DN 15 PTS DN 2.55
Mahānidānasutta
Большое наставление об обусловленности
Нажмите на любое слово пали, чтобы увидеть его значение.
1. Paṭiccasamuppāda
Обусловленное возникновение
Evaṁ me sutaṁ— ekaṁ samayaṁ bhagavā kurūsu viharati kammāsadhammaṁ nāma kurūnaṁ nigamo.
Так я слышал. Однажды Благословенный проживал среди куру. У народа куру был город под названием Каммасадхамма где он проживал.
Atha kho āyasmā ānando yena bhagavā tenupasaṅkami, upasaṅkamitvā bhagavantaṁ abhivādetvā ekamantaṁ nisīdi. Ekamantaṁ nisinno kho āyasmā ānando bhagavantaṁ etadavoca: “acchariyaṁ, bhante, abbhutaṁ, bhante. Yāva gambhīro cāyaṁ, bhante, paṭiccasamuppādo gambhīrāvabhāso ca, atha ca pana me uttānakuttānako viya khāyatī”ti.
Однажды почтенный Ананда подошёл к Благословенному, подойдя и выразив почтение, он сел в одной стороне от Благословенного. Сидя в одной стороне от него почтенный Ананда сказал Благословенному: „Это необычайно, почтенный, это невероятно, почтенный! Сколь глубоко это обусловленное возникновение и сколь глубоким выглядит, и в то же время оно кажется мне ясным как что-то ясное“.
“Mā hevaṁ, ānanda, avaca, mā hevaṁ, ānanda, avaca. Gambhīro cāyaṁ, ānanda, paṭiccasamuppādo gambhīrāvabhāso ca. Etassa, ānanda, dhammassa ananubodhā appaṭivedhā evamayaṁ pajā tantākulakajātā kulagaṇṭhikajātā muñjapabbajabhūtā apāyaṁ duggatiṁ vinipātaṁ saṁsāraṁ nātivattati.
„Не говори так, Ананда, не говори так. Это обусловленное возникновение, Ананда, глубоко и выглядит глубоким. Из-за непонимания и непостижения этого явления эти люди подобны спутанному мотку, перепутанному клубку, переплетённым травинкам и тростинкам, и не выходят за пределы низких миров, дурных уделов, миров страданий, круга перерождений.
‘Atthi idappaccayā jarāmaraṇan’ti iti puṭṭhena satā, ānanda, atthītissa vacanīyaṁ. ‘Kiṁpaccayā jarāmaraṇan’ti iti ce vadeyya, ‘jātipaccayā jarāmaraṇan’ti iccassa vacanīyaṁ.
Если спросят: „Есть ли наблюдаемое условие для старости и смерти?“, следует ответить “есть“. Если спросят: „От чего в качестве условия возникает старость и смерть?“, следует ответить: „От рождения в качестве условия возникает старость и смерть“.
‘Atthi idappaccayā jātī’ti iti puṭṭhena satā, ānanda, atthītissa vacanīyaṁ. ‘Kiṁpaccayā jātī’ti iti ce vadeyya, ‘bhavapaccayā jātī’ti iccassa vacanīyaṁ.
Если спросят: „Есть ли наблюдаемое условие для рождения?“, следует ответить “есть“. Если спросят: „От чего в качестве условия возникает рождение?“ следует ответить “От пребывания в качестве условия возникает рождение“.
‘Atthi idappaccayā bhavo’ti iti puṭṭhena satā, ānanda, atthītissa vacanīyaṁ. ‘Kiṁpaccayā bhavo’ti iti ce vadeyya, ‘upādānapaccayā bhavo’ti iccassa vacanīyaṁ.
Если спросят: „Есть ли наблюдаемое условие для пребывания?“, следует ответить “есть“. Если спросят: „От чего в качестве условия возникает пребывание?“, следует ответить: „От привязанности в качестве условия возникает пребывание“.
‘Atthi idappaccayā upādānan’ti iti puṭṭhena satā, ānanda, atthītissa vacanīyaṁ. ‘Kiṁpaccayā upādānan’ti iti ce vadeyya, ‘taṇhāpaccayā upādānan’ti iccassa vacanīyaṁ.
Если спросят: „Есть ли наблюдаемое условие для привязанности?“, следует ответить “есть“. Если спросят: „От чего в качестве условия возникает привязанность?“, следует ответить: „От жажды в качестве условия возникает привязанность“.
‘Atthi idappaccayā taṇhā’ti iti puṭṭhena satā, ānanda, atthītissa vacanīyaṁ. ‘Kiṁpaccayā taṇhā’ti iti ce vadeyya, ‘vedanāpaccayā taṇhā’ti iccassa vacanīyaṁ.
Если спросят: „Есть ли наблюдаемое условие для жажды?“, следует ответить “есть“. Если спросят: „От чего в качестве условия возникает жажда?“, следует ответить: „От ощущения в качестве условия возникает жажда“.
‘Atthi idappaccayā vedanā’ti iti puṭṭhena satā, ānanda, atthītissa vacanīyaṁ. ‘Kiṁpaccayā vedanā’ti iti ce vadeyya, ‘phassapaccayā vedanā’ti iccassa vacanīyaṁ.
Если спросят: „Есть ли наблюдаемое условие для ощущения?“, следует ответить “есть“. Если спросят: „От чего в качестве условия возникает ощущение?“, следует ответить: „От соприкосновения в качестве условия возникает ощущение“.
‘Atthi idappaccayā phasso’ti iti puṭṭhena satā, ānanda, atthītissa vacanīyaṁ. ‘Kiṁpaccayā phasso’ti iti ce vadeyya, ‘nāmarūpapaccayā phasso’ti iccassa vacanīyaṁ.
Если спросят: „Есть ли наблюдаемое условие для соприкосновения?“, следует ответить “есть“. Если спросят: „От чего в качестве условия возникает соприкосновение?“, следует ответить: „От умственно-телесного в качестве условия возникает соприкосновение“.
‘Atthi idappaccayā nāmarūpan’ti iti puṭṭhena satā, ānanda, atthītissa vacanīyaṁ. ‘Kiṁpaccayā nāmarūpan’ti iti ce vadeyya, ‘viññāṇapaccayā nāmarūpan’ti iccassa vacanīyaṁ.
Если спросят: „Есть ли наблюдаемое условие для умственно-телесного?“, следует ответить “есть“. Если спросят: „От чего в качестве условия возникает умственно-телесное?“, следует ответить: „От сознания в качестве условия возникает умственно-телесное“.
‘Atthi idappaccayā viññāṇan’ti iti puṭṭhena satā, ānanda, atthītissa vacanīyaṁ. ‘Kiṁpaccayā viññāṇan’ti iti ce vadeyya, ‘nāmarūpapaccayā viññāṇan’ti iccassa vacanīyaṁ.
Если спросят: „Есть ли наблюдаемое условие для сознания?“, следует ответить “есть“. Если спросят: „От чего в качестве условия возникает сознание?“, следует ответить: „От умственно-телесного в качестве условия возникает сознание“.
Iti kho, ānanda, nāmarūpapaccayā viññāṇaṁ, viññāṇapaccayā nāmarūpaṁ, nāmarūpapaccayā phasso, phassapaccayā vedanā, vedanāpaccayā taṇhā, taṇhāpaccayā upādānaṁ, upādānapaccayā bhavo, bhavapaccayā jāti, jātipaccayā jarāmaraṇaṁ sokaparidevadukkhadomanassupāyāsā sambhavanti. Evametassa kevalassa dukkhakkhandhassa samudayo hoti.
Так, Ананда, с сознанием в качестве условия - умственно-телесное, с умственно-телесным в качестве условия - сознание, с умственно-телесным в качестве условия - соприкосновение, с соприкосновением в качестве условия - ощущение, с ощущением в качестве условия - жажда, с жаждой в качестве условия - привязанность, с привязанностью в качестве условия - пребывание, с пребыванием в качестве условия - рождение, с рождением в качестве условия возникают старость, смерть, печаль, плач, физическая боль, умственные муки, отчаяние. Таково возникновение всей этой массы страданий.
‘Jātipaccayā jarāmaraṇan’ti iti kho panetaṁ vuttaṁ, tadānanda, imināpetaṁ pariyāyena veditabbaṁ, yathā jātipaccayā jarāmaraṇaṁ. Jāti ca hi, ānanda, nābhavissa sabbena sabbaṁ sabbathā sabbaṁ kassaci kimhici, seyyathidaṁ— devānaṁ vā devattāya, gandhabbānaṁ vā gandhabbattāya, yakkhānaṁ vā yakkhattāya, bhūtānaṁ vā bhūtattāya, manussānaṁ vā manussattāya, catuppadānaṁ vā catuppadattāya, pakkhīnaṁ vā pakkhittāya, sarīsapānaṁ vā sarīsapattāya, tesaṁ tesañca hi, ānanda, sattānaṁ tadattāya jāti nābhavissa. Sabbaso jātiyā asati jātinirodhā api nu kho jarāmaraṇaṁ paññāyethā”ti?
„Рождение обуславливает старость и смерть“, - так было сказано. И таков способ, которым можно понять как рождение обуславливает старость и смерть. Если бы рождения не было вообще, никоим образом, никем ни в каком месте, а именно дэвы в состоянии дэв, гандхаббы в состоянии гандхаббов, яккхи в состоянии яккхов, существа в состоянии существ, люди в состоянии людей, четвероногие в состоянии четвероногих, птицы в состоянии птиц, змеи в состоянии змей, то ни там ни где-либо ещё не было бы рождения существ в том состоянии. При повсеместном отсутствии рождения, при условии прекращения рождения возможно ли будет обнаружить старость и смерть?“
“No hetaṁ, bhante”.
„Конечно нет, почтенный.“
“Tasmātihānanda, eseva hetu etaṁ nidānaṁ esa samudayo esa paccayo jarāmaraṇassa, yadidaṁ jāti.
„Следовательно, такова причина, такова обусловленность, таково происхождение, таково условие старости и смерти, а именно рождение.“
‘Bhavapaccayā jātī’ti iti kho panetaṁ vuttaṁ, tadānanda, imināpetaṁ pariyāyena veditabbaṁ, yathā bhavapaccayā jāti. Bhavo ca hi, ānanda, nābhavissa sabbena sabbaṁ sabbathā sabbaṁ kassaci kimhici, seyyathidaṁ— kāmabhavo vā rūpabhavo vā arūpabhavo vā, sabbaso bhave asati bhavanirodhā api nu kho jāti paññāyethā”ti?
„Бывание обуславливает рождение“, - так было сказано. И таков способ, которым можно понять как бывание обуславливает рождение. Если бы бывания не было вообще, никоим образом, никем ни в каком месте, а именно бывание в мире страсти, бывание в мире тонких тел, бывание в бестелесном мире - при повсеместном отсутствии бывания, при условии прекращения бывания возможно ли будет обнаружить рождение?“
“No hetaṁ, bhante”.
„Конечно нет, почтенный.“
“Tasmātihānanda, eseva hetu etaṁ nidānaṁ esa samudayo esa paccayo jātiyā, yadidaṁ bhavo.
„Следовательно, такова причина, такова обусловленность, таково происхождение, таково условие рождения, а именно бывание.“
‘Upādānapaccayā bhavo’ti iti kho panetaṁ vuttaṁ, tadānanda, imināpetaṁ pariyāyena veditabbaṁ, yathā upādānapaccayā bhavo. Upādānañca hi, ānanda, nābhavissa sabbena sabbaṁ sabbathā sabbaṁ kassaci kimhici, seyyathidaṁ— kāmupādānaṁ vā diṭṭhupādānaṁ vā sīlabbatupādānaṁ vā attavādupādānaṁ vā, sabbaso upādāne asati upādānanirodhā api nu kho bhavo paññāyethā”ti?
„Привязанность обуславливает бывание“, - так было сказано. И таков способ, которым можно понять как привязанность обуславливает бывание. Если бы привязанности не было вообще, никоим образом, ни к чему нигде, а именно: привязанность к чувственным удовольствиям, привязанность к образам действия и обетам, привязанность к взглядам, привязанность к теориям о личности - при повсеместном отсутствии привязанности, при условии прекращения привязанности возможно ли будет обнаружить бывание?“
“No hetaṁ, bhante”.
„Конечно нет, почтенный.“
“Tasmātihānanda, eseva hetu etaṁ nidānaṁ esa samudayo esa paccayo bhavassa, yadidaṁ upādānaṁ.
„Следовательно, такова причина, такова обусловленность, таково происхождение, таково условие бывания, а именно привязанность.
‘Taṇhāpaccayā upādānan’ti iti kho panetaṁ vuttaṁ tadānanda, imināpetaṁ pariyāyena veditabbaṁ, yathā taṇhāpaccayā upādānaṁ. Taṇhā ca hi, ānanda, nābhavissa sabbena sabbaṁ sabbathā sabbaṁ kassaci kimhici, seyyathidaṁ— rūpataṇhā saddataṇhā gandhataṇhā rasataṇhā phoṭṭhabbataṇhā dhammataṇhā, sabbaso taṇhāya asati taṇhānirodhā api nu kho upādānaṁ paññāyethā”ti?
„Жажда обуславливает привязанность“, - так было сказано. И таков способ, которым можно понять как жажда обуславливает привязанность. Если бы жажды не было вообще, никоим образом, ни к чему нигде, а именно: жажда образного, жажда звуков, жажда запахов, жажда вкусов, жажда осязаемых предметов, жажда познаваемых явлений - при повсеместном отсутствии жажды возможно ли будет обнаружить привязанность?“
“No hetaṁ, bhante”.
„Конечно нет, почтенный.“
“Tasmātihānanda, eseva hetu etaṁ nidānaṁ esa samudayo esa paccayo upādānassa, yadidaṁ taṇhā.
„Следовательно, такова причина, такова обусловленность, таково происхождение, таково условие привязанности, а именно жажда.“
‘Vedanāpaccayā taṇhā’ti iti kho panetaṁ vuttaṁ, tadānanda, imināpetaṁ pariyāyena veditabbaṁ, yathā vedanāpaccayā taṇhā. Vedanā ca hi, ānanda, nābhavissa sabbena sabbaṁ sabbathā sabbaṁ kassaci kimhici, seyyathidaṁ— cakkhusamphassajā vedanā sotasamphassajā vedanā ghānasamphassajā vedanā jivhāsamphassajā vedanā kāyasamphassajā vedanā manosamphassajā vedanā, sabbaso vedanāya asati vedanānirodhā api nu kho taṇhā paññāyethā”ti?
„Ощущение обуславливает жажду“, - так было сказано. И таков способ, которым можно понять как ощущение обуславливает жажду. Если бы ощущения не было вообще, никоим образом, никакого нигде, а именно: ощущение, вызванное соприкосновением зрения, ощущение, вызванное соприкосновением слуха, ощущение, вызванное соприкосновением обоняния, ощущение, вызванное соприкосновением чувства вкуса, ощущение, вызванное соприкосновением осязания, ощущение, вызванное соприкосновением рассудка - при повсеместном отсутствии соприкосновения возможно ли будет обнаружить жажду?“
“No hetaṁ, bhante”.
„Конечно нет, почтенный.“
“Tasmātihānanda, eseva hetu etaṁ nidānaṁ esa samudayo esa paccayo taṇhāya, yadidaṁ vedanā.
„Следовательно, такова причина, такова обусловленность, таково происхождение, таково условие жажды, а именно ощущение.
Iti kho panetaṁ, ānanda, vedanaṁ paṭicca taṇhā, taṇhaṁ paṭicca pariyesanā, pariyesanaṁ paṭicca lābho, lābhaṁ paṭicca vinicchayo, vinicchayaṁ paṭicca chandarāgo, chandarāgaṁ paṭicca ajjhosānaṁ, ajjhosānaṁ paṭicca pariggaho, pariggahaṁ paṭicca macchariyaṁ, macchariyaṁ paṭicca ārakkho. Ārakkhādhikaraṇaṁ daṇḍādānasatthādānakalahaviggahavivādatuvaṁtuvaṁpesuññamusāvādā aneke pāpakā akusalā dhammā sambhavanti.
Так, Ананда, жажда зависит от ощущения, поиск зависит от жажды, приобретение зависит от поиска, принятие решений зависит от приобретения, желание и страсть зависят от принятия решений, пристрастие зависит от желания и страсти, собственничество зависит от пристрастия, жадность зависит от собственничества, оберегание зависит от жадности. Благодаря обереганию возникают различные дурные и неблаготворные виды поведения: взятие в руки дубин и оружий, конфликты, ссоры и размолвки, оскорбления, клевета и ложь.
‘Ārakkhādhikaraṇaṁ daṇḍādānasatthādānakalahaviggahavivādatuvaṁtuvaṁpesuññamusāvādā aneke pāpakā akusalā dhammā sambhavantī’ti iti kho panetaṁ vuttaṁ, tadānanda, imināpetaṁ pariyāyena veditabbaṁ, yathā ārakkhādhikaraṇaṁ daṇḍādānasatthādānakalahaviggahavivādatuvaṁtuvaṁpesuññamusāvādā aneke pāpakā akusalā dhammā sambhavanti. Ārakkho ca hi, ānanda, nābhavissa sabbena sabbaṁ sabbathā sabbaṁ kassaci kimhici, sabbaso ārakkhe asati ārakkhanirodhā api nu kho daṇḍādānasatthādānakalahaviggahavivādatuvaṁtuvaṁpesuññamusāvādā aneke pāpakā akusalā dhammā sambhaveyyun”ti?
„Благодаря обереганию возникают различные дурные и неблаготворные виды поведения: взятие в руки дубин и оружий, конфликты, ссоры и размолвки, оскорбления, клевета и ложь.“ - так было сказано. И таков способ, которым можно понять как возникают различные дурные и неблаготворные виды поведения: взятие в руки дубин и оружий, конфликты, ссоры и размолвки, оскорбления, клевета и ложь. Если бы оберегания не было вообще, никоим образом, никакого нигде, при повсеместном отсутствии оберегания возникли бы различные дурные и неблаготворные виды поведения: взятие в руки дубин и оружий, конфликты, ссоры и размолвки, оскорбления, клевета и ложь?“
“No hetaṁ, bhante”.
„Конечно нет, почтенный.“
“Tasmātihānanda, eseva hetu etaṁ nidānaṁ esa samudayo esa paccayo daṇḍādānasatthādānakalahaviggahavivādatuvaṁtuvaṁpesuññamusāvādānaṁ anekesaṁ pāpakānaṁ akusalānaṁ dhammānaṁ sambhavāya yadidaṁ ārakkho.
„Следовательно, такова причина, такова обусловленность, таково происхождение, таково условие различных дурных и неблаготворных видов поведения: взятиеяв руки дубин и оружий, конфликтов, ссор и размолвок, оскорблений, клеветы и лжи, а именно оберегание.
‘Macchariyaṁ paṭicca ārakkho’ti iti kho panetaṁ vuttaṁ, tadānanda, imināpetaṁ pariyāyena veditabbaṁ, yathā macchariyaṁ paṭicca ārakkho. Macchariyañca hi, ānanda, nābhavissa sabbena sabbaṁ sabbathā sabbaṁ kassaci kimhici, sabbaso macchariye asati macchariyanirodhā api nu kho ārakkho paññāyethā”ti?
„Оберегание зависит от жадности“ - так было сказано. И таков способ, которым можно понять как оберегание зависит от жадности. Если бы жадности не было вообще, никоим образом, никакого нигде, при повсеместном отсутствии жадности возможно ли будет обнаружить оберегание?“
“No hetaṁ, bhante”.
„Конечно нет, почтенный.“
“Tasmātihānanda, eseva hetu etaṁ nidānaṁ esa samudayo esa paccayo ārakkhassa, yadidaṁ macchariyaṁ.
„Следовательно, такова причина, такова обусловленность, таково происхождение, таково условие оберегания, а именно жадность.
‘Pariggahaṁ paṭicca macchariyan’ti iti kho panetaṁ vuttaṁ, tadānanda, imināpetaṁ pariyāyena veditabbaṁ, yathā pariggahaṁ paṭicca macchariyaṁ. Pariggaho ca hi, ānanda, nābhavissa sabbena sabbaṁ sabbathā sabbaṁ kassaci kimhici, sabbaso pariggahe asati pariggahanirodhā api nu kho macchariyaṁ paññāyethā”ti?
„Жадность зависит от собственничества“ - так было сказано. И таков способ, которым можно понять как жадность зависит от собственничества. Если бы собственничества не было вообще, никоим образом, никакого нигде, при повсеместном отсутствии собственничества возможно ли будет обнаружить жадность?“
“No hetaṁ, bhante”.
„Конечно нет, почтенный.“
“Tasmātihānanda, eseva hetu etaṁ nidānaṁ esa samudayo esa paccayo macchariyassa, yadidaṁ pariggaho.
„Следовательно, такова причина, такова обусловленность, таково происхождение, таково условие жадности, а именно собственничество.
‘Ajjhosānaṁ paṭicca pariggaho’ti iti kho panetaṁ vuttaṁ, tadānanda, imināpetaṁ pariyāyena veditabbaṁ, yathā ajjhosānaṁ paṭicca pariggaho. Ajjhosānañca hi, ānanda, nābhavissa sabbena sabbaṁ sabbathā sabbaṁ kassaci kimhici, sabbaso ajjhosāne asati ajjhosānanirodhā api nu kho pariggaho paññāyethā”ti?
„Собственничество зависит от пристрастия“ - так было сказано. И таков способ, которым можно понять как собственничество зависит от пристрастия. Если бы пристрастия не было вообще, никоим образом, никакого нигде, при повсеместном отсутствии пристрастия возможно ли будет обнаружить собственничество?“
“No hetaṁ, bhante”.
„Конечно нет, почтенный.“
“Tasmātihānanda, eseva hetu etaṁ nidānaṁ esa samudayo esa paccayo pariggahassa—yadidaṁ ajjhosānaṁ.
„Следовательно, такова причина, такова обусловленность, таково происхождение, таково условие собственничества, а именно пристрастие.
‘Chandarāgaṁ paṭicca ajjhosānan’ti iti kho panetaṁ vuttaṁ, tadānanda, imināpetaṁ pariyāyena veditabbaṁ, yathā chandarāgaṁ paṭicca ajjhosānaṁ. Chandarāgo ca hi, ānanda, nābhavissa sabbena sabbaṁ sabbathā sabbaṁ kassaci kimhici, sabbaso chandarāge asati chandarāganirodhā api nu kho ajjhosānaṁ paññāyethā”ti?
„Пристрастие зависит от желания и страсти“ - так было сказано. И таков способ, которым можно понять как пристрастие зависит от желания и страсти. Если бы желания и страсти не было вообще, никоим образом, никакого нигде, при повсеместном отсутствии желания и страсти возможно ли будет обнаружить пристрастие?“
“No hetaṁ, bhante”.
„Конечно нет, почтенный.“
“Tasmātihānanda, eseva hetu etaṁ nidānaṁ esa samudayo esa paccayo ajjhosānassa, yadidaṁ chandarāgo.
„Следовательно, такова причина, такова обусловленность, таково происхождение, таково условие пристрастия, а именно желание и страсть.
‘Vinicchayaṁ paṭicca chandarāgo’ti iti kho panetaṁ vuttaṁ, tadānanda, imināpetaṁ pariyāyena veditabbaṁ, yathā vinicchayaṁ paṭicca chandarāgo. Vinicchayo ca hi, ānanda, nābhavissa sabbena sabbaṁ sabbathā sabbaṁ kassaci kimhici, sabbaso vinicchaye asati vinicchayanirodhā api nu kho chandarāgo paññāyethā”ti?
„Желание и страсть зависят от принятия решений“ - так было сказано. И таков способ, которым можно понять как желание и страсть зависят от принятия решений. Если бы принятия решений не было вообще, никоим образом, никакого нигде, при повсеместном отсутствии принятия решений возможно ли будет обнаружить желание и страсть?“
“No hetaṁ, bhante”.
„Конечно нет, почтенный.“
“Tasmātihānanda, eseva hetu etaṁ nidānaṁ esa samudayo esa paccayo chandarāgassa, yadidaṁ vinicchayo.
„Следовательно, такова причина, такова обусловленность, таково происхождение, таково условие желания и страсти, а именно принятие решений.
‘Lābhaṁ paṭicca vinicchayo’ti iti kho panetaṁ vuttaṁ, tadānanda, imināpetaṁ pariyāyena veditabbaṁ, yathā lābhaṁ paṭicca vinicchayo. Lābho ca hi, ānanda, nābhavissa sabbena sabbaṁ sabbathā sabbaṁ kassaci kimhici, sabbaso lābhe asati lābhanirodhā api nu kho vinicchayo paññāyethā”ti?
„Принятие решений зависит от приобретения“ - так было сказано. И таков способ, которым можно понять как принятие решений зависит от приобретения. Если бы приобретения не было вообще, никоим образом, никакого нигде, при повсеместном отсутствии приобретения возможно ли будет обнаружить принятие решений?“
“No hetaṁ, bhante”.
„Конечно нет, почтенный.“
“Tasmātihānanda, eseva hetu etaṁ nidānaṁ esa samudayo esa paccayo vinicchayassa, yadidaṁ lābho.
„Следовательно, такова причина, такова обусловленность, таково происхождение, таково условие принятия решений, а именно приобретение.
‘Pariyesanaṁ paṭicca lābho’ti iti kho panetaṁ vuttaṁ, tadānanda, imināpetaṁ pariyāyena veditabbaṁ, yathā pariyesanaṁ paṭicca lābho. Pariyesanā ca hi, ānanda, nābhavissa sabbena sabbaṁ sabbathā sabbaṁ kassaci kimhici, sabbaso pariyesanāya asati pariyesanānirodhā api nu kho lābho paññāyethā”ti?
„Приобретение зависит от поиска“ - так было сказано. И таков способ, которым можно понять как приобретение зависит от поиска. Если бы поиска не было вообще, никоим образом, никакого нигде, при повсеместном отсутствии поиска возможно ли будет обнаружить приобретение?“
“No hetaṁ, bhante”.
„Конечно нет, почтенный.“
“Tasmātihānanda, eseva hetu etaṁ nidānaṁ esa samudayo esa paccayo lābhassa, yadidaṁ pariyesanā.
„Следовательно, такова причина, такова обусловленность, таково происхождение, таково условие приобретения, а именно поиск.
‘Taṇhaṁ paṭicca pariyesanā’ti iti kho panetaṁ vuttaṁ, tadānanda, imināpetaṁ pariyāyena veditabbaṁ, yathā taṇhaṁ paṭicca pariyesanā. Taṇhā ca hi, ānanda, nābhavissa sabbena sabbaṁ sabbathā sabbaṁ kassaci kimhici, seyyathidaṁ— kāmataṇhā bhavataṇhā vibhavataṇhā, sabbaso taṇhāya asati taṇhānirodhā api nu kho pariyesanā paññāyethā”ti?
„Поиск зависит от жажды“- так было сказано. И таков способ, которым можно понять как поиск зависит от жажды. Если бы жажды не было вообще, никоим образом, никакой нигде, а именно жажды чувственных удовольствий, жажды якобы вечно существующего или жажды якобы полностью уничтожающегося, при повсеместном отсутствии жажды возможно ли будет обнаружить поиск?“
“No hetaṁ, bhante”.
„Конечно нет, почтенный.“
“Tasmātihānanda, eseva hetu etaṁ nidānaṁ esa samudayo esa paccayo pariyesanāya, yadidaṁ taṇhā. Iti kho, ānanda, ime dve dhammā dvayena vedanāya ekasamosaraṇā bhavanti.
„Следовательно, такова причина, такова обусловленность, таково происхождение, таково условие поиска, а именно жажда. Так, Ананда, эти два явления, будучи двумя, объединяются в одно в ощущении.
‘Phassapaccayā vedanā’ti iti kho panetaṁ vuttaṁ, tadānanda, imināpetaṁ pariyāyena veditabbaṁ, yathā phassapaccayā vedanā. Phasso ca hi, ānanda, nābhavissa sabbena sabbaṁ sabbathā sabbaṁ kassaci kimhici, seyyathidaṁ— cakkhusamphasso sotasamphasso ghānasamphasso jivhāsamphasso kāyasamphasso manosamphasso, sabbaso phasse asati phassanirodhā api nu kho vedanā paññāyethā”ti?
„Соприкосновение обуславливает ощущение“, - так было сказано. И таков способ, которым можно понять как соприкосновение обуславливает ощущение. Если бы соприкосновения не было вообще, никоим образом, никакого нигде, а именно: соприкосновение зрения, соприкосновение слуха, соприкосновение обоняния, соприкосновение чувства вкуса, соприкосновение осязания, соприкосновение рассудка - при повсеместном отсутствии соприкосновения возможно ли будет обнаружить ощущение?“
“No hetaṁ, bhante”.
„Конечно нет, почтенный.“
“Tasmātihānanda, eseva hetu etaṁ nidānaṁ esa samudayo esa paccayo vedanāya, yadidaṁ phasso.
„Следовательно, такова причина, такова обусловленность, таково происхождение, таково условие ощущения, а именно соприкосновение.“
‘Nāmarūpapaccayā phasso’ti iti kho panetaṁ vuttaṁ, tadānanda, imināpetaṁ pariyāyena veditabbaṁ, yathā nāmarūpapaccayā phasso. Yehi, ānanda, ākārehi yehi liṅgehi yehi nimittehi yehi uddesehi nāmakāyassa paññatti hoti, tesu ākāresu tesu liṅgesu tesu nimittesu tesu uddesesu asati api nu kho rūpakāye adhivacanasamphasso paññāyethā”ti?
„Умственно-телесное обуславливает соприкосновение“, - так было сказано. И таков способ, которым можно понять как умственно-телесное обуславливает соприкосновение. Если бы те качества, черты, признаки и указатели, посредством которых есть описание умственного тела полностью отсутствовали, возможно ли будет обнаружить соприкосновение обозначения в материальном теле?“
“No hetaṁ, bhante”.
„Конечно нет, почтенный.“
“Yehi, ānanda, ākārehi yehi liṅgehi yehi nimittehi yehi uddesehi rūpakāyassa paññatti hoti, tesu ākāresu …pe… tesu uddesesu asati api nu kho nāmakāye paṭighasamphasso paññāyethā”ti?
Если бы те качества, черты, признаки и указатели, посредством которых есть описание материального тела полностью отсутствовали, возможно ли будет обнаружить соприкосновение воздействия в умственном теле?“
“No hetaṁ, bhante”.
„Конечно нет, почтенный.“
“Yehi, ānanda, ākārehi …pe… yehi uddesehi nāmakāyassa ca rūpakāyassa ca paññatti hoti, tesu ākāresu …pe… tesu uddesesu asati api nu kho adhivacanasamphasso vā paṭighasamphasso vā paññāyethā”ti?
„Если бы те качества, черты, признаки и указатели, посредством которых есть описание умственного тела и материального тела полностью отсутствовали, возможно ли будет обнаружить соприкосновение обозначения и соприкосновение воздействия?“
“No hetaṁ, bhante”.
„Конечно нет, почтенный.“
“Yehi, ānanda, ākārehi …pe… yehi uddesehi nāmarūpassa paññatti hoti, tesu ākāresu …pe… tesu uddesesu asati api nu kho phasso paññāyethā”ti?
„Если бы те качества, черты, признаки и указатели, посредством которых есть описание умственно-телесного полностью отсутствовали, возможно ли будет обнаружить соприкосновение?“
“No hetaṁ, bhante”.
„Конечно нет, почтенный.“
“Tasmātihānanda, eseva hetu etaṁ nidānaṁ esa samudayo esa paccayo phassassa, yadidaṁ nāmarūpaṁ.
„Следовательно, такова причина, такова обусловленность, таково происхождение, таково условие соприкосновения, а именно умственно-телесное.“
‘Viññāṇapaccayā nāmarūpan’ti iti kho panetaṁ vuttaṁ, tadānanda, imināpetaṁ pariyāyena veditabbaṁ, yathā viññāṇapaccayā nāmarūpaṁ. Viññāṇañca hi, ānanda, mātukucchismiṁ na okkamissatha, api nu kho nāmarūpaṁ mātukucchismiṁ samuccissathā”ti?
„Сознание обуславливает умственно-телесное“, - так было сказано. И таков способ, которым можно понять как сознание обуславливает умственно-телесное. Если сознание не снизойдёт в чрево матери, обретёт ли умственно-телесное определённую форму в чреве?“
“No hetaṁ, bhante”.
„Конечно нет, почтенный.“
“Viññāṇañca hi, ānanda, mātukucchismiṁ okkamitvā vokkamissatha, api nu kho nāmarūpaṁ itthattāya abhinibbattissathā”ti?
„Если, после снисхождения в чрево сознание покинет его, сформируется ли умственно-телесное для этого мира?“
“No hetaṁ, bhante”.
„Конечно нет, почтенный.“
“Viññāṇañca hi, ānanda, daharasseva sato vocchijjissatha kumārakassa vā kumārikāya vā, api nu kho nāmarūpaṁ vuddhiṁ virūḷhiṁ vepullaṁ āpajjissathā”ti?
„Если сознание маленького мальчика или девочки будет отсечено, достигнет ли умственно-телесное роста, изобилия и зрелости?“
“No hetaṁ, bhante”.
„Конечно нет, почтенный.“
“Tasmātihānanda, eseva hetu etaṁ nidānaṁ esa samudayo esa paccayo nāmarūpassa—yadidaṁ viññāṇaṁ.
„Следовательно, такова причина, такова обусловленность, таково происхождение, таково условие умственно-телесного, а именно сознание.“
‘Nāmarūpapaccayā viññāṇan’ti iti kho panetaṁ vuttaṁ, tadānanda, imināpetaṁ pariyāyena veditabbaṁ, yathā nāmarūpapaccayā viññāṇaṁ. Viññāṇañca hi, ānanda, nāmarūpe patiṭṭhaṁ na labhissatha, api nu kho āyatiṁ jātijarāmaraṇaṁ dukkhasamudayasambhavo paññāyethā”ti?
„Умственно-телесное обуславливает сознание“ - так было сказано. И таков способ понять как умственно-телесное обуславливает сознание. Если сознание не закрепится в умственно-телесном, можно ли будет обнаружить появление рождения, старости, смерти и страдания в будущем?“
“No hetaṁ, bhante”.
„Конечно нет, почтенный.“
“Tasmātihānanda, eseva hetu etaṁ nidānaṁ esa samudayo esa paccayo viññāṇassa yadidaṁ nāmarūpaṁ. Ettāvatā kho, ānanda, jāyetha vā jīyetha vā mīyetha vā cavetha vā upapajjetha vā. Ettāvatā adhivacanapatho, ettāvatā niruttipatho, ettāvatā paññattipatho, ettāvatā paññāvacaraṁ, ettāvatā vaṭṭaṁ vattati itthattaṁ paññāpanāya yadidaṁ nāmarūpaṁ saha viññāṇena aññamaññapaccayatā pavattati.
„Следовательно, такова причина, такова обусловленность, таково происхождение, таково условие сознания, а именно умственно-телесное.“ Благодаря лишь этому можно родиться, постареть, умереть, уйти и возродиться. Благодаря лишь этому есть путь для обозначения, путь для языка, путь для описания, благодаря лишь этому есть сфера для мудрости, благодаря этому цикл функционирует для описания этого состояния существования, а именно когда существует умственно-телесное вместе с сознанием.
2. Attapaññatti
Описания себя
Kittāvatā ca, ānanda, attānaṁ paññapento paññapeti? Rūpiṁ vā hi, ānanda, parittaṁ attānaṁ paññapento paññapeti: ‘rūpī me paritto attā’ti. Rūpiṁ vā hi, ānanda, anantaṁ attānaṁ paññapento paññapeti: ‘rūpī me ananto attā’ti. Arūpiṁ vā hi, ānanda, parittaṁ attānaṁ paññapento paññapeti: ‘arūpī me paritto attā’ti. Arūpiṁ vā hi, ānanda, anantaṁ attānaṁ paññapento paññapeti: ‘arūpī me ananto attā’ti.
Ананда, какими способами описывающий себя описывает его? Он, описывая себя как нечто материальное и ограниченное, описывает его так: „Являющееся мной материально и ограниченно“. Или, описывая себя как нечто материальное и неограниченное, описывает его так: „Являющееся мной материально и неограниченно“. Или, описывая себя как нечто нематериальное и ограниченное, описывает его так: „Являющееся мной нематериально и ограниченно“. Или, описывая себя как нечто нематериальное и неограниченное, описывает его так: „Являющееся мной нематериально и неограниченно“.
Tatrānanda, yo so rūpiṁ parittaṁ attānaṁ paññapento paññapeti. Etarahi vā so rūpiṁ parittaṁ attānaṁ paññapento paññapeti, tattha bhāviṁ vā so rūpiṁ parittaṁ attānaṁ paññapento paññapeti, ‘atathaṁ vā pana santaṁ tathattāya upakappessāmī’ti iti vā panassa hoti. Evaṁ santaṁ kho, ānanda, rūpiṁ parittattānudiṭṭhi anusetīti iccālaṁ vacanāya.
Здесь, Ананда, тот, кто описывает себя как нечто материальное и ограниченное описывает этого себя (существующим только) в настоящем или он описывает этого себя (существующим) там в будущем или он думает: „То, что не так, я обращу в такое состояние“. Раз так, можно сказать, что в основе этого лежит устоявшийся взгляд (на себя) как на нечто материальное и ограниченное.
Tatrānanda, yo so rūpiṁ anantaṁ attānaṁ paññapento paññapeti. Etarahi vā so rūpiṁ anantaṁ attānaṁ paññapento paññapeti, tattha bhāviṁ vā so rūpiṁ anantaṁ attānaṁ paññapento paññapeti, ‘atathaṁ vā pana santaṁ tathattāya upakappessāmī’ti iti vā panassa hoti. Evaṁ santaṁ kho, ānanda, rūpiṁ anantattānudiṭṭhi anusetīti iccālaṁ vacanāya. Tatrānanda, yo so arūpiṁ parittaṁ attānaṁ paññapento paññapeti. Etarahi vā so arūpiṁ parittaṁ attānaṁ paññapento paññapeti, tattha bhāviṁ vā so arūpiṁ parittaṁ attānaṁ paññapento paññapeti, ‘atathaṁ vā pana santaṁ tathattāya upakappessāmī’ti iti vā panassa hoti. Evaṁ santaṁ kho, ānanda, arūpiṁ parittattānudiṭṭhi anusetīti iccālaṁ vacanāya. Tatrānanda, yo so arūpiṁ anantaṁ attānaṁ paññapento paññapeti. Etarahi vā so arūpiṁ anantaṁ attānaṁ paññapento paññapeti, tattha bhāviṁ vā so arūpiṁ anantaṁ attānaṁ paññapento paññapeti, ‘atathaṁ vā pana santaṁ tathattāya upakappessāmī’ti iti vā panassa hoti. Evaṁ santaṁ kho, ānanda, arūpiṁ anantattānudiṭṭhi anusetīti iccālaṁ vacanāya. Ettāvatā kho, ānanda, attānaṁ paññapento paññapeti.
Тот, кто описывает себя как нечто материальное и неограниченное описывает этого себя (существующим только) в настоящем или он описывает этого себя (существующим) там в будущем или он думает: „То, что не так, я обращу в такое состояние“. Раз так, можно сказать, что в основе этого лежит устоявшийся взгляд (на себя) как на нечто материальное и неограниченное. Тот, описывает себя как нечто нематериальное и ограниченное описывает этого себя (существующим только) в настоящем или он описывает этого себя (существующим) там в будущем или он думает: „То, что не так, я обращу в такое состояние“. Раз так, можно сказать, что в основе этого лежит устоявшийся взгляд (на себя) как на нечто нематериальное и ограниченное. Тот, кто описывает себя как нечто нематериальное и неограниченное описывает этого себя (существующим только) в настоящем или он описывает этого себя (существующим) там в будущем или он думает: „То, что не так, я обращу в такое состояние“. Раз так, можно сказать, что в основе этого лежит устоявшийся взгляд (на себя) как на нечто нематериальное и неограниченное. Вот такими способами, Ананда, описывающий себя описывает его.
3. Naattapaññatti
Неописания себя
Kittāvatā ca, ānanda, attānaṁ na paññapento na paññapeti? Rūpiṁ vā hi, ānanda, parittaṁ attānaṁ na paññapento na paññapeti: ‘rūpī me paritto attā’ti. Rūpiṁ vā hi, ānanda, anantaṁ attānaṁ na paññapento na paññapeti: ‘rūpī me ananto attā’ti. Arūpiṁ vā hi, ānanda, parittaṁ attānaṁ na paññapento na paññapeti: ‘arūpī me paritto attā’ti. Arūpiṁ vā hi, ānanda, anantaṁ attānaṁ na paññapento na paññapeti: ‘arūpī me ananto attā’ti.
Ананда, какими способами неописывающий себя не описывает его? Он, не описывая себя как нечто материальное и ограниченное, не описывает его так: „Являющееся мной материально и ограниченно“. Или, не описывая себя как нечто материальное и неограниченное, не описывает его так: „Являющееся мной материально и неограниченно“. Или, не описывая себя как нечто нематериальное и ограниченное, не описывает его так: „Являющееся мной нематериально и ограниченно“. Или, не описывая себя как нечто нематериальное и неограниченное, не описывает его так: „Являющееся мной нематериально и неограниченно“.
Tatrānanda, yo so rūpiṁ parittaṁ attānaṁ na paññapento na paññapeti. Etarahi vā so rūpiṁ parittaṁ attānaṁ na paññapento na paññapeti, tattha bhāviṁ vā so rūpiṁ parittaṁ attānaṁ na paññapento na paññapeti, ‘atathaṁ vā pana santaṁ tathattāya upakappessāmī’ti iti vā panassa na hoti. Evaṁ santaṁ kho, ānanda, rūpiṁ parittattānudiṭṭhi nānusetīti iccālaṁ vacanāya. Tatrānanda, yo so rūpiṁ anantaṁ attānaṁ na paññapento na paññapeti. Etarahi vā so rūpiṁ anantaṁ attānaṁ na paññapento na paññapeti, tattha bhāviṁ vā so rūpiṁ anantaṁ attānaṁ na paññapento na paññapeti, ‘atathaṁ vā pana santaṁ tathattāya upakappessāmī’ti iti vā panassa na hoti. Evaṁ santaṁ kho, ānanda, rūpiṁ anantattānudiṭṭhi nānusetīti iccālaṁ vacanāya. Tatrānanda, yo so arūpiṁ parittaṁ attānaṁ na paññapento na paññapeti. Etarahi vā so arūpiṁ parittaṁ attānaṁ na paññapento na paññapeti, tattha bhāviṁ vā so arūpiṁ parittaṁ attānaṁ na paññapento na paññapeti, ‘atathaṁ vā pana santaṁ tathattāya upakappessāmī’ti iti vā panassa na hoti. Evaṁ santaṁ kho, ānanda, arūpiṁ parittattānudiṭṭhi nānusetīti iccālaṁ vacanāya. Tatrānanda, yo so arūpiṁ anantaṁ attānaṁ na paññapento na paññapeti. Etarahi vā so arūpiṁ anantaṁ attānaṁ na paññapento na paññapeti, tattha bhāviṁ vā so arūpiṁ anantaṁ attānaṁ na paññapento na paññapeti, ‘atathaṁ vā pana santaṁ tathattāya upakappessāmī’ti iti vā panassa na hoti. Evaṁ santaṁ kho, ānanda, arūpiṁ anantattānudiṭṭhi nānusetīti iccālaṁ vacanāya. Ettāvatā kho, ānanda, attānaṁ na paññapento na paññapeti.
Здесь, Ананда, тот, кто не описывает себя как нечто материальное и ограниченное ни описывает этого себя (существующим только) в настоящем, ни описывает этого себя (существующим) там в будущем, ни думает: „То, что не так, я обращу в такое состояние“. Раз так, можно сказать, что в основе этого не лежит устоявшийся взгляд (на себя) как на нечто материальное и ограниченное. Тот, кто не описывает себя как нечто материальное и неограниченное ни описывает этого себя (существующим только) в настоящем, ни описывает этого себя (существующим) там в будущем, ни думает: „То, что не так, я обращу в такое состояние“. Раз так, можно сказать, что в основе этого не лежит устоявшийся взгляд (на себя) как на нечто материальное и неограниченное. Тот, кто не описывает себя как нечто нематериальное и ограниченное ни описывает этого себя (существующим только) в настоящем, ни описывает этого себя (существующим) там в будущем, ни думает: „То, что не так, я обращу в такое состояние“. Раз так, можно сказать, что в основе этого не лежит устоявшийся взгляд (на себя) как на нечто нематериальное и ограниченное. Тот, кто описывает себя как нечто нематериальное и неограниченное ни описывает этого себя (существующим только) в настоящем, ни описывает этого себя (существующим) там в будущем, ни думает: „То, что не так, я обращу в такое состояние“. Раз так, можно сказать, что в основе этого не лежит устоявшийся взгляд (на себя) как на нечто нематериальное и неограниченное. Вот такими способами, Ананда, неописывающий себя не описывает его.
4. Attasamanupassanā
Положения о себе
Kittāvatā ca, ānanda, attānaṁ samanupassamāno samanupassati? Vedanaṁ vā hi, ānanda, attānaṁ samanupassamāno samanupassati: ‘vedanā me attā’ti. ‘Na heva kho me vedanā attā, appaṭisaṁvedano me attā’ti iti vā hi, ānanda, attānaṁ samanupassamāno samanupassati. ‘Na heva kho me vedanā attā, nopi appaṭisaṁvedano me attā, attā me vediyati, vedanādhammo hi me attā’ti iti vā hi, ānanda, attānaṁ samanupassamāno samanupassati.
Ананда, какими способами полагающий о себе полагает о нём? Полагающий о себе полагает ощущение собой, утверждая: „Ощущение является мной“. Или он полагает: „Ощущение не является мной, являющееся мной не испытывает ощущений“. Или он полагает: „Ощущение не является мной, но являющееся мной не лишено способности испытывать ощущение. Являющееся мной ощущает, ведь оно подвергается ощущениям.“
Tatrānanda, yo so evamāha: ‘vedanā me attā’ti, so evamassa vacanīyo: ‘tisso kho imā, āvuso, vedanā— sukhā vedanā dukkhā vedanā adukkhamasukhā vedanā. Imāsaṁ kho tvaṁ tissannaṁ vedanānaṁ katamaṁ attato samanupassasī’ti? Yasmiṁ, ānanda, samaye sukhaṁ vedanaṁ vedeti, neva tasmiṁ samaye dukkhaṁ vedanaṁ vedeti, na adukkhamasukhaṁ vedanaṁ vedeti; sukhaṁyeva tasmiṁ samaye vedanaṁ vedeti. Yasmiṁ, ānanda, samaye dukkhaṁ vedanaṁ vedeti, neva tasmiṁ samaye sukhaṁ vedanaṁ vedeti, na adukkhamasukhaṁ vedanaṁ vedeti; dukkhaṁyeva tasmiṁ samaye vedanaṁ vedeti. Yasmiṁ, ānanda, samaye adukkhamasukhaṁ vedanaṁ vedeti, neva tasmiṁ samaye sukhaṁ vedanaṁ vedeti, na dukkhaṁ vedanaṁ vedeti; adukkhamasukhaṁyeva tasmiṁ samaye vedanaṁ vedeti.
Здесь, Ананда, у того, кто говорит „Ощущение является мной“ следует спросить: „Друг, есть эти три вида ощущений: приятное ощущение, мучительное ощущение и ни приятное ни мучительное ощущение. Из этих трёх видов ощущений какое вы полагаете собой?“ Ананда, в то время, когда некто испытывает приятное ощущение, он в то же самое время не испытывает мучительное ощущение или ни приятное ни мучительное ощущение. В это время он испытывает только приятное ощущение. В то время, когда некто испытывает мучительное ощущение, он в то же самое время не испытывает приятное ощущение или ни приятное ни мучительное ощущение. В это время он испытывает только мучительное ощущение. В то время, когда некто испытывает ни приятное ни мучительное ощущение, он в то же самое время не испытывает приятное ощущение или мучительное ощущение. В это время он испытывает только ни приятное ни мучительное ощущение.
Sukhāpi kho, ānanda, vedanā aniccā saṅkhatā paṭiccasamuppannā khayadhammā vayadhammā virāgadhammā nirodhadhammā. Dukkhāpi kho, ānanda, vedanā aniccā saṅkhatā paṭiccasamuppannā khayadhammā vayadhammā virāgadhammā nirodhadhammā. Adukkhamasukhāpi kho, ānanda, vedanā aniccā saṅkhatā paṭiccasamuppannā khayadhammā vayadhammā virāgadhammā nirodhadhammā. Tassa sukhaṁ vedanaṁ vediyamānassa ‘eso me attā’ti hoti. Tassāyeva sukhāya vedanāya nirodhā ‘byagā me attā’ti hoti. Dukkhaṁ vedanaṁ vediyamānassa ‘eso me attā’ti hoti. Tassāyeva dukkhāya vedanāya nirodhā ‘byagā me attā’ti hoti. Adukkhamasukhaṁ vedanaṁ vediyamānassa ‘eso me attā’ti hoti. Tassāyeva adukkhamasukhāya vedanāya nirodhā ‘byagā me attā’ti hoti. Iti so diṭṭheva dhamme aniccasukhadukkhavokiṇṇaṁ uppādavayadhammaṁ attānaṁ samanupassamāno samanupassati, yo so evamāha: ‘vedanā me attā’ti. Tasmātihānanda, etena petaṁ nakkhamati: ‘vedanā me attā’ti samanupassituṁ.
Ананда, приятное ощущение преходяще, сконструированно, обусловленно возникшее, подвержено разрушению, распаду, затуханию, прекращению. Мучительное ощущение преходяще, сконструированно, обусловленно возникшее, подвержено разрушению, распаду, затуханию, прекращению. Ни мучительное ни приятное ощущение преходяще, сконструированно, обусловленно возникшее, подвержено разрушению, распаду, затуханию, прекращению. Если, испытывая приятное ощущение, некто думает: „Это является мной“, то, с прекращением этого приятного ощущения он думает: „Являющееся мной исчезло“. Если, испытывая мучительное ощущение, некто думает: „Это является мной“, то, с прекращением этого мучительного ощущения он думает: „Являющееся мной исчезло“. Если, испытывая ни мучительное ни приятное ощущение, некто думает: „Это является мной“, то, с прекращением этого ни мучительного ни приятного ощущения он думает: „Являющееся мной исчезло“. Следовательно тот, кто полагает “Ощущение является мной“ считает собой нечто, что уже здесь и сейчас преходяще, смесь приятного и мучительного, подвержено возникновению и распаду. Следовательно, Ананда, из-за этого не надлежит полагать: „Ощущение является мной“.
Tatrānanda, yo so evamāha: ‘na heva kho me vedanā attā, appaṭisaṁvedano me attā’ti, so evamassa vacanīyo: ‘yattha panāvuso, sabbaso vedayitaṁ natthi api nu kho, tattha “ayamahamasmī”ti siyā’”ti?
Того, кто утверждает „Ощущение не является мной, являющееся мной не испытывает ощущений“, следует спросить: „Друг, там где вообще ничего не испытывается, может ли возникнуть мысль “я есть“?“.
“No hetaṁ, bhante”.
„Конечно нет, почтенный“.
“Tasmātihānanda, etena petaṁ nakkhamati: ‘na heva kho me vedanā attā, appaṭisaṁvedano me attā’ti samanupassituṁ.
Следовательно, Ананда, из-за этого не надлежит полагать: „Ощущение не является мной, являющееся мной не испытывает ощущений“.
Tatrānanda, yo so evamāha: ‘na heva kho me vedanā attā, nopi appaṭisaṁvedano me attā, attā me vediyati, vedanādhammo hi me attā’ti. So evamassa vacanīyo— vedanā ca hi, āvuso, sabbena sabbaṁ sabbathā sabbaṁ aparisesā nirujjheyyuṁ. Sabbaso vedanāya asati vedanānirodhā api nu kho tattha ‘ayamahamasmī’ti siyā”ti?
Того, кто утверждает: „Ощущение не является мной, но являющееся мной не лишено способности испытывать ощущение. Являющееся мной ощущает, ведь оно подвергается ощущениям.“ следует спросить: „Друг, если ощущение полностью и безостаточно прекратится то, в при полном отсутствии ощущения, с прекращением ощущения, может ли возникнуть мысль “я есть“?“.
“No hetaṁ, bhante”.
„Конечно нет, почтенный“.
“Tasmātihānanda, etena petaṁ nakkhamati: ‘na heva kho me vedanā attā, nopi appaṭisaṁvedano me attā, attā me vediyati, vedanādhammo hi me attā’ti samanupassituṁ.
Следовательно, Ананда, из-за этого не надлежит полагать: „Ощущение не является мной, но являющееся мной не лишено способности испытывать ощущение. Являющееся мной ощущает, ведь оно подвергается ощущениям.“
Yato kho, ānanda, bhikkhu neva vedanaṁ attānaṁ samanupassati, nopi appaṭisaṁvedanaṁ attānaṁ samanupassati, nopi ‘attā me vediyati, vedanādhammo hi me attā’ti samanupassati. So evaṁ na samanupassanto na ca kiñci loke upādiyati, anupādiyaṁ na paritassati, aparitassaṁ paccattaññeva parinibbāyati, ‘khīṇā jāti, vusitaṁ brahmacariyaṁ, kataṁ karaṇīyaṁ, nāparaṁ itthattāyā’ti pajānāti.
Когда бхикку не полагает ощущение собой, не полагает себя не испытывающим ощущений и не полагает “Являющееся мной ощущает, ведь оно подвергается ощущениям.“ то, не полагая таким образом он ничто в мире не присваивает. Не присваивая он не колеблется. Не колеблясь он лично достигает Ниббаны. Он понимает: „Положен конец рождению, прожита возвышенная жизнь, выполнено подлежащее выполнению, ничего за этим больше нет.“
Evaṁ vimuttacittaṁ kho, ānanda, bhikkhuṁ yo evaṁ vadeyya: ‘hoti tathāgato paraṁ maraṇā itissa diṭṭhī’ti, tadakallaṁ. ‘Na hoti tathāgato paraṁ maraṇā itissa diṭṭhī’ti, tadakallaṁ. ‘Hoti ca na ca hoti tathāgato paraṁ maraṇā itissa diṭṭhī’ti, tadakallaṁ. ‘Neva hoti na na hoti tathāgato paraṁ maraṇā itissa diṭṭhī’ti, tadakallaṁ.
Если кто-то скажет о бхикку, чей ум освобождён таким образом, что он придерживается взгляда „Татхагата существует после смерти“ - это будет неуместно; или он придерживается взгляда “Татхагата не существует после смерти“ - это будет неуместно; или он придерживается взгляда “Татхагата существует и не существует после смерти“ - это будет неуместно; или он придерживается взгляда “Татхагата ни существует ни не существует после смерти“ - это будет неуместно.
Taṁ kissa hetu? Yāvatā, ānanda, adhivacanaṁ yāvatā adhivacanapatho, yāvatā nirutti yāvatā niruttipatho, yāvatā paññatti yāvatā paññattipatho, yāvatā paññā yāvatā paññāvacaraṁ, yāvatā vaṭṭaṁ, yāvatā vaṭṭati, tadabhiññāvimutto bhikkhu, tadabhiññāvimuttaṁ bhikkhuṁ ‘na jānāti na passati itissa diṭṭhī’ti, tadakallaṁ.
А по какой причине? Потому что этот бхикку освобождён непосредственным знанием следующего: масштаб обозначения и масштаб пути обозначения, масштаб языка и масштаб пути языка, масштаб описания и масштаб пути описания, масштаб мудрости и масштаб сферы мудрости, масштаб цикла и масштаб, в котором функционирует цикл. Сказать о бхикку, который освобождён непосредственным знанием этого: „Он не знает и не видит“ - это будет неуместно.
5. Sattaviññāṇaṭṭhiti
Семь обителей сознания
Satta kho, ānanda, viññāṇaṭṭhitiyo, dve āyatanāni. Katamā satta?
Ананда, это семь обителей сознания и две сферы. Какие эти семь?
Santānanda, sattā nānattakāyā nānattasaññino, seyyathāpi manussā, ekacce ca devā, ekacce ca vinipātikā. Ayaṁ paṭhamā viññāṇaṭṭhiti.
Есть, Ананда, существа, различающиеся телом и различающиеся распознаванием, такие как люди, некоторые дэвы и некоторые существа в низших мирах. Такова первая обитель сознания.
Santānanda, sattā nānattakāyā ekattasaññino, seyyathāpi devā brahmakāyikā paṭhamābhinibbattā. Ayaṁ dutiyā viññāṇaṭṭhiti.
Есть существа, различающиеся телом , но с одинаковым распознаванием, такие как дэвы свиты брахмы, которые порождаются первым уровнем поглощённости ума. Такова вторая обитель сознания.
Santānanda, sattā ekattakāyā nānattasaññino, seyyathāpi devā ābhassarā. Ayaṁ tatiyā viññāṇaṭṭhiti.
Есть существа с одинаковыми телами, но различающиеся в распознавании, такие как сияющие дэвы. Такова третья обитель сознания.
Santānanda, sattā ekattakāyā ekattasaññino, seyyathāpi devā subhakiṇhā. Ayaṁ catutthī viññāṇaṭṭhiti.
Есть существа с одинаковыми телами, и одинаковым распознаванием, такие как дэвы всеобщей красоты. Такова четвёртая обитель сознания.
Santānanda, sattā sabbaso rūpasaññānaṁ samatikkamā paṭighasaññānaṁ atthaṅgamā nānattasaññānaṁ amanasikārā ‘ananto ākāso’ti ākāsānañcāyatanūpagā. Ayaṁ pañcamī viññāṇaṭṭhiti.
Есть существа, которые, путём полного выхода за пределы распознавания материи, избавившись от распознавания раздражения, не обращая внимания на распознавание многообразия, думая “пространство безгранично“ приходят в сферу безграничного пространства. Такова пятая обитель сознания.
Santānanda, sattā sabbaso ākāsānañcāyatanaṁ samatikkamma ‘anantaṁ viññāṇan’ti viññāṇañcāyatanūpagā. Ayaṁ chaṭṭhī viññāṇaṭṭhiti.
Есть существа, которые, полностью выйдя за пределы сферы безграничного пространства, думая “сознание безгранично“, приходят к сфере безграничного сознания. Такова шестая обитель сознания.
Santānanda, sattā sabbaso viññāṇañcāyatanaṁ samatikkamma ‘natthi kiñcī’ti ākiñcaññāyatanūpagā. Ayaṁ sattamī viññāṇaṭṭhiti.
Есть существа, которые, полностью выйдя за пределы сферы безграничного сознания, думая: „ничего нет“, приходят к сфере отсутствия чего бы то ни было. Такова седьмая обитель сознания.
Asaññasattāyatanaṁ nevasaññānāsaññāyatanameva dutiyaṁ.
Сфера существ, не имеющих способности распознавания и сфера ни распознавания ни отсутствия распознавания - (это две сферы).
Tatrānanda, yāyaṁ paṭhamā viññāṇaṭṭhiti nānattakāyā nānattasaññino, seyyathāpi manussā, ekacce ca devā, ekacce ca vinipātikā. Yo nu kho, ānanda, tañca pajānāti, tassā ca samudayaṁ pajānāti, tassā ca atthaṅgamaṁ pajānāti, tassā ca assādaṁ pajānāti, tassā ca ādīnavaṁ pajānāti, tassā ca nissaraṇaṁ pajānāti, kallaṁ nu tena tadabhinanditun”ti?
Там, Ананда, первая обитель сознания, состояние существ, различающихся телом и различающихся распознаванием, а именно люди, некоторые дэвы и некоторые существа в низших мирах — если некто познаёт (это) и если некто познаёт его происхождение, его прекращение, его усладу, его изъян и освобождение от него, надлежит ли ему искать наслаждение в нём?
“No hetaṁ, bhante” …pe…
„Конечно нет, почтенный“ …
“tatrānanda, yamidaṁ asaññasattāyatanaṁ. Yo nu kho, ānanda, tañca pajānāti, tassa ca samudayaṁ pajānāti, tassa ca atthaṅgamaṁ pajānāti, tassa ca assādaṁ pajānāti, tassa ca ādīnavaṁ pajānāti, tassa ca nissaraṇaṁ pajānāti, kallaṁ nu tena tadabhinanditun”ti? “No hetaṁ, bhante”. “Tatrānanda, yamidaṁ nevasaññānāsaññāyatanaṁ. Yo nu kho, ānanda, tañca pajānāti, tassa ca samudayaṁ pajānāti, tassa ca atthaṅgamaṁ pajānāti, tassa ca assādaṁ pajānāti, tassa ca ādīnavaṁ pajānāti, tassa ca nissaraṇaṁ pajānāti, kallaṁ nu tena tadabhinanditun”ti? “No hetaṁ, bhante”.
Там, Ананда, сфера не имеющих способности распознавания. Если некто познаёт (это) и если некто познаёт его происхождение, его прекращение, его усладу, его изъян и освобождение от него, надлежит ли ему искать наслаждение в нём?“ „Конечно нет, почтенный.“ Там, Ананда, сфера ни распознавания ни отсутствия распознавания. Если некто познаёт (это) и если некто познаёт его происхождение, его прекращение, его усладу, его изъян и освобождение от него, надлежит ли ему искать наслаждение в нём?“ „Конечно нет, почтенный.“
“Yato kho, ānanda, bhikkhu imāsañca sattannaṁ viññāṇaṭṭhitīnaṁ imesañca dvinnaṁ āyatanānaṁ samudayañca atthaṅgamañca assādañca ādīnavañca nissaraṇañca yathābhūtaṁ viditvā anupādā vimutto hoti, ayaṁ vuccatānanda, bhikkhu paññāvimutto.
„Когда бхикку, познав в соответствии с действительностью происхождение, прекращение, усладу, изъян и освобождение в отношении семи обителей сознания и двух сфер, освобождён путём неприсвоения, тогда его называют бхикку, освобождённым мудростью.
6. Aṭṭhavimokkha
Восемь освобождений
Aṭṭha kho ime, ānanda, vimokkhā. Katame aṭṭha?
Ананда, это восемь освобождений. Каковы эти восемь?
Rūpī rūpāni passati ayaṁ paṭhamo vimokkho.
Обладая (тонко)материальным он видит тела, – таково первое освобождение.
Ajjhattaṁ arūpasaññī bahiddhā rūpāni passati, ayaṁ dutiyo vimokkho.
Без распознавания внутренней материи он видит внешние тела, – таково второе освобождение.
Subhanteva adhimutto hoti, ayaṁ tatiyo vimokkho.
Он настраивается только на красивое, – таково третье освобождение.
Sabbaso rūpasaññānaṁ samatikkamā paṭighasaññānaṁ atthaṅgamā nānattasaññānaṁ amanasikārā ‘ananto ākāso’ti ākāsānañcāyatanaṁ upasampajja viharati, ayaṁ catuttho vimokkho.
Полностью выйдя за пределы распознавания материи, избавившись от распознавания раздражения, не обращая внимания на распознавание многообразия, думая “пространство безгранично“ он входит и пребывает в сфере безграничного пространства, – таково четвертое освобождение.
Sabbaso ākāsānañcāyatanaṁ samatikkamma ‘anantaṁ viññāṇan’ti viññāṇañcāyatanaṁ upasampajja viharati, ayaṁ pañcamo vimokkho.
Полностью выйдя за пределы сферы безграничного пространства, думая “сознание безгранично“, он входит и пребывает в сфере безграничного сознания, – таково пятое освобождение.
Sabbaso viññāṇañcāyatanaṁ samatikkamma ‘natthi kiñcī’ti ākiñcaññāyatanaṁ upasampajja viharati, ayaṁ chaṭṭho vimokkho.
Полностью выйдя за пределы сферы безграничного сознания, думая “ничего нет“, он входит и пребывает в сфере отсутствия чего бы то ни было, – таково шестое освобождение.
Sabbaso ākiñcaññāyatanaṁ samatikkamma nevasaññānāsaññāyatanaṁ upasampajja viharati, ayaṁ sattamo vimokkho.
Полностью выйдя за пределы сферы отсутствия чего бы то ни было, он входит и пребывает в сфере ни-распознавания-ни-отсутствия-распознавания, – таково седьмое освобождение.
Sabbaso nevasaññānāsaññāyatanaṁ samatikkamma saññāvedayitanirodhaṁ upasampajja viharati, ayaṁ aṭṭhamo vimokkho.
Полностью выйдя за пределы сферы ни-распознавания-ни-отсутствия-распознавания, он входит и пребывает в состоянии прекращения распознавания и ощущения – таково восьмое освобождение.
Ime kho, ānanda, aṭṭha vimokkhā.
Таковы, Ананда, восемь освобождений.
Yato kho, ānanda, bhikkhu ime aṭṭha vimokkhe anulomampi samāpajjati, paṭilomampi samāpajjati, anulomapaṭilomampi samāpajjati, yatthicchakaṁ yadicchakaṁ yāvaticchakaṁ samāpajjatipi vuṭṭhātipi. Āsavānañca khayā anāsavaṁ cetovimuttiṁ paññāvimuttiṁ diṭṭheva dhamme sayaṁ abhiññā sacchikatvā upasampajja viharati, ayaṁ vuccatānanda, bhikkhu ubhatobhāgavimutto. Imāya ca, ānanda, ubhatobhāgavimuttiyā aññā ubhatobhāgavimutti uttaritarā vā paṇītatarā vā natthī”ti.
Ананда, когда бхикку достигает этих восьми освобождений в прямом порядке, в обратном порядке, в прямом и обратном порядке, когда он достигает и выходит из них когда пожелает, каким хочет способом на столько на сколько хочет и когда с прекращением влечений он здесь и сейчас входит и пребывает в освобождении разума, в освобождении мудростью, осуществив его для себя собственным знанием, он называется бхикку, освобождённым обоими способами. И нет другого освобождения обоими способами, которое было бы прекраснее и возвышеннее, чем это.
Idamavoca bhagavā. Attamano āyasmā ānando bhagavato bhāsitaṁ abhinandīti.
Так сказал Благословенный. Радостный, почтенный Ананда восхитился сказанным Благословенным.
Mahānidānasuttaṁ niṭṭhitaṁ dutiyaṁ.
Закочено второе в главе большое наставление об обусловленности.