SN 42.6 PTS SN 4.311 1. Начальник
Asibandhakaputtasutta
Асибандхакапутта
Нажмите на любое слово пали, чтобы увидеть его значение.
Ekaṁ samayaṁ bhagavā nāḷandāyaṁ viharati pāvārikambavane.
Однажды Благословенный проживал в Наланде, в манговой роще Паварики.
Atha kho asibandhakaputto gāmaṇi yena bhagavā tenupasaṅkami; upasaṅkamitvā bhagavantaṁ abhivādetvā ekamantaṁ nisīdi. Ekamantaṁ nisinno kho asibandhakaputto gāmaṇi bhagavantaṁ etadavoca:
И тогда градоначальник Асибандхакапутта подошёл к Благословенному, поклонился ему, сел рядом и сказал:
“brāhmaṇā, bhante, pacchā bhūmakā kāmaṇḍalukā sevālamālikā udakorohakā aggiparicārakā. Te mataṁ kālaṅkataṁ uyyāpenti nāma saññāpenti nāma saggaṁ nāma okkāmenti. Bhagavā pana, bhante, arahaṁ sammāsambuddho pahoti tathā kātuṁ yathā sabbo loko kāyassa bhedā paraṁ maraṇā sugatiṁ saggaṁ lokaṁ upapajjeyyā”ti?
«Уважаемый, как говорят, брахманы западного региона – те, что носят горшки для воды, носят гирлянды из водорослей, омывают себя в воде, почитают священный огонь – направляют умершего ввысь, ведут его, сопровождают к небесному миру. Но Благословенный, совершенный, полностью просветлённый, может сделать так, что с распадом тела, после смерти, весь мир мог бы переродиться в счастливом уделе, в небесном мире».
“Tena hi, gāmaṇi, taññevettha paṭipucchissāmi. Yathā te khameyya tathā naṁ byākareyyāsīti.
«Что ж, градоначальник, на этот счёт я задам тебе вопрос. Отвечай так, как сочтёшь нужным.
Taṁ kiṁ maññasi, gāmaṇi, idhassa puriso pāṇātipātī adinnādāyī kāmesumicchācārī musāvādī pisuṇavāco pharusavāco samphappalāpī abhijjhālu byāpannacitto micchādiṭṭhiko. Tamenaṁ mahājanakāyo saṅgamma samāgamma āyāceyya thomeyya pañjaliko anuparisakkeyya: ‘ayaṁ puriso kāyassa bhedā paraṁ maraṇā sugatiṁ saggaṁ lokaṁ upapajjatū’ti. Taṁ kiṁ maññasi, gāmaṇi, api nu so puriso mahato janakāyassa āyācanahetu vā thomanahetu vā pañjalikā anuparisakkanahetu vā kāyassa bhedā paraṁ maraṇā sugatiṁ saggaṁ lokaṁ upapajjeyyā”ti?
Как ты думаешь, градоначальник? Представь, как если бы человек убивал живых существ, брал то, что ему не было дано, пускался в неблагое поведение в чувственных удовольствиях, говорил ложь, говорил сеющие распри речи, говорил грубые слова, пустословил, был жадным, полным недоброжелательности, имел неправильные воззрения. И большая толпа людей собралась бы вокруг него, и они возносили бы молитвы, декламировали восхваления, обходили его вокруг в почтительном приветствии, говоря так: „С распадом тела, после смерти, пусть этот человек переродится в счастливом уделе, в небесном мире“. Как ты думаешь, градоначальник? Из-за молитв этой большой толпы людей, из-за их восхвалений, из-за их обходов вокруг в почтительном приветствии, мог бы этот человек c распадом тела, после смерти, переродиться в счастливом уделе, в небесном мире?»
“No hetaṁ, bhante”.
«Нет, уважаемый».
“Seyyathāpi, gāmaṇi, puriso mahatiṁ puthusilaṁ gambhīre udakarahade pakkhipeyya. Tamenaṁ mahā janakāyo saṅgamma samāgamma āyāceyya thomeyya pañjaliko anuparisakkeyya: ‘ummujja, bho puthusile, uplava, bho puthusile, thalamuplava, bho puthusile’ti. Taṁ kiṁ maññasi, gāmaṇi, api nu sā puthusilā mahato janakāyassa āyācanahetu vā thomanahetu vā pañjalikā anuparisakkanahetu vā ummujjeyya vā uplaveyya vā thalaṁ vā uplaveyyā”ti?
«Представь, градоначальник, как если бы человек швырнул в глубокий пруд огромный булыжник. И большая толпа людей собралась бы вокруг него, и они возносили бы молитвы, декламировали восхваления, обходили его вокруг в почтительном приветствии, говоря так: „Всплыви, дорогой булыжник! Поднимайся, дорогой булыжник! Выйди на сушу, дорогой булыжник!“ Как ты думаешь, градоначальник? Из-за молитв этой большой толпы людей, из-за их восхвалений, из-за их обхождений вокруг в почтительном приветствии, мог бы этот булыжник всплыть, подняться, выйти на сушу?»
“No hetaṁ, bhante”.
«Нет, уважаемый».
“Evameva kho, gāmaṇi, yo so puriso pāṇātipātī adinnādāyī kāmesumicchācārī musāvādī pisuṇavāco pharusavāco samphappalāpī abhijjhālu byāpannacitto micchādiṭṭhiko. Kiñcāpi taṁ mahā janakāyo saṅgamma samāgamma āyāceyya thomeyya pañjaliko anuparisakkeyya: ‘ayaṁ puriso kāyassa bhedā paraṁ maraṇā sugatiṁ saggaṁ lokaṁ upapajjatū’ti, atha kho so puriso kāyassa bhedā paraṁ maraṇā apāyaṁ duggatiṁ vinipātaṁ nirayaṁ upapajjeyya.
«Точно так же, градоначальник, если человек убивает живых существ, берёт то, что не дано… имеет неправильные воззрения, то даже если собралась бы большая толпа людей вокруг него… всё же с распадом тела, после смерти, этот человек переродился бы в состоянии лишений, в несчастливом уделе, в нижних мирах, даже в аду.
Taṁ kiṁ maññasi, gāmaṇi, idhassa puriso pāṇātipātā paṭivirato adinnādānā paṭivirato kāmesumicchācārā paṭivirato musāvādā paṭivirato pisuṇāya vācāya paṭivirato pharusāya vācāya paṭivirato samphappalāpā paṭivirato anabhijjhālu abyāpannacitto sammādiṭṭhiko. Tamenaṁ mahā janakāyo saṅgamma samāgamma āyāceyya thomeyya pañjaliko anuparisakkeyya: ‘ayaṁ puriso kāyassa bhedā paraṁ maraṇā apāyaṁ duggatiṁ vinipātaṁ nirayaṁ upapajjatū’ti. Taṁ kiṁ maññasi, gāmaṇi, api nu so puriso mahato janakāyassa āyācanahetu vā thomanahetu vā pañjalikā anuparisakkanahetu vā kāyassa bhedā paraṁ maraṇā apāyaṁ duggatiṁ vinipātaṁ nirayaṁ upapajjeyyā”ti?
Как ты думаешь, градоначальник? Представь, как если бы человек воздерживался от убийства живых существ, от взятия того, что ему не было дано, от неблагого поведения чувственных удовольствиях, от лжи, от сеющих распри речей, от грубых слов, от пустословия, и он не был жадным, не имел недоброжелательности и придерживался правильных воззрений. И большая толпа людей собралась бы вокруг него, и они возносили бы молитвы, декламировали восхваления, обходили его вокруг в почтительном приветствии, говоря так: С распадом тела, после смерти, пусть этот человек переродится в состоянии лишений, в несчастливом уделе, в нижних мирах, даже в аду“. Как ты думаешь, градоначальник? Из-за молитв этой большой толпы людей, из-за их восхвалений, из-за их обхождений вокруг в почтительном приветствии, мог бы этот человек с распадом тела, после смерти, переродиться в состоянии лишений, в несчастливом уделе, в нижних мирах, даже в аду?»
“No hetaṁ, bhante”.
«Нет, уважаемый».
“Seyyathāpi, gāmaṇi, puriso sappikumbhaṁ vā telakumbhaṁ vā gambhīre udakarahade ogāhetvā bhindeyya. Tatra yāssa sakkharā vā kaṭhalā vā sā adhogāmī assa; yañca khvassa tatra sappi vā telaṁ vā taṁ uddhaṁ gāmi assa. Tamenaṁ mahā janakāyo saṅgamma samāgamma āyāceyya thomeyya pañjaliko anuparisakkeyya: ‘osīda, bho sappitela, saṁsīda, bho sappitela, adho gaccha, bho sappitelā’ti. Taṁ kiṁ maññasi, gāmaṇi, api nu taṁ sappitelaṁ mahato janakāyassa āyācanahetu vā thomanahetu vā pañjalikā anuparisakkanahetu vā osīdeyya vā saṁsīdeyya vā adho vā gaccheyyā”ti?
«Представь, градоначальник, как если бы человек погрузил горшок с топлёным маслом или с обычным маслом в глубокий пруд и разбил его. Все осколки и фрагменты утонули бы, но топлёное масло или обычное масло всплыло бы. И большая толпа людей собралась бы вокруг него, и они возносили бы молитвы, декламировали восхваления, обходили бы его вокруг в почтительном приветствии, говоря так: «Утони, дорогое топлёное масло или обычное масло! Осядь, дорогое топлёное масло или обычное масло! Отправляйся ко дну, дорогое топлёное масло или обычное масло!» Как ты думаешь, градоначальник? Из-за молитв этой большой толпы людей, из-за их восхвалений, из-за их обходов вокруг в почтительном приветствии, могло бы это топлёное масло или простое масло утонуть, осесть, отправиться ко дну?»
“No hetaṁ, bhante”.
«Нет, уважаемый».
“Evameva kho, gāmaṇi, yo so puriso pāṇātipātā paṭivirato, adinnādānā paṭivirato, kāmesumicchācārā paṭivirato, musāvādā paṭivirato, pisuṇāya vācāya paṭivirato, pharusāya vācāya paṭivirato, samphappalāpā paṭivirato, anabhijjhālu, abyāpannacitto, sammādiṭṭhiko, kiñcāpi taṁ mahā janakāyo saṅgamma samāgamma āyāceyya thomeyya pañjaliko anuparisakkeyya: ‘ayaṁ puriso kāyassa bhedā paraṁ maraṇā apāyaṁ duggatiṁ vinipātaṁ nirayaṁ upapajjatū’ti, atha kho so puriso kāyassa bhedā paraṁ maraṇā sugatiṁ saggaṁ lokaṁ upapajjeyyā”ti.
«Точно так же, градоначальник, если человек воздерживается от убийства живых существ, от взятия того, что ему не было дано… имеет правильные воззрения, то даже если собралась бы большая толпа людей вокруг него… то всё же с распадом тела, после смерти, этот человек переродился бы в счастливом уделе, в небесном мире».
Evaṁ vutte, asibandhakaputto gāmaṇi bhagavantaṁ etadavoca: “abhikkantaṁ, bhante …pe… ajjatagge pāṇupetaṁ saraṇaṁ gatan”ti.
Когда так было сказано, градоначальник Асибандхакапутта обратился к Благословенному: «Великолепно, уважаемый! Великолепно, уважаемый! Как если бы он поставил на место то, что было перевёрнуто, раскрыл спрятанное, показал путь тому, кто потерялся, внёс лампу во тьму, чтобы зрячий да мог увидеть, точно так же Благословенный различными способами прояснил Дхамму. Я принимаю прибежище в Благословенном, прибежище в Дхамме и прибежище в Сангхе бхикку. Пусть Благословенный помнит меня как мирского последователя, принявшего в нём прибежище с этого дня и на всю жизнь».
Chaṭṭhaṁ.