое удовольствие, более возвышенное и утончённое, нежели предыдущее удовольствие.
Yo kho, ānanda, evaṁ vadeyya: ‘etaparamaṁ sattā sukhaṁ somanassaṁ paṭisaṁvedentī’ti, idamassa nānujānāmi. Taṁ kissa hetu? Atthānanda, etamhā sukhā aññaṁ sukhaṁ abhikkantatarañca paṇītatarañca. Katamañcānanda, etamhā sukhā aññaṁ sukhaṁ abhikkantatarañca paṇītatarañca? Idhānanda, bhikkhu sabbaso nevasaññānāsaññāyatanaṁ samatikkamma saññāvedayitanirodhaṁ upasampajja viharati. Idaṁ kho, ānanda, etamhā sukhā aññaṁ sukhaṁ abhikkantatarañca paṇītatarañca.
Если кто-то скажет: «Это высочайшее удовольствие и радость, которую [только могут] переживать существа», я не соглашусь с ним в этом. И почему? Потому что есть другое удовольствие, более возвышенное и утончённое, нежели это удовольствие. И какое же это другое удовольствие? Вот, Ананда, с полным преодолением сферы ни-восприятия-ни-невосприятия бхикку входит и пребывает в прекращении восприятия и чувствования. Это другое удовольствие, более возвышенное и утончённое, нежели предыдущее удовольствие.
Ṭhānaṁ kho panetaṁ, ānanda, vijjati yaṁ aññatitthiyā paribbājakā evaṁ vadeyyuṁ: ‘saññāvedayitanirodhaṁ samaṇo gotamo āha; tañca sukhasmiṁ paññapeti. Tayidaṁ kiṁsu, tayidaṁ kathaṁsū’ti?
И может статься, Ананда, что странники – приверженцы других учений спросят: «Отшельник Готама говорит о прекращении восприятия и чувствования и [всё же] описывает это как удовольствие. Что же это? Как такое может быть?
Evaṁvādino, ānanda, aññatitthiyā paribbājakā evamassu vacanīyā: ‘na kho, āvuso, bhagavā sukhaṁyeva vedanaṁ sandhāya sukhasmiṁ paññapeti; api ca, āvuso, yattha yattha sukhaṁ upalabbhati yahiṁ yahiṁ taṁ taṁ tathāgato sukhasmiṁ paññapetī’”ti.
Странникам – приверженцам других учений, которые скажут так, следует ответить: Друзья, Благословенный описывает удовольствие не только в отношении приятного чувства. Но, друзья, Татхагата описывает как удовольствие любое удовольствие, где бы и каким бы образом оно ни обнаруживалось».
Idamavoca bhagavā. Attamano āyasmā ānando bhagavato bhāsitaṁ abhinandīti.
Так сказал Благословенный. Достопочтенный Ананда был доволен и восхитился словами Благословенного.
Bahuvedanīyasuttaṁ niṭṭhitaṁ navamaṁ.