Mahāparinibbānasutta

Так я слышал: однажды Благословенный проживал в Раджагахе, на горе Гиджджхакута. В это самое время правитель Магадхи Аджатасатту Видехипутта захотел напасть на ваджджиян. Он сказал: „Я искореню ваджджиян, столь сильных и могучих, я уничтожу ваджджиян, я принесу ваджджиянам крах и разрушение“.

И правитель Магадхи Аджатасатту Видехипутта обратился к своему главному министру, брахману Вассакаре: „Ступай, о брахман, пойди к Благословенному, склонись в почтении к ногам его, спроси его от моего имени, нет ли у него недугов и болезней, есть ли силы, легко и комфортно ли ему живётся: „О досточтимый, правитель Магадхи Аджатасатту кланяется в ноги Благословенному, спрашивает нет ли у него недугов и болезней, есть ли силы, легко и комфортно ли ему живётся?“ И скажи ты ему тогда: „Правитель Магадхи Аджатасатту Видехипутта захотел напасть на ваджджиян. И он говорит: „Я искореню ваджджиян, столь сильных и могучих, я уничтожу ваджджиян, я принесу ваджджиянам крах и разрушение“. И хорошо запомнив все, что скажет Благословенный, перескажи мне потом. Ибо Татхагаты никогда не говорят неправды“.

„Да будет так, господин!“, - ответил брахман Вассакара правителю Магадхи Аджатасатту Видехипутте. Приказав запрячь великолепные колесницы, он воссел на одну из них и, выехав из Раджагахи, направился к горе Гиджджхакута. Подъехав на колеснице так близко, насколько позволяла дорога, он вышел и пешком подошёл к Благословенному. Подойдя к Благословенному он обменялся с ним дружественными приветствиями.

Обменявшись приветствиями с Благословенным в дружественной и уважительной манере, брахман сел в стороне от него. Сидя в стороне, брахман Вассакара так сказал Благословенному: „Господин Готама, правитель Магадхи Аджатасатту Видехипутта кланяется в ноги господину Готаме и спрашивает, нет ли у него недугов и болезней, есть ли силы, легко и комфортно ли ему живётся. Господин Готама, правитель Магадхи Аджатасатту Видехипутта хочет напасть на ваджджиян. Он говорит: „Я искореню ваджджиян, столь сильных и могучих, я уничтожу ваджджиян, я принесу ваджджиянам крах и разрушение““.

В это время почтенный Ананда стоял позади Благословенного, обмахивая его. И Благословенный обратился к почтенному Ананде: „Слышал ли ты, Ананда, что ваджджияне часто собираются и регулярно приходят на собрания?“

„Досточтимый, я слышал, что ваджджияне часто собираются и регулярно приходят на собрания.“

„Ананда, пока ваджджияне часто собираются и регулярно приходят на собрания, до тех пор можно ожидать их процветания, а не упадка“.

„Слышал ли ты, Ананда, что ваджджияне все вместе собираются, вместе расходятся и вместе совершают ваджджиянские дела?“

„Досточтимый, я слышал, что ваджджияне все вместе собираются, вместе расходятся и вместе совершают ваджджиянские дела“.

„Ананда, пока ваджджияне будут все вместе собираться, все вместе расходиться и все вместе совершать ваджджиянские дела, до тех пор можно ожидать их процветания, а не упадка“.

„Слышал ли ты, Ананда, что ваджджияне не устанавливают ничего не установленного, не отменяют ничего из установленного и следуют тому, что было установлено их древней традицией?“

„Досточтимый, я слышал что ваджджияне не устанавливают ничего не установленного, не отменяют ничего из установленного и следуют тому, что было установлено их древней традицией.“

„Ананда, пока ваджджияне не устанавливают ничего не установленного, не отменяют ничего из установленного и следуют тому, что было установлено их древней традицией, до тех пор можно ожидать их процветания, а не упадка“.

„Слышал ли ты, Ананда, что ваджджияне уважают своих старейшин, преклоняются, чтят, почитают и считают заслуживающими слушания?“

„Досточтимый, я слышал что ваджджияне уважают своих старейшин, преклоняются, чтят, почитают и считают заслуживающими слушания.“

„Ананда, пока ваджджияне уважают своих старейшин, преклоняются, чтят, почитают и считают заслуживающими слушания, до тех пор можно ожидать их процветания, а не упадка.“

„Слышал ли ты, Ананда, что ваджджияне не похищают, применив силу, женщин и девушек из семей и не селят в своих домах?“

„Досточтимый, я слышал что ваджджияне не похищают, применив силу, женщин и девушек из семей и не селят в своих домах.“

„Ананда, пока ваджджияне не похищают, применив силу, женщин и девушек из семей и не селят в своих домах, до тех пор можно ожидать их процветания, а не упадка“.

„Слышал ли ты, Ананда, что ваджджияне оказывают уважение, преклонение, почёт и почитание своим святилищам внутри (города) и за его пределами, и не позволяют поданным и совершённым им ранее справедливым подношениям прийти в упадок?“

„Досточтимый, я слышал что ваджджияне оказывают уважение, преклонение, почёт и почитание своим святилищам внутри (города) и за его пределами, и не позволяют поданным и совершённым им ранее справедливым подношениям прийти в упадок.“

„Ананда, пока ваджджияне оказывают уважение, преклонение, почёт и почитание своим святилищам внутри (города) и за его пределами, и не позволяют поданным и совершённым им ранее справедливых подношениям прийти в упадок, до тех пор можно ожидать их процветания, а не упадка.“

„Слышал ли ты, Ананда, что ваджджияне обеспечивают подобающую защиту от препятствий для арахантов, так что ещё не пришедшие араханты могут прийти в их страну, а уже пришедшие араханты будут комфортно жить в ней?“

„Досточтимый, я слышал что ваджджияне обеспечивают подобающую защиту от препятствий для арахантов, так что ещё не пришедшие араханты могут прийти в их страну, а уже пришедшие араханты будут комфортно жить в ней.“

„Ананда, пока ваджджияне обеспечивают подобающую защиту от препятствий для арахантов, так что ещё не пришедшие араханты могут прийти в их страну, а уже пришедшие араханты будут комфортно жить в ней, до тех пор можно ожидать их процветания, а не упадка“.

Затем Благословенный обратился к брахману Вассакаре: „Однажды, брахман, я пребывал в Весали в святилище Сарандада. Там я поучал ваджджиян этим семи условиям, предотвращающим упадок. И пока те условия сохраняются среди ваджджиян, и пока ваджджияне будут следовать этим семи условиям, предотвращающим упадок, до тех пор можно ожидать их процветания, а не упадка“.

Когда так было сказано, брахман Вассакара так сказал Благословенному: „Господин Готама, если ваджджияне будут следовать хотя бы одному из этих условий, предотвращающих упадок, до тех пор можно ожидать их процветания, а не упадка. Чего уж говорить о том, если они будут следовать всем семи условиям, предотвращающим упадок. О господин Готама, правитель Магадхи Аджатасатту Ведехипутта не сможет победить ваджджиян силой оружия, но только путём дипломатии или настраивания их друг против друга. Но теперь, господин Готама, нам надо удалиться: много у нас дел, много обязанностей.“

„Поступай, как сочтешь необходимым, о брахман“, – ответил Благословенный. И брахман Вассакара, восхищенный и обрадованный словами Благословенного, поднялся с сидения и удалился.

Вскоре после того, как брахман Вассакара ушёл, Благословенный обратился к почтенному Ананде: „Ступай, Ананда, собери в зал собраний всех тех бхикку, которые живут в окрестности Раджагахи“.

„Да будет так, досточтимый“, - ответил почтенный Ананда Благословенному и собрал в зале собраний всех бхикку, которые живут в окрестности Раджагахи. Собрав их, он подошёл к Благословенному, выразил ему почтение и встал в одной стороне от него. Стоя в одной стороне от него, почтенный Ананда так сказал Благословенному: „Досточтимый, бхикку собрались. Пусть досточтимый Благословенный делает что сочтёт необходимым“.

Тогда Благословенный встал со своего сидения и отправился в зал для собраний. Придя он сел на предназначенное для него сидение. Усевшись, Благословенный обратился к бхикку: „Я научу вас, о бхикку, семи условиям, предотвращающим упадок. Слушайте и тщательно внимайте, я буду говорить“.

„Да будет так, досточтимый“, - ответили бхикку Благословенному. Благословенный говорил так:

„Пока бхикку часто собираются и регулярно приходят на собрания, до тех пор можно ожидать их процветания, а не упадка.

Пока бхикку все вместе собираются, вместе расходятся и вместе совершают дела монашеской общины, до тех пор можно ожидать их процветания, а не упадка.

Пока бхикку не устанавливают ничего не установленного, не отменяют ничего из установленного и следуют установленным нравственным факторам обучения, до тех пор можно ожидать их процветания, а не упадка.

Пока бхикку уважают старших бхикку, давно находящихся в общине, давно ушедших в бездомную жизнь, отцов и руководителей общины, преклоняются перед ними, чтят, почитают и считают их заслуживающими слушания, до тех пор можно ожидать процветания бхикку, а не упадка.

Пока бхикку не попадают во власть возникшей жажды, приводящей к новому состоянию бытия, до тех пор можно ожидать процветания бхикку, а не упадка.

Пока бхикку привержены лесным жилищам, до тех пор можно ожидать процветания бхикку, а не упадка.

Пока бхикку устанавливают у себя памятование: „Пусть ещё не пришедшие хорошие друзья в монашеской жизни придут, а уже пришедшим хорошим друзьям в монашеской жизни живётся комфортно“, до тех пор можно ожидать процветания бхикку, а не упадка.

И пока эти семь условий, предотвращающих упадок, сохраняются среди бхикку, и пока бхикку будут следовать этим семи условиям, до тех пор можно ожидать их процветания, а не упадка.

Я научу вас, о бхикку, другим семи условиям, предотвращающим упадок. Слушайте и тщательно внимайте, я буду говорить.“ „Да будет так, досточтимый“, - ответили бхикку Благословенному. Благословенный говорил так:

„Пока бхикку не радуются работе, не наслаждаются работой, не предаются радости работе, до тех пор можно ожидать их процветания, а не упадка.

Пока бхикку не радуются болтовне, не наслаждаются болтовнёй, не предаются радости болтовне, до тех пор можно ожидать их процветания, а не упадка.

Пока бхикку не рады сну, не наслаждаются сном, не предаются радости сну, до тех пор можно ожидать их процветания, а не упадка.

Пока бхикку не рады обществу, не наслаждаются обществом, не предаются радости обществу, до тех пор можно ожидать их процветания, а не упадка.

Пока бхикку не имеют дурных желаний и не попадают во власть дурных желаний, до тех пор можно ожидать их процветания, а не упадка.

Пока бхикку не будут иметь дурных друзей, дурных товарищей, дурных компаньонов, до тех пор можно ожидать их процветания, а не упадка.

Пока бхикку не останавливаются на полпути с незначительным достижением, до тех пор можно ожидать их процветания, а не упадка.

И пока эти семь условий, предотвращающих упадок, сохраняются среди бхикку, и пока бхикку будут следовать этим семи условиям, до тех пор можно ожидать их процветания, а не упадка.

Я научу вас, о бхикку, другим семи условиям, предотвращающим упадок. Слушайте и тщательно внимайте, я буду говорить. Пока, бхикку, у бхикку будет убеждённость … стыд совершать дурное … страх совершать дурное … обученность … кипучее усердие … установленное памятование … пока они будут мудрыми, до тех пор можно ожидать их процветания, а не упадка. И пока эти семь условий, предотвращающих упадок, сохраняются среди бхикку, и пока бхикку будут следовать этим семи условиям, до тех пор можно ожидать их процветания, а не упадка.

Я научу вас, о бхикку, другим семи условиям, предотвращающим упадок. Слушайте и тщательно внимайте, я буду говорить.“ „Да будет так, досточтимый“,- ответили бхикку Благословенному. Благословенный говорил так:

„Пока бхикку развивают памятование как фактор постижения … различение явлений как фактор постижения … усердие как фактор постижения … восторг как фактор постижения … расслабление как фактор постижения… собранность ума как фактор постижения … безмятежное наблюдение как фактор постижения, до тех пор можно ожидать их процветания, а не упадка.

И пока эти семь условий, предотвращающих упадок, сохраняются среди бхикку, и пока бхикку будут следовать этим семи условиям, до тех пор можно ожидать их процветания, а не упадка.“

Я научу вас, о бхикку, другим семи условиям, предотвращающим упадок. Слушайте и тщательно внимайте, я буду говорить. „Да будет так, досточтимый“, - ответили бхикку Благословенному. Благословенный говорил так:

„Пока бхикку взращивают распознавание непостоянства… распознавание не являющегося мной… распознавание непривлекательности… распознавание недостатков… распознавание отбрасывания… распознавание затухания… распознавание прекращения, до тех пор можно ожидать их процветания, а не упадка.

И пока эти семь условий, предотвращающих упадок, сохраняются среди бхикку, и пока бхикку будут следовать этим семи условиям, до тех пор можно ожидать их процветания, а не упадка.

Я научу вас, о бхикку, шести условиям, предотвращающим упадок. Слушайте и тщательно внимайте, я буду говорить.“ „Да будет так, досточтимый“, - ответили бхикку Благословенному. Благословенный говорил так:

„Пока бхикку по отношению к товарищам по монашеской жизни демонстрируют дружелюбные поступки тела в обществе этих людей и в их отсутствии, до тех пор можно ожидать их процветания, а не упадка. Пока бхикку по отношению к товарищам по монашеской жизни демонстрируют дружелюбные поступки речи… ума в обществе этих людей и в их отсутствии, до тех пор можно ожидать их процветания, а не упадка.

Пока бхикку будут непредвзято использовать свои согласующиеся с Дхаммой доходы, полученные согласующимся с Дхаммой путём, даже содержимое своих сосудов для подаяния, делясь ими с нравственными товарищами по монашеской жизни, до тех пор можно ожидать их процветания, а не упадка.

Пока бхикку в обществе своих товарищей по монашеской жизни и в их отсутствии будут жить, объединённые с другими в нерастрёпанных, непродырявленных, равномерных, незапятнанных, освобождающих, восхваляемых мудрыми, неиспорченных, ведущих к собранности ума принципах нравственности, до тех пор можно ожидать их процветания, а не упадка.

Пока бхикку в обществе своих товарищей по монашеской жизни и в их отсутствии будут жить, объединённые благородным и ведущим к цели взглядом, ведущим практикующего так согласно ему к полному прекращению страданий, до тех пор можно ожидать их процветания, а не упадка.

И пока эти шесть условий, предотвращающих упадок, сохраняются среди бхикку, и пока бхикку будут следовать этим семи условиям, до тех пор можно ожидать их процветания, а не упадка.“

Пребывая в Раджагахе на горе Гиджджхакута, Благословенный часто давал следующее наставление бхикку:

„Такова нравственность, такова собранность ума, такова мудрость. Великим становится плод, велика польза от собранности ума, когда она всемерно развита нравственным поведением. Великим становится плод, велика польза от мудрости, когда она всемерно развита собранностью ума. Всемерно развитый мудростью ум полностью освобождается от влечений, – а именно, от влечения к чувственным удовольствиям, от влечения к быванию, и от влечения к неведению“.

Когда Благословенный пробыл в Раджагахе так долго, как он желал, он обратился к почтенному Ананде: „В путь, Ананда, пойдем в Амбалаттхику!“

„Да будет так, досточтимый“, – отвечал Ананда Благословенному. Тогда Благословенный, окружённый большим собранием бхикку, отправился в Амбалаттхику. В Амбалаттхике Благословенный остановился в доме отдыха местного правителя. И находясь в доме отдыха правителя, что в Амбалаттхике, Благословенный тоже часто давал следующее наставление бхикку:

„Такова нравственность, такова собранность ума, такова мудрость. Великим становится плод, велика польза от собранности ума, когда она всемерно развита нравственным поведением. Великим становится плод, велика польза от мудрости, когда она всемерно развита собранностью ума. Всемерно развитый мудростью ум полностью освобождается от влечений, – а именно, от влечения к чувственным удовольствиям, от влечения к быванию, и от влечения к неведению“.

Когда Благословенный пробыл в Амбалаттхике так долго, как он желал, он обратился к почтенному Ананде: „В путь, Ананда, пойдем в Наланду!“

„Да будет так, досточтимый“, – отвечал Ананда Благословенному. Тогда Благословенный, окружённый большим собранием бхикку, отправился в Наланду. В Наланде Благословенный остановился в манговой роще Паварики.

И тогда почтенный Сарипутта пришел к тому месту, где находился Благословенный, выразил ему почтение и сел в одной стороне от него. Сидя в одной стороне от него почтенный Сарипутта так сказал Благословенному: „Досточтимый, у меня есть такая убеждённость в Благословенном, что ни в прошлом, ни сейчас, ни в будущем не будет ни одного отшельника или брахмана, кто превосходил бы Благословенного в истинном знании, а именно в постижении.“

„Возвышенная речь была сказана тобой голосом быка, о Сарипутта, сделано однозначное заключение, ты львиным рыком прорычал: „Досточтимый, у меня есть такая убеждённость в Благословенном, что ни в прошлом, ни сейчас, ни в будущем не будет ни одного отшельника или брахмана, кто превосходил бы Благословенного в истинном знании, а именно в постижении.“

Как это, Сарипутта? Те, кто в прошлом были достойными (арахантами), постигшими в совершенстве, разве ты познал, охватив своим умом умы этих благословенных: „Такова была нравственность этих благословенных, такова собранность ума, такова мудрость, таково пребывание, таково их освобождение?“.

„Нет, почтенный“.

Но как это, Сарипутта? Те, кто в будущем будут достойными (арахантами), постигшими в совершенстве, разве ты познал, охватив своим умом умы этих благословенных: „Такова была нравственность этих благословенных, такова собранность ума, такова мудрость, таково пребывание, таково их освобождение?“.

„Нет, почтенный“.

Но как это, Сарипутта? Я сейчас достойный (арахант), постигший в совершенстве - разве мой ум был охвачен и познан тобой: „Такова нравственность Благословенного, такова собранность ума, такова мудрость, таково пребывание, таково его освобождение?“.

„Нет, почтенный“.

„У тебя, Сарипутта, нет знания, охватывающего умы достойных (арахантов), постигших в совершенстве будд прошлого, будущего и настоящего. Тогда зачем ты говоришь величайшую речь голосом быка, делаешь однозначное заключение, рычишь львиным рыком: „Досточтимый, у меня есть такая убеждённость в Благословенном, что ни в прошлом, ни сейчас, ни в будущем не будет ни одного отшельника или брахмана, кто превосходил бы Благословенного в высшем знании, а именно в постижении.“?

„Досточтимый, у меня нет знания, охватывающего умы достойных (арахантов), постигших в совершенстве будд прошлого, будущего и настоящего, но я знаю принцип Дхаммы. Досточтимый, как если бы был приграничный королевский город с мощными укреплениями, крепкой окружной стеной и одними воротами, у которых стоял бы мудрый, опытный и умный привратник, не пускающий незнакомого и пропускающего знакомого. Обходя всю дорогу вокруг города он не видит ни отверстия в стыках стен ни щели, даже такой, где могла бы пробраться кошка. Таким образом он пришел к выводу: „Какие бы ни были крупные живые существа, входящие или выходящие из города – все они входят и выходят через эти врата“.

Таким же образом, о досточтимый, мною был понят принцип Дхаммы: „Какие бы ни были в прошлом достойные (араханты), постигшие в совершенстве, все те благословенные, устранив пять помех - загрязнений ума, ослабляющих мудрость, укрепив в своём уме четыре способа установления памятования, развив семь факторов постижения как они есть, стали полностью постигшими посредством непревзойдённого совершенного постижения. И какие бы ни были в будущем достойные (араханты), постигшие в совершенстве, все те благословенные, устранив пять помех - загрязнений ума, ослабляющих мудрость, укрепив в своём уме четыре способа установления памятования, развив семь факторов постижения как они есть, станут полностью постигшими посредством непревзойдённого совершенного постижения. И сейчас Благословенный - достойный (арахант), постигший в совершенстве, устранив пять помех - загрязнений ума, ослабляющих мудрость, укрепив в своём уме четыре способа установления памятования, развив семь факторов постижения как они есть, стал полностью постигшим посредством непревзойдённого совершенного постижения.“

И находясь в Наланде, в манговой роще Паварики, Благословенный часто давал следующее наставление бхикку:

„Такова нравственность, такова собранность ума, такова мудрость. Великим становится плод, велика польза от собранности ума, когда она всемерно развита нравственным поведением. Великим становится плод, велика польза от мудрости, когда она всемерно развита собранностью ума. Всемерно развитый мудростью ум полностью освобождается от влечений, – а именно, от влечения к чувственным удовольствиям, от влечения к быванию, и от влечения к неведению“.

Когда Благословенный пробыл в Наланде так долго, как он желал, он обратился к почтенному Ананде: „В путь, Ананда, пойдем в деревню Патали!“

„Да будет так, досточтимый“ – отвечал Ананда Благословенному. Тогда Благословенный, окруженный большим собранием бхикку, отправился в деревню Патали.

И мирские последователи Будды из деревни Патали услышали: „Говорят, Благословенный пришёл в деревню Патали“. Тогда мирские последователи из деревни Патали пришли к Благословенному, придя и выразив почтение, они сели в одной стороне от него. Сидя в одной стороне от него, мирские последователи из деревни Патали так сказали Благословенному: „Пусть досточтимый Благословенный согласится жить в нашем доме отдыха“. И Благословенный молча согласился.

Тогда мирские последователи из деревни Патали, видя, что Благословенный согласился, поднялись с сидений, выразили ему почтение, уважительно обошли вокруг него и отправились в дом отдыха. Придя туда, они устлали все полы, приготовили сидения, установили сосуд с водой и масляную лампу. Затем они пришли к Благословенному, придя они выразили ему почтение и встали в одной стороне от него. Стоя в одной стороне от него мирские последователи из деревни Патали так сказали Благословенному: „Досточтимый, в доме отдыха устланы все полы, приготовлены сидения, установлен сосуд для воды и масляная лапма. Пусть досточтимый Благословенный делает что сочтёт необходимым“.

И Благословенный (в послеполуденное время) одевшись, и, неся сосуд для подаяния и одеяние, вместе с собранием бхикку отправился в дом отдыха. Омыв ноги, он вошел в помещение и сел у срединной колонны, лицом к востоку. И собрание бхикку, омыв ноги, вошло в дом отдыха и село вокруг Благословенного, по западной стене, лицом к востоку, так что Благословенный был перед ними. И мирские последователи из деревни Патали, омыв ноги, вошли в зал собраний и сели вдоль восточной стены лицом к западу, так что Благословенный был перед ними.

Тогда Благословенный обратился к мирским последователям из деревни Патали:

„О домохозяева, таковы для безнравственного человека пять бед от отхода от нравственного поведения. Какие пять?

Здесь, домохозяева, безнравственный, отошедший от нравственного поведения человек, по причине беспечности страдает от большой потери имущества. Такова для безнравственного человека первая беда из-за отхода от нравственного поведения.

Кроме того, домохозяева, о безнравственном, отошедшем от нравственного поведения человеке, распространяется дурная молва. Такова для безнравственного человека вторая беда из-за отхода от нравственного поведения.

Кроме того, домохозяева, к какому бы собранию безнравственный, отошедший от нравственности человек ни подходил - будь то собрание кшатриев, собрание брахманов, собрание домохозяев или собрание отшельников - он подходит неуверенно и смущённо. Такова для безнравственного человека третья беда из-за отхода от нравственного поведения.

Кроме того, домохозяева, безнравственный, отошедший от нравственного поведения человек умирает в замешательстве. Такова для безнравственного человека четвёртая беда из-за отхода от нравственного поведения.

Кроме того, домохозяева, безнравственный, отошедший от нравственного поведения человек после разрушения тела, после смерти возрождается в неблагоприятных условиях, в дурном уделе, в низшем мире, в аду. Такова для безнравственного человека пятая беда из-за отхода от нравственного поведения.

Таковы, о домохозяева, для безнравственного человека пять бед из-за отхода от нравственного поведения.

О домохозяева, таковы для нравственного человека пять благ от следования нравственному поведению. Какие пять?

Здесь, о домохозяева, нравственный, следующий нравственному поведению человек, по причине небеспечности обретает большое богатство. Таково для нравственного человека первое благо от следования нравственному поведению.

Кроме того, о домохозяева, о нравственном, следующем нравственному поведению человеке распространяется добрая молва. Таково для нравственного человека второе благо от следования нравственному поведению.

Кроме того, домохозяева, к какому бы собранию нравственный, следующий нравственному поведению человек ни подходил - будь то собрание кшатриев, собрание брахманов, собрание домохозяев или собрание отшельников - он подходит уверенно и без смущения. Таково для нравственного человека третье благо от следования нравственному поведению.

Кроме того, домохозяева, нравственный, следующий нравственному поведению человек умирает без замешательства. Таково для нравственного человека четвёртое благо от следования нравственному поведению.

Кроме того, домохозяева, нравственный, следующий нравственному поведению человек после разрушения тела, после смерти возрождается в благом уделе, в счастливом мире. Таково для нравственного человека пятое благо от следования нравственному поведению.

Таковы, домохозяева, для нравственного человека пять благ от следования нравственному поведению.

Так Благословенный до глубокой ночи радовал, восхищал, побуждал и вдохновлял мирских последователей из деревни Патали беседой о Дхамме. Затем он отпустил их, сказав: „О домохозяева, ночь почти на исходе, делайте что сочтёте необходимым.“

„Да будет так, досточтимый“, – отвечали мирские последователи из деревни Патали Благословенному. Они поднялись с сидений, выразили почтение, уважительно обошли вокруг Благословенного и ушли. И Благословенный, незадолго после ухода мирских последователей из деревни Патали, вошёл в пустое жилище.

В то же время Сунидха и Вассакара, министры Магадхи, строили город в деревне Патали, чтобы помешать ваджджиянам. И множество дэв, насчитывавшихся тысячами, заняли места в деревне Патали. В той местности, где заняли места сильные дэвы, умы могущественных правителей и министров стали склоняться к строительству жилищ в этих местах. В той местности, где заняли места дэвы среднего могущества, умы правителей и министров среднего могущества стали склоняться к строительству жилищ. В той местности, где заняли места дэвы слабого могущества, умы правителей и министров слабого могущества стали склоняться к строительству жилищ.

Благословенный своим божественным оком, очищенным, превосходящим человеческое, увидел тысячи тех дэв, занявших места в деревне Патали. И вот, встав рано утром на рассвете, Благословенный обратился к почтенному Ананде: „Кто строит город в деревне Патали, Ананда?“

„Досточтимый, Сунидха и Вассакара, министры Магадхи, строят город в деревне Патали, чтобы помешать ваджджиянам.“

„О Ананда, Сунидха и Вассакара, министры Магадхи, строят город в деревне Патали, чтобы помешать ваджджиянам как будто они советуются с дэвами мира Тридцати Трёх. Как я вижу, Ананда, божественным оком, очищенным, превосходящим человеческое, – множество дэв, насчитывавшихся тысячами, заняли места в деревне Патали. В той местности, Ананда, где заняли места сильные дэвы, умы сильных правителей и министров стали склоняться к строительству жилищ. В той местности, где заняли места дэвы средней силы, умы правителей и министров средней силы стали склоняться к строительству жилищ. В той местности, где заняли места слабые дэвы, умы слабых правителей и министров стали склоняться к строительству жилищ. На всю область распространения арьев, о Ананда, насколько распространятся торговые пути - это будет главный город Паталипутта, он будет местом вскрытия коробок с товарами. Но, Ананда, три опасности будут тяготеть над Паталипуттой: опасность огня, опасность воды и опасность раздоров“.

В то время Сунидха и Вассакара отправились к Благословенному. Придя они обменялись с ним дружественными приветствиями. Обменявшись приветствиями с Благословенным в дружественной и уважительной манере они встали в одной стороне от него. Стоя в стороне, Сунидха и Вассакара так сказали Благословенному: „Пусть почтенный Готама примет приглашение пожаловать к нам завтра на трапезу вместе с собранием бхикку“. И Благословенный молча согласился.

Тогда Сунидха и Вассакара, поняв, что Благословенный согласился, отправились в своё жилище. В своём жилище они приготовили превосходную пищу - твёрдую и мягкую. Когда настало время они сообщили Благословенному: „Пришло время, о почтенный Готама, еда готова“.

Рано утром Благословенный оделся, взял сосуд для подаяния и одеяние и вместе с собранием бхикку отправился в жилище Сунидхи и Вассакары. Придя, он сел на предназначенное для него сидение. И Сунидха и Вассакара лично угощали и потчевали собрание бхикку, возглавляемое Буддой, превосходной твёрдой и мягкой едой. И когда Благословенный закончил приём пищи и вынул руку из сосуда для подаяния, Сундиха и Вассакара взяли низкие сидения и сели в одной стороне.

Сидящим в одной стороне Сунидхе и Вассакаре Благословенный выразил благопожелание следующими стихами:

И выразив этими строфами благопожелание Сунидхе и Вассакаре Благословенный встал со своего места и удалился.

Тогда Сунидха и Вассакара пошли вслед за Благословенным с намерением: „Те врата, через которые выйдет отшельник Готама, назовутся вратами Готамы, и тот брод, через который он пересечёт Ганг, назовётся бродом Готамы“.

И те врата, через которые вышел Благословенный, стали именоваться вратами Готамы.

И Благословенный приблизился к Гангу.

В то время река Ганг переполнилась, так что ворона могла пить из неё. Желая перейти на ту сторону, некоторые стали искать лодку, некоторые искали плот а некоторые связывали плотик сами. И Благословенный, подобно тому, как сильный человек распрямляет согнутую руку или сгибает распрямлённую руку, исчез с ближнего берега Ганга и появился с собранием бхикку на дальнем берегу.

Благословенный увидел тех людей, некоторые из которых, желая перейти на ту сторону, искали лодку, некоторые искали плот, а некоторые связывали плотик сами. И тогда Благословенный, поняв это, в то самое время воскликнул:

Благословенный обратился к почтенному Ананде: „В путь, Ананда, пойдем в деревню Коти!“

„Да будет так, досточтимый“, – отвечал почтенный Ананда Благословенному. И Благословенный с большим собранием бхикку отправился в деревню Коти. Там Благословенный поселился в самой деревне Коти.

И тогда Благословенный обратился к бхикку:

„О бхикку, из-за непознания и непостижения четырёх реальностей для благородных я и вы длительное время вращались и блуждали в цикле рождений и смертей. Каковы же эти четыре? Из-за непознания и непостижения реальности для благородных, являющейся страданием, я и вы длительное время вращались и блуждали в цикле рождений и смертей. Из-за непознания и непостижения реальности для благородных, порождающей страдание, я и вы длительное время вращались и блуждали в цикле рождений и смертей. Из-за непознания и непостижения реальности для благородных, прекращающей страдание, я и вы длительное время вращались и блуждали в цикле рождений и смертей. Из-за непознания и непостижения реальности для благородных, являющейся путём прекращения страданий, я и вы длительное время вращались и блуждали в цикле рождений и смертей. Теперь познана и постигнута, о бхикку, реальность, являющаяся страданием, познана и постигнута реальность, порождающая страдание, познана и постигнута реальность, прекращающая страдание, познана и постигнута реальность, являющаяся путём прекращения страдания, искоренена жажда бытия, основа бытия устранена, нового состояния бытия больше не будет.“

Так говорил Благословенный. Сказав так достигший блага учитель молвил далее:

И также пребывая в деревне Коти Благословенный часто давал следующее наставление бхикку:

„Такова нравственность, такова собранность ума, такова мудрость. Великим становится плод, велика польза от собранности ума, когда она всемерно развита нравственным поведением. Великим становится плод, велика польза от мудрости, когда она всемерно развита собранностью ума. Всемерно развитый мудростью ум полностью освобождается от влечений, – а именно, от влечения к чувственным удовольствиям, от влечения к быванию, и от влечения к неведению“.

Когда Благословенный пробыл в деревне Коти так долго, как он желал, он обратился к почтенному Ананде: „В путь, Ананда, пойдем в Натику!“

„Да будет так, досточтимый“, – отвечал Ананда Благословенному. Тогда Благословенный, окружённый большим собранием бхикку, отправился в Натику. В Натике Благословенный остановился в кирпичном доме.

Тогда почтенный Ананда пришел к Благословенному, выразил своё почтение и сел в одной стороне от него. Сидя в одной стороне почтенный Ананда так сказал Благословенному: „Досточтимый! Скончался в Натике бхикку по имени Салха. Каков его удел, каково его новое состояние? Скончалась в Натике бхиккуни по имени Нанда. Каков её удел, каково её новое состояние? Скончался в Натике мирской последователь Судатта. Каков его удел, каково его новое состояние? Скончалась в Натике мирская последовательница Суджата. Каков её удел, каково её новое состояние? Скончался в Натике мирской последователь Куккута (Какудха). Каков его удел, каково его новое состояние? Скончался в Натике мирской последователь Калимба (Калинга) … Никата … Катиссабха … Туттха … Сантуттха … Бхадда … Субдхадда. Каков его удел, каково его новое состояние?“

„Бхикку по имени Салха, о Ананда, благодаря прекращению влечений уже в этом мире собственным знанием постиг и войдя пребывал в свободном от влечений освобождении разума и освобождении мудростью.

Бхиккуни по имени Нанда с разрушением пяти нижних оков возродилась самопроизвольно в чистых землях и там достигнет окончательной Ниббаны, не суждено ей вернуться из того мира.

Мирской последователь Судатта с разрушением трёх оков и ослаблением страсти, отвращения и неведения стал возвращающимся однажды, который придя в этот мир ещё раз положит конец страданию.

Мирская последовательница Суджата с разрушением трёх оков стала вошедшей в поток, неспособной к падению в миры страданий, её судьба предрешена, обеспечено ей постижение.

Мирской последователь Куккута (Какудха) с разрушением пяти нижних оков возродился самопроизвольно в чистых землях и там достигнет окончательной Ниббаны, не суждено ему вернуться из того мира. Мирской последователь Калимба (Калинга) … Никата … Катиссабха … Туттха … Сантуттха … Бхадда … Субдхадда с разрушением пяти нижних оков возродился самопроизвольно в чистых землях и там достигнет окончательной Ниббаны, не суждено ему вернуться из того мира.

Более пятидесяти скончавшихся мирских последователей из Натики с разрушением пяти нижних оков возродились самопроизвольно в чистых землях и там достигнут окончательной Ниббаны, не суждено им вернуться из того мира.

Более девяноста скончавшихся мирских последователей из Натики с разрушением трёх оков и ослаблением страсти, отвращения и неведения стали возвращающимися однажды, которые, придя в этот мир ещё раз, положат конец страданию.

Более пятисот скончавшихся мирских последователей из Натики с разрушением трёх оков стали вошедшими в поток, неспособными к падению в миры страданий, их судьба предрешена, обеспечено им постижение.

Неудивительно, Ананда, что тот, кто является человеком, должен умереть. Если, когда кто-нибудь из них скончался, ты будешь приходить к Татхагате и спрашивать о его судьбе, это будет изматывающе для Татхагаты.

Поэтому, Ананда, я преподам тебе объяснение Дхаммы, именуемое Зеркалом Дхаммы, обладая которым последователь благородных при желании сможет объявить в отношении себя: „Нет для меня больше рождения в аду, в утробе животного или голодного духа, положен конец низким мирам, дурным уделам, падению. Я вошедший в поток, не способный к падению в миры страданий, моя судьба предрешена, обеспечено мне постижение“.

Каково же, Ананда, то объяснение Дхаммы, именуемое Зеркалом Дхаммы, обладая которым последователь благородных при желании сможет объявить в отношении себя: „Нет для меня больше рождения в аду, в утробе животного или голодного духа, положен конец низким мирам, дурным уделам, падению. Я вошедший в поток, не способный к падению в миры страданий, моя судьба предрешена, обеспечено мне постижение“?

Здесь, Ананда, последователь благородных обладает непоколебимой приверженностью Будде: „Благословенный действительно является таким: он достойный, постигший в совершенстве, обладающий знанием и благим поведением, достигший блага, знаток мира, несравненный проводник существ, подходящих для обуздания, учитель дэв и людей, постигший, благословенный.“

Он обладает непоколебимой приверженностью Дхамме: „Хорошо разъяснена Благословенным Дхамма, видимая непосредственно, не требующая времени, приглашающая прийти и увидеть, ведущая к цели, может быть самостоятельно испытана мудрыми.“

Он обладает непоколебимой приверженностью Сообществу: „Сообщество учеников Благословенного следует по хорошему пути, сообщество учеников Благословенного следует по прямому пути, сообщество учеников Благословенного следует по верному пути, сообщество учеников Благословенного следует по должному пути, а именно четыре пары, восемь типов личностей. Это сообщество учеников Благословенного заслуживает даров, заслуживает гостеприимства, заслуживает подношений, заслуживает почтительного приветствия, несравненное поле благих дел для мира.“

Он обладает нравственными предписаниями, нерастрёпанными, непродырявленными, равномерными, незапятнанными, освобождающими, восхваляемыми мудрыми, неиспорченными, ведущими к собранности ума.

Таково, Ананда, объяснение Дхаммы, именуемое Зеркалом Дхаммы, обладая которым последователь благородных при желании сможет объявить в отношении себя: „Нет для меня больше рождения в аду, в утробе животного или голодного духа, положен конец низким мирам, дурным уделам, падению. Я вошедший в поток, не способный к падению в миры страданий, моя судьба предрешена, обеспечено мне постижение“.

И также пребывая в Натике, в кирпичном доме, Благословенный часто давал следующее наставление бхикку:

„Такова нравственность, такова собранность ума, такова мудрость. Великим становится плод, велика польза от собранности ума, когда она всемерно развита нравственным поведением. Великим становится плод, велика польза от мудрости, когда она всемерно развита собранностью ума. Всемерно развитый мудростью ум полностью освобождается от влечений, – а именно, от влечения к чувственным удовольствиям, от влечения к быванию, и от влечения к неведению“.

Когда Благословенный пробыл в Натике так долго, как он желал, он обратился к почтенному Ананде: „В путь, Ананда, пойдем в Весали!“

„Да будет так, досточтимый“, – отвечал Ананда Благословенному. Тогда Благословенный с большим собранием бхикку отправился в Весали. В Весали Благословенный остановился в роще Амбапали.

И тогда Благословенный обратился к бхикку и сказал:

„Бхикку, живите внимательно и с памятованием – вот вам моё наставление.

И каким же образом, о бхикку, бхикку памятующ? Здесь бхикку пребывает, отслеживая исключительно тело, пылко, внимательно и с памятованием, устранив в этом мире алчность и огорчение. Он пребывает, отслеживая исключительно ощущения … он пребывает, отслеживая исключительно ум… он пребывает, отслеживая исключительно явления, пылко, внимательно и с памятованием, устранив в этом мире алчность и огорчение. Вот каким образом, о бхикку, бхикку памятующ.

И каким же образом, о бхикку, бхикку осознан? Здесь, (1) когда бхикку шагает вперёд и назад, он занимается осознанием; (2) когда смотрит прямо и в сторону, он занимается осознанием; (3) когда сгибает и разгибает конечности, он занимается осознанием; (4) когда носит накидку, основное одеяние и сосуд для подаяния, он занимается осознанием; (5) когда ест, пьёт, жуёт, пробует на вкус, он занимается осознанием; (6) когда мочится и испражняется, он занимается осознанием; (7) когда идёт, стоит, сидит, засыпает, пробуждается, разговаривает и молчит, он занимается осознанием. Вот каким образом, о бхикку, бхикку осознан. Бхикку, живите внимательно и с памятованием – вот вам моё наставление.“

Куртизанка Амбапали услышала: „Говорят, что Благословенный прибыл в Весали и остановился в моей манговой роще“. Тогда куртизанка Амбапали велела запрячь великолепные колесницы и взойдя на одну из них выехала из Весали и отправилась в свой парк. Подъехав на колеснице так близко, насколько позволяла дорога, она вышла и пешком подошла к Благословенному. Подойдя к Благословенному она выразила своё почтение и села в одной стороне от него. Сидящую в одной стороне куртизанку Амбапали Благословенный радовал, восхищал, побуждал и вдохновлял беседой о Дхамме.

И тогда куртизанка Амбапали обрадованная, восхищённая, побуждённая и вдохновлённая беседой о Дхамме так сказала Благословенному: „Пусть досточтимый Благословенный примет приглашение пожаловать ко мне завтра на трапезу вместе с собранием бхикку“. И Благословенный молча согласился. Тогда куртизанка Амбапали, поняв, что Благословенный согласился, встала со своего места, выразила ему почтение, уважительно обошла вокруг Благословенного и удалилась.

В то время личчхави весальские услышали: „Говорят, что Благословенный прибыл в Весали и остановился в роще Амбапали“. Тогда весальские личчхави велели запрячь великолепные колесницы и взойдя на них выехали из Весали. Там некоторые личчхави были синими, синего цвета, в синих одеждах и синих украшениях, некоторые были жёлтыми, жёлтого цвета, в жёлтых одеждах и жёлтых украшениях, некоторые были в красном, красного цвета, в красных одеждах и красных украшениях, некоторые были белыми, белого цвета, в белых одеждах и украшениях.

И куртизанка Амбапали сошлась с юными личчхави ось к оси, колесо к колесу, ярмо к ярму. И личчхави так сказали куртизанке Амбапали: „Амбапали, к чему это ты сошлась с юными личчхави ось к оси, колесо к колесу, ярмо к ярму?“.

„Потому, о юные господа, что я пригласила Благословенного с собранием бхикку завтра на трапезу“.

„Амбапали, уступи нам трапезу за сто тысяч.“

„О юные господа, даже если бы вы отдали мне Весали с доходами, я не отдам вам эту важную трапезу.“

Тогда личчхави, щёлкая пальцами стали причитать: „Увы, превзошла нас эта дама, увы, одолела нас эта дама!“. И личчхави отправились в рощу Амбапали.

Уже издалека Благословенный увидел, что личчхави приближаются. Увидев их Благословенный обратился к бхикку: „Бхикку, пусть те из вас, кто никогда не видел Тридцати Трёх дэв, осмотрит собрание этих личчхави, рассмотрит собрание этих личчхави, вглядится в собрание этих личчхави. Они подобны Тридцати Трём дэвам“.

Подъехав на колеснице так близко, насколько позволяла дорога, они вышли и пешком подошли к Благословенному. Подойдя к Благословенному они выразили своё почтение и сели в одной стороне от него. Сидящих в одной стороне личчхави Благословенный радовал, восхищал, побуждал и вдохновлял беседой о Дхамме.

И тогда те личчхави обрадованные, восхищённые, побуждённые и вдохновлённые беседой о Дхамме так сказали Благословенному: „Пусть досточтимый Благословенный примет приглашение пожаловать к нам завтра на трапезу вместе с собранием бхикку“.

Тогда Благословенный так сказал тем личчхави: „О личчхави, я принял приглашение на завтрашнюю трапезу от куртизанки Амбапали“.

Тогда личчхави, щёлкая пальцами стали причитать: „Увы, превзошла нас эта дама, увы, одолела нас эта дама!“.

И личчхави, возрадовавшись и одобрив сказанное Благословенным встали со своих мест, выразили Благословенному почтение, уважительно обошли вокруг него и ушли.

На исходе той ночи куртизанка Амбапали приготовила в своём парке превосходную пищу - твёрдую и мягкую. Когда настало время она сообщила Благословенному: „Пришло время, о досточтимый, еда готова“.

Рано утром Благословенный оделся, взял сосуд для подаяния и одеяние и вместе с собранием бхикку отправился к жилищу куртизанки Амбапали. Придя, он сел на предназначенное для него сидение. Куртизанка Амбапали лично угощала и потчевала собрание бхикку, возглавляемое Буддой, превосходной твёрдой и мягкой едой.

И когда Благословенный закончил приём пищи и вынул руку из сосуда для подаяния, куртизанка Амбапали взяла низкое сидение и села в одной стороне. Сидя в одной стороне куртизанка Амбапали так сказала Благословенному: „Досточтимый, этот парк я приношу в дар монашескому ордену, возглавляемому Буддой“.

И Благословенный принял парк.

Затем Благословенный радовал, восхищал, побуждал и вдохновлял куртизанку Амбапали беседой о Дхамме, после чего встал со своего сидения и удалился.

И также пребывая в Весали в роще Амбапали Благословенный часто давал следующее наставление бхикку:

„Такова нравственность, такова собранность ума, такова мудрость. Великим становится плод, велика польза от собранности ума, когда она всемерно развита нравственным поведением. Великим становится плод, велика польза от мудрости, когда она всемерно развита собранностью ума. Всемерно развитый мудростью ум полностью освобождается от влечений, – а именно, от влечения к чувственным удовольствиям, от влечения к быванию, и от влечения к неведению“.

Когда Благословенный пробыл в роще Амбапали так долго, как он желал, он обратился к почтенному Ананде: „В путь, Ананда, пойдем в деревню Велува!“

„Да будет так, досточтимый“, – отвечал Ананда Благословенному. Тогда Благословенный, окружённый большим собранием бхикку, отправился в деревню Велува. Там Благословенный остановился в самой деревне Велува.

И тогда Благословенный обратился к бхикку: „Ступайте, бхикку. Там где в Весали у вас есть друзья, знакомые или помощники - вступите в сезон дождей там. Я же здесь, в деревне Велува, вступлю в сезон дождей“.

„Да будет так, досточтимый“, – отвечали бхикку. И там в Весали, где у них были друзья, знакомые или помощники, они вступили в сезон дождей. А Благословенный вступил в сезон дождей в самой деревне Велува.

И вот, когда Благословенный вступил в деревне Велува в сезон дождей, его поразила тяжёлая болезнь, сильные боли, предвестники смерти. Но Благословенный не дрогнув терпел их внимательно и с памятованием. И подумал Благословенный: „Не стоит мне достигать окончательной Ниббаны, не обратившись к помощникам, не попрощавшись с монашеским орденом. Давай-ка я с помощью усердия изгоню эту болезнь и, устремившись к поддержанию жизни, буду жить дальше.“

И Благословенный с помощью усердия изгнал эту болезнь и, устремившись к поддержанию жизни, продолжил жить. На том болезнь Благословенного отступила.

Благословенный выздоровел и вскоре после выздоровления он вышел из своего жилища и сел в тени здания на предназначенном для него сидении. Сидя в одной стороне почтенный Ананда так сказал Благословенному: „Досточтимый, я видел как Благословенному комфортно, и видел, как Благословенный справляется, но всё же моё тело было как у опьянённого человека. И из-за болезни Благословенного я потерял ориентиры, учения стали неясными. Но всё же у меня, о досточтимый, была определённая уверенность, что Благословенный не достигнет окончательной Ниббаны, не сказав что-нибудь о монашеском ордене“.

„Но Ананда, разве монашеский орден что-то ждёт от меня? Я преподал Дхамму, не делая “внутренних“ и “внешних“ учений. У Татхагаты нет “кулака учителя“ в отношении учений. И если кто-то из вас думает: „Я займусь монашеским орденом“, или “орден будет обращаться ко мне как к учителю за решением“, то он пусть и говорит что-нибудь о монашеском ордене. Но, Ананда, Татхагате такое не приходит на ум: „я займусь монашеским орденом“ или “орден будет обращаться ко мне“. Что тогда Татхагате нужно сказать о монашеском ордене?

О, Ананда, сейчас я стар, постарел, пожилой, преклонного возраста, срок жизни исчерпан. Мне идёт восьмидесятый год. Как ветхая колесница движется, будучи скреплена связками из ремней в местах поломок, так, полагаю, и тело Татхагаты поддерживается на ходу, будучи скреплено связками. И только тогда, Ананда, когда Татхагата, переставая внимать всем представлениям, с прекращением определённых ощущений, входит и пребывает в состояние собранности ума, лишённое представлений, – только тогда телу Татхагаты становится легче.

Поэтому, Ананда, живите, будучи сами себе островом, сами себе прибежищем, без какого-либо другого прибежища; с Дхаммой в качестве острова, с Дхаммой в качестве прибежища, без какого-либо другого прибежища. И как же, Ананда, бхикку живёт будучи сам себе островом, сам себе прибежищем, без какого-либо другого прибежища; с Дхаммой в качестве острова, с Дхаммой в качестве прибежища, без какого-либо другого прибежища? Здесь бхикку пребывает, отслеживая тело как тело, пылко, внимательно и с памятованием, устранив в этом мире алчность и огорчение. Он пребывает, отслеживая ощущения как ощущения… он пребывает, отслеживая ум как ум… он пребывает, отслеживая явления как явления, пылко, внимательно и с памятованием, устранив в этом мире алчность и огорчение. Вот так, Ананда, бхикку живёт будучи сам себе островом, сам себе прибежищем, без какого-либо другого прибежища; с Дхаммой в качестве острова, с Дхаммой в качестве прибежища, без какого-либо другого прибежища.

И те бхикку, Ананда, которые сейчас или после моего ухода будут жить будучи сами себе островом, сами себе прибежищем, без какого-либо другого прибежища; с Дхаммой в качестве острова, с Дхаммой в качестве прибежища, без какого-либо другого прибежища - они достигнут высшего состояния над тьмой, если имеют желание учиться.“

Рано утром Благословенный оделся, взял сосуд для подаяния и одеяние и отправился в Весали за едой. Сходив за подаянием в Весали и вернувшись обратно после приёма пищи, Благословенный обратился к Ананде: „Возьми подстилку, Ананда, мы пойдём провести день к святилищу Чапалы.“

„Да будет так, досточтимый“, – отвечал Ананда Благословенному. И взяв подстилку, он последовал за Благословенным.

Благословенный пришёл к святилищу Чапалы, и когда он прибыл туда, он сел на приготовленное для него сидение. И почтенный Ананда, выразив почтение Благословенному, сел в одной стороне от него.

Тогда Благословенный так сказал почтенному Ананде: „Как восхитителен, Ананда, Весали, как восхитительно святилище Удены, как восхитительно святилище Готамаки, как восхитительно святилище Саттамбы, как восхитительно святилище Бахупутты, как восхитительно святилище Сарандады, как восхитительно святилище Чапалы.

Кто-либо, Ананда, кто развивал, много практиковал, сделал колесницей, сделал предметом для опоры, установил, сделал знакомыми, хорошо предпринял четыре основы сверхсил, мог бы при желании оставаться на срок жизни людей или больше его. Татхагата, о Ананда, развивал, много практиковал, сделал колесницей, сделал предметом для опоры, установил, сделал знакомыми, хорошо предпринял четыре основы сверхсил, он мог бы при желании остаться на срок жизни людей или больше его.“

И хотя был сделан столь явный намёк, столь явный знак, почтенный Ананда не смог понять и не попросил: „Пусть досточтимый Благословенный останется на срок, пусть Достигший блага останется на срок на благо многих, на счастье многих, из сострадания к миру, на пользу, благо и счастье дэв и людей“, поскольку Мара завладел его умом.

И когда во второй … и в третий раз Благословенный обратился к почтенному Ананде: „Как восхитителен, Ананда, Весали, как восхитительно святилище Удены, как восхитительно святилище Готамаки, как восхитительно святилище Саттамбы, как восхитительно святилище Бахупутты, как восхитительно святилище Сарандады, как восхитительно святилище Чапалы. Кто-либо, Ананда, кто развивал, много практиковал, сделал колесницей, сделал предметом для опоры, установил, сделал знакомыми, хорошо предпринял четыре основы сверхсил, мог бы при желании оставаться на срок жизни людей или больше его. Татхагата, о Ананда, развивал, много практиковал, сделал колесницей, сделал предметом для опоры, установил, сделал знакомыми, хорошо предпринял четыре основы сверхсил, он мог бы при желании остаться на срок жизни людей или больше его.“

И хотя был сделан столь явный намёк, столь явный знак, почтенный Ананда не смог понять и не попросил: „Пусть досточтимый Благословенный останется на срок, пусть Достигший блага останется на срок на благо многих, на счастье многих, из сострадания к миру, на пользу, благо и счастье дэв и людей“, поскольку Мара завладел его умом.

Затем Благословенный обратился к почтенному Ананде: „Ступай, Ананда, делай что сочтёшь необходимым“.

„Да будет так, досточтимый“, – отвечал Ананда Благословенному и поднявшись с сидения, он выразил ему почтение, уважительно обошёл вокруг Благословенного и сел неподалёку у подножия дерева.

И вскоре после того, когда Ананда отошел, порочный Мара, приблизился к Благословенному. Приблизившись он встал в одной стороне от него. Стоя в одной стороне от него порочный Мара так сказал Благословенному:

Стоя в одной стороне от него порочный Мара так сказал Благословенному: „Досточтимый, пусть Благословенный достигнет окончательной Ниббаны сейчас, пусть Достигший блага достигнет окончательной Ниббаны. Досточтимый, сейчас настало время для достижения Благословенным окончательной Ниббаны. Досточтимый, ведь была сказана Благословенным следующая речь: „О порочный, я до тех пор не достигну окончательной Ниббаны, пока бхикку не станут такими учениками, которые дисциплинированы, успешны, обучены, умелы, много слышавшие, являются хранителями Дхаммы, следуют по пути Дхаммы согласно Дхамме, следуют по должному пути, ведут себя согласно Дхамме. Усвоив от своих учителей они будут объяснять, преподавать, провозглашать, устанавливать, раскрывать, анализировать и разъяснять её. С помощью Дхаммы опровергнув хорошим опровержением появившееся ложное учение, они будут учить Дхамме с её чудесами.“

И сейчас, о досточтимый, бхикку являются такими учениками, которые дисциплинированы, успешны, обучены, умелы, много слышавшие, являются хранителями Дхаммы, следуют по пути Дхаммы согласно Дхамме, следуют по должному пути, ведут себя согласно Дхамме. Усвоив от своих учителей они объясняют, преподают, провозглашают, устанавливают, раскрывают, анализируют и разъясняют её. С помощью Дхаммы опровергнув хорошим опровержением появившееся ложное учение, они учат Дхамме с её чудесами. Досточтимый, пусть Благословенный достигнет окончательной Ниббаны сейчас, пусть Достигший блага достигнет окончательной Ниббаны. Досточтимый, сейчас настало время для достижения Благословенным окончательной Ниббаны.

Досточтимый, ведь была сказана Благословенным следующая речь: „О порочный, я до тех пор не достигну окончательной Ниббаны, пока бхиккуни не станут такими ученицами, которые дисциплинированы, успешны, обучены, умелы, много слышавшие, являются хранительницами Дхаммы, следуют по пути Дхаммы согласно Дхамме, следуют по должному пути, ведут себя согласно Дхамме. Усвоив от своих учителей они будут объяснять, преподавать, провозглашать, устанавливать, раскрывать, анализировать и разъяснять её. С помощью Дхаммы опровергнув хорошим опровержением появившееся ложное учение, они будут учить Дхамме с её чудесами.“

И сейчас, о досточтимый, бхиккуни являются такими ученицами, которые дисциплинированы, успешны, обучены, умелы, много слышавшие, являются хранительницами Дхаммы, следуют по пути Дхаммы согласно Дхамме, следуют по должному пути, ведут себя согласно Дхамме. Усвоив от своих учителей они объясняют, преподают, провозглашают, устанавливают, раскрывают, анализируют и разъясняют её. С помощью Дхаммы опровергнув хорошим опровержением появившееся ложное учение, они учат Дхамме с её чудесами. Досточтимый, пусть Благословенный достигнет окончательной Ниббаны сейчас, пусть Достигший блага достигнет окончательной Ниббаны. Досточтимый, сейчас настало время для достижения Благословенным окончательной Ниббаны.

Досточтимый, ведь была сказана Благословенным следующая речь: „О порочный, я до тех пор не достигну окончательной Ниббаны, пока мирские последователи не станут такими учениками, которые дисциплинированы, успешны, обучены, умелы, много слышавшие, являются хранителями Дхаммы, следуют по пути Дхаммы согласно Дхамме, следуют по должному пути, ведут себя согласно Дхамме. Усвоив от своих учителей они будут объяснять, преподавать, провозглашать, устанавливать, раскрывать, анализировать и разъяснять её. С помощью Дхаммы опровергнув хорошим опровержением появившееся ложное учение, они будут учить Дхамме с её чудесами.“

И сейчас, о досточтимый, мирские последователи являются такими учениками, которые дисциплинированы, успешны, обучены, умелы, много слышавшие, являются хранителями Дхаммы, следуют по пути Дхаммы согласно Дхамме, следуют по должному пути, ведут себя согласно Дхамме. Усвоив от своих учителей они объясняют, преподают, провозглашают, устанавливают, раскрывают, анализируют и разъясняют её. С помощью Дхаммы опровергнув хорошим опровержением появившееся ложное учение, они учат Дхамме с её чудесами. Досточтимый, пусть Благословенный достигнет окончательной Ниббаны сейчас, пусть Достигший блага достигнет окончательной Ниббаны. Досточтимый, сейчас настало время для достижения Благословенным окончательной Ниббаны.

Досточтимый, ведь была сказана Благословенным следующая речь: „О порочный, я до тех пор не достигну окончательной Ниббаны, пока мирские последовательницы не станут такими ученицами, которые дисциплинированы, успешны, обучены, умелы, много слышавшие, являются хранительницами Дхаммы, следуют по пути Дхаммы согласно Дхамме, следуют по должному пути, ведут себя согласно Дхамме. Усвоив от своих учителей они будут объяснять, преподавать, провозглашать, устанавливать, раскрывать, анализировать и разъяснять её. С помощью Дхаммы опровергнув хорошим опровержением появившееся ложное учение, они будут учить Дхамме с её чудесами.“

И сейчас, о досточтимый, мирские последовательницы являются такими ученицами, которые дисциплинированы, успешны, обучены, умелы, много слышавшие, являются хранительницами Дхаммы, следуют по пути Дхаммы согласно Дхамме, следуют по должному пути, ведут себя согласно Дхамме. Усвоив от своих учителей они объясняют, преподают, провозглашают, устанавливают, раскрывают, анализируют и разъясняют её. С помощью Дхаммы опровергнув хорошим опровержением появившееся ложное учение, они учат Дхамме с её чудесами. Досточтимый, пусть Благословенный достигнет окончательной Ниббаны сейчас, пусть Достигший блага достигнет окончательной Ниббаны. Досточтимый, сейчас настало время для достижения Благословенным окончательной Ниббаны.

Досточтимый, ведь была сказана Благословенным следующая речь: „О порочный, я до тех пор не достигну окончательной Ниббаны, пока эта моя система обучения не станет хорошо укрепившейся, процветающей, хорошо известной, широко разойдётся среди множества людей, пока не будет хорошо возвещена среди людей и дэв“.

И сейчас, о досточтимый, система обучения Благословенного стала хорошо укрепившейся, процветающей, хорошо известной, широко разошлась среди множества людей, хорошо возвещена среди людей и дэв“. Досточтимый, пусть Благословенный достигнет окончательной Ниббаны сейчас, пусть Достигший блага достигнет окончательной Ниббаны. Досточтимый, сейчас настало время для достижения Благословенным окончательной Ниббаны.“

Когда так было сказано Благословенный сказал порочному Маре: „Не беспокойся, о порочный, не долго осталось до момента, когда состоится окончательная Ниббана Татхагаты. Через три месяца от сего дня Татхагата достигнет окончательной Ниббаны.“

Так у святилища Чапалы Благословенный внимательно и с памятованием отрешился от поддержания жизни. И когда Благословенный отрешился от поддержания жизни, произошло страшное и наводящее ужас большое землетрясение, разразилась гроза. И тогда Благословенный, поняв это, в то самое время воскликнул:

Тогда подумал почтенный Ананда: „Как удивительно, как невероятно, какое большое землетрясение, какое огромное землетрясение - страшное и наводящее ужас, какая гроза разразилась! Каково же основание, какова причина, по которой может произойти такое большое землетрясение?“

И тогда почтенный Ананда подошёл к Благословенному, выразил своё почтение и сел в одной стороне от него. Сидя в одной стороне от него почтенный Ананда так сказал Благословенному: „О досточтимый, как удивительно, как невероятно, какое большое землетрясение, какое огромное землетрясение - страшное и наводящее ужас, какая гроза разразилась! Каково же, о досточтимый, основание, какова причина, по которой происходит такое большое землетрясение?“

(Благословенный сказал:) “Есть восемь оснований, Ананда, восемь причин, по которым происходит большое землетрясение. Каковы же эти восемь?

Эта великая земля утверждена на водах, воды на ветрах, ветры покоятся на пространствах. Бывает, Ананда, время, когда дуют сильные ветры. Дующие сильные ветры сотрясают воду. Сотрясающаяся вода сотрясает землю. Таково первое основание, первая причина, по которой происходит большое землетрясение.

Кроме того, Ананда, обладающий сверхсилами и достигший власти над своим умом отшельник или брахман, либо дэва, обладающий большими сверхсилами, большим могуществом - у них распознавание элемента твёрдости развито в ограниченной степени, а распознавание элемента жидкости - в безграничной степени. Он эту землю трясёт, сотрясает, колеблет и содрогает. Таково второе основание, вторая причина, по которой происходит большое землетрясение.

Кроме того, Ананда, когда бодхисатта покидает собрание “Довольных“ (дэв) и с памятованием и внимательностью входит в чрево матери, тогда эта земля трясётся, сотрясается, колеблется и содрогается. Таково третье основание, третья причина, по которой происходит большое землетрясение.

Кроме того, Ананда, когда бодхисатта с памятованием и внимательностью выходит из чрева матери, тогда эта земля трясётся, сотрясается, колеблется и содрогается. Таково четвёртое основание, четвёртая причина, по которой происходит большое землетрясение.

Кроме того, Ананда, когда Татхагата становится полностью постигшим посредством непревзойдённого совершенного постижения, тогда эта земля трясётся, сотрясается, колеблется и содрогается. Таково пятое основание, пятая причина, по которой происходит большое землетрясение.

Кроме того, Ананда, когда Татхагата запускает непревзойдённое колесо Дхаммы, тогда эта земля трясётся, сотрясается, колеблется и содрогается. Таково шестое основание, шестая причина, по которой происходит большое землетрясение.

Кроме того, Ананда, когда Татхагата с памятованием и внимательностью отрешается от поддержания жизни, тогда эта земля трясётся, сотрясается, колеблется и содрогается. Таково седьмое основание, седьмая причина, по которой происходит большое землетрясение.

Кроме того, Ананда, когда Татхагата достигает окончательной Ниббаны входя в состояние Ниббаны без остатка, тогда эта земля трясётся, сотрясается, колеблется и содрогается. Таково восьмое основание, восьмая причина, по которой происходит большое землетрясение.

Таковы, Ананда, восемь оснований, восемь причин, по которым происходит большое землетрясение.

Есть, о Ананда, восемь видов собраний. Каковы эти восемь? Собрание кшатриев, собрание брахманов, собрание домохозяев, собрание отшельников, собрание Четырех великих правителей, собрание Тридцати Трёх дэв, собрание мар и собрание брахм.

Я помню, Ананда, как я приходил ко многим сотням собраний кшатриев. И там прежде чем сесть, прежде чем говорить, прежде чем беседовать - какой у них был цвет, таким становился мой цвет, какой у них был голос, таким становился мой голос. Я радовал, восхищал, побуждал и вдохновлял их беседой о Дхамме. Когда я говорил с ними, они не знали кто я и думали: „Кто это, что говорит - дэва или человек?“ Обрадовав, восхитив, побудив и вдохновив их беседой о Дхамме я исчезал. И когда я исчезал, они не знали кто я и думали: „Кто это, что исчез - дэва или человек?“

Я помню, Ананда, как я приходил ко многим сотням собраний брахманов … собраний домохозяев … собраний отшельников … собраний Четырёх великих правителей … собраний Тридцати Трёх дэв … собраний мар … собраний брахм. И там прежде чем сесть, прежде чем говорить, прежде чем беседовать - какой у них был цвет, таким становился мой цвет, какой у них был голос, таким становился мой голос. Я радовал, восхищал, побуждал и вдохновлял их беседой о Дхамме. Когда я говорил с ними, они не знали кто я и думали: „Кто это, что говорит - дэва или человек?“ Обрадовав, восхитив, побудив и вдохновив их беседой о Дхамме я исчезал. И когда я исчезал, они не знали кто я и думали: „Кто это, что исчез - дэва или человек?“

Таковы, Ананда, восемь видов собраний.

Существует восемь областей овладения, Ананда. Каковы эти восемь?

С распознаванием внутреннего образа некто видит внешние образы, которые ограниченны и красивы или некрасивы, Овладев ими, он распознаёт “я знаю, я вижу“. Такова первая область овладения.

С распознаванием внутреннего образа некто видит внешние образы, которые безграничны и красивы или некрасивы. Овладев ими, он распознаёт “я знаю, я вижу“. Такова вторая область овладения.

Без распознавания внутреннего образа некто видит внешние образы, которые ограничены и красивы или некрасивы. Овладев ими, он распознаёт “я знаю, я вижу“. Такова третья область овладения.

Без распознавания внутреннего образа некто видит внешние образы, которые безграничны и красивы или некрасивы. Овладев ими, он распознаёт “я знаю, я вижу“. Такова четвёртая область овладения.

Без распознавания внутреннего образа некто видит внешние образы, синие, на вид синие и светящиеся синим. Подобно тому, как цветок льна синий, на вид синий, светится синим. Или же подобно ткани из Баранаси, мягкой с обеих сторон, синей, на вид синей, светящейся синим. Точно так же без распознавания внутреннего образа некто видит внешние образы, синие, на вид синие и светящиеся синим. Овладев ими, он распознаёт “я знаю, я вижу“. Такова пятая область овладения.

Без распознавания внутреннего образа некто видит внешние образы, жёлтые, на вид жёлтые и светящиеся жёлтым. Подобно тому как цветок Каникара жёлтый, на вид жёлтый и светится жёлтым. Или же подобно ткани из Баранаси, мягкой с обеих сторон, жёлтой, на вид жёлтой, светящаяся жёлтым. Точно так же без распознавания внутреннего образа некто видит внешние образы, жёлтые, на вид жёлтые и светящиеся жёлтым. Овладев ими, он распознаёт “я знаю, я вижу“. Такова шестая область овладения.

Без распознавания внутреннего образа некто видит внешние образы, красные, на вид красные и светящиеся красным. Подобно тому как цветок Бандхудживака (~китайская роза) красный, на вид красный и светится красным. Или же подобно ткани из Баранаси, мягкой с обеих сторон, красной, на вид красной, светящейся красным. Точно так же без распознавания внутреннего образа некто видит внешние образы, красные, на вид красные и светящиеся красным. Овладев ими, он распознаёт “я знаю, я вижу“. Такова седьмая область овладения.

Без распознавания внутреннего образа некто видит внешние образы, белые, на вид белые и светящиеся белым. Подобно тому как утренняя звезда белая, на вид белая и светится белым светом. Или же подобно ткани из Баранаси, мягкой с обеих сторон, белой, на вид белой, светящейся белым. Точно так же без распознавания внутреннего образа некто видит внешние образы, белые, на вид белые и светящиеся белым. Овладев ими, он распознаёт “я знаю, я вижу“. Такова восьмая область овладения.

Таковы, Ананда, восемь областей овладения.

Ананда, это восемь освобождений. Каковы эти восемь?

Обладая (тонко)материальным он видит материальные предметы, – таково первое освобождение.

Без распознавания внутренней материи он видит внешние материальные предметы, – – таково второе освобождение.

Он настраивается только на красивое, – таково третье освобождение.

Полностью выйдя за пределы распознавания материи, избавившись от распознавания раздражения, не обращая внимания на распознавание многообразия, думая “пространство безгранично“ он входит и пребывает в сфере безграничного пространства, – таково четвертое освобождение.

Полностью выйдя за пределы сферы безграничного пространства, думая “сознание безгранично“, он входит и пребывает в сфере безграничного сознания, – таково пятое освобождение.

Полностью выйдя за пределы сферы безграничного сознания, думая “ничего нет“, он входит и пребывает в сфере отсутствия чего бы то ни было, – таково шестое освобождение.

Полностью выйдя за пределы сферы отсутствия чего бы то ни было, он входит и пребывает в сфере ни-распознавания-ни-отсутствия-распознавания, – таково седьмое освобождение.

Полностью выйдя за пределы сферы ни-распознавания-ни-отсутствия-распознавания, он входит и пребывает в состоянии прекращения распознавания и ощущения – – таково восьмое освобождение.

Таковы, Ананда, восемь освобождений.

Однажды, Ананда, я жил в Урувеле на берегу реки Неранджара у подножия пастушьего баньяна, недавно став полностью постигшим. И Мара порочный пришёл ко мне и придя встал в одной стороне. Стоя в одной стороне Мара порочный так сказал мне: „Досточтимый, пусть Благословенный достигнет окончательной Ниббаны сейчас, пусть Достигший блага достигнет окончательной Ниббаны. Досточтимый, сейчас настало время для достижения Благословенным окончательной Ниббаны.“ Когда так было сказано я сказал порочному Маре:

„О порочный, я до тех пор не достигну окончательной Ниббаны, пока бхикку не станут такими учениками, которые дисциплинированы, успешны, обучены, умелы, много слышавшие, являются хранителями Дхаммы, следуют по пути Дхаммы согласно Дхамме, следуют по должному пути, ведут себя согласно Дхамме. Усвоив от своих учителей они будут объяснять, преподавать, провозглашать, устанавливать, раскрывать, анализировать и разъяснять её. С помощью Дхаммы опровергнув хорошим опровержением появившееся ложное учение, они будут учить Дхамме с её чудесами. О порочный, я до тех пор не достигну окончательной Ниббаны, пока бхиккуни не станут такими ученицами, которые дисциплинированы, успешны, обучены, умелы, много слышавшие, являются хранителями Дхаммы, следуют по пути Дхаммы согласно Дхамме, следуют по должному пути, ведут себя согласно Дхамме. Усвоив от своих учителей они будут объяснять, преподавать, провозглашать, устанавливать, раскрывать, анализировать и разъяснять её. С помощью Дхаммы опровергнув хорошим опровержением появившееся ложное учение, они будут учить Дхамме с её чудесами. О порочный, я до тех пор не достигну окончательной Ниббаны, пока мирские последователи не станут такими учениками, которые дисциплинированы, успешны, обучены, умелы, много слышавшие, являются хранителями Дхаммы, следуют по пути Дхаммы согласно Дхамме, следуют по должному пути, ведут себя согласно Дхамме. Усвоив от своих учителей они будут объяснять, преподавать, провозглашать, устанавливать, раскрывать, анализировать и разъяснять её. С помощью Дхаммы опровергнув хорошим опровержением появившееся ложное учение, они будут учить Дхамме с её чудесами. О порочный, я до тех пор не достигну окончательной Ниббаны, пока мирские последовательницы не станут такими ученицами, которые дисциплинированы, успешны, обучены, умелы, много слышавшие, являются хранителями Дхаммы, следуют по пути Дхаммы согласно Дхамме, следуют по должному пути, ведут себя согласно Дхамме. Усвоив от своих учителей они будут объяснять, преподавать, провозглашать, устанавливать, раскрывать, анализировать и разъяснять её. С помощью Дхаммы опровергнув хорошим опровержением появившееся ложное учение, они будут учить Дхамме с её чудесами.

О порочный, я до тех пор не достигну окончательной Ниббаны, пока эта моя система обучения не станет хорошо укрепившейся, процветающей, хорошо известной, широко разойдётся среди множества людей, пока не будет хорошо возвещена среди людей и дэв.“

И сегодня снова, Ананда, у святилища Чапалы, Мара порочный пришёл ко мне и придя встал в одной стороне. Стоя в одной стороне Мара порочный так сказал мне: „Досточтимый, пусть Благословенный достигнет окончательной Ниббаны сейчас, пусть Достигший блага достигнет окончательной Ниббаны. Досточтимый, сейчас настало время для достижения Благословенным окончательной Ниббаны. Досточтимый, ведь была сказана Благословенным следующая речь: „О порочный, я до тех пор не достигну окончательной Ниббаны, пока бхикку не станут такими учениками… пока бхиккуни не станут такими ученицами… пока мирские последователи не станут такими учениками… пока мирские последовательницы не станут такими ученицами… пока эта моя система обучения не станет хорошо укрепившейся, процветающей, хорошо известной, широко разойдётся среди множества людей, пока не будет хорошо возвещена среди людей и дэв.“ И сейчас, о досточтимый, система обучения Благословенного стала хорошо укрепившейся, процветающей, хорошо известной, широко разошлась среди множества людей, хорошо возвещена среди людей и дэв. Досточтимый, пусть Благословенный достигнет окончательной Ниббаны сейчас, пусть Достигший блага достигнет окончательной Ниббаны. Досточтимый, сейчас настало время для достижения Благословенным окончательной Ниббаны.“

Когда так было сказано Благословенный сказал порочному Маре: „Не беспокойся, о порочный, не долго осталось до момента, когда состоится окончательная Ниббана Татхагаты. Через три месяца от сего дня Татхагата достигнет окончательной Ниббаны.“ Вот каким образом, Ананда, сегодня у святилища Чапалы Татхагата внимательно и с памятованием отрешился от поддержания жизни.

Когда это было сказано почтенный Ананда так сказал Благословенному: „Пусть досточтимый Благословенный останется на срок, пусть Достигший блага останется на срок на благо многих, на счастье многих, из сострадания к миру, на пользу, благо и счастье дэв и людей“.

„Довольно, Ананда, не умоляй Татхагату. Миновало время для таких просьб“.

И во второй раз почтенный Ананда… и в третий раз почтенный Ананда так сказал Благословенному: „Пусть досточтимый Благословенный останется на срок, пусть Достигший блага останется на срок на благо многих, на счастье многих, из сострадания к миру, на пользу, благо и счастье дэв и людей“.

„Убеждён ли ты, Ананда, в постижении Татхагаты?“

„Да, почтенный.“

„Ананда, тогда как ты можешь упорствовать в своей просьбе Татахагате до третьего раза?“

„Досточтимый, лично от Благословенного я слышал и узнал следующее: „Кто-либо, Ананда, кто развивал, много практиковал, сделал колесницей, сделал предметом для опоры, установил, сделал знакомыми, хорошо предпринял четыре основы сверхсил, мог бы при желании оставаться на срок жизни людей или больше его. Татхагата, о Ананда, развивал, много практиковал, сделал колесницей, сделал предметом для опоры, установил, сделал знакомыми, хорошо предпринял четыре основы сверхсил. При желании, о Ананда, он смог бы остаться на срок жизни людей или больше его.“.

„Ты поверил в это, Ананда?“

„Да, почтенный“

„Поэтому, Ананда, твоя ошибка, твоя вина, что хотя Татхагатой был сделан столь явный намёк, столь явный знак, ты не смог понять и не попросил Татхагату: „Пусть досточтимый Благословенный останется на срок, пусть Достигший блага останется на срок на благо многих, на счастье многих, из сострадания к миру, на пользу, благо и счастье дэв и людей“. Если бы ты попросил тогда Татхагату, он может быть и отклонил бы дважды твою просьбу, но на третий раз он бы согласился. Поэтому, Ананда, это твоя ошибка, это твоя вина.

Однажды, Ананда, я проживал в Раджагахе на горе Гиджджхакута. И там Ананда, я обращался к тебе: „Прекрасна, о Ананда, Раджагаха, прекрасна, о Ананда, гора Гиджджхакута. Кто-либо, Ананда, кто развивал, много практиковал, сделал колесницей, сделал предметом для опоры, установил, сделал знакомыми, хорошо предпринял четыре основы сверхсил, мог бы при желании оставаться на срок жизни людей или больше его. Татхагата, о Ананда, развивал, много практиковал, сделал колесницей, сделал предметом для опоры, установил, сделал знакомыми, хорошо предпринял четыре основы сверхсил, он мог бы при желании остаться на срок жизни людей или больше его. И хотя был сделан столь явный намёк, столь явный знак, ты не смог понять и не попросил Татхагату: „Пусть досточтимый Благословенный останется на срок, пусть Достигший блага останется на срок на благо многих, на счастье многих, из сострадания к миру, на пользу, благо и счастье дэв и людей“. Если бы ты попросил тогда Татхагату, он может быть и отклонил бы дважды твою просьбу, но на третий раз он бы согласился. Поэтому, Ананда, это твоя ошибка, это твоя вина.

Однажды, Ананда, я проживал в той же Раджагахе у баньяна Готамы… в той же Раджагахе у разбойничьего утёса… в той же Раджагахе в пещере Саттапанни на склоне горы Вебхара… в той же Раджагахе у чёрного камня на склоне горы Исигили… той же Раджагахе у змеиного озера в прохладном лесу… в той же Раджагахе в парке Тапода… в той же Раджагахе в бамбуковой роще в месте кормления белок… в той же Раджагахе в манговой роще Дживаки… в той же Раджагахе в заповеднике, что в Маддакуччи.

И там я обращался к тебе: „Прекрасна, о Ананда, Раджагаха, прекрасна гора Гиджджхакута, прекрасен баньян Готами, прекрасен разбойничий утёс, прекрасна пещера Саттапанни на склоне Вебхары, прекрасен чёрный камень на склоне Исигили, прекрасно змеиное озеро в прохладном лесу, прекрасен парк Тапода, прекрасно место кормления белок, прекрасна манговая роща Дживаки, прекрасен заповедник в Маддакуччи. Кто-либо, Ананда, кто развивал, много практиковал, сделал колесницей, сделал предметом для опоры, установил, сделал знакомыми, хорошо предпринял четыре основы сверхсил … он мог бы при желании остаться на срок жизни людей или больше его. И хотя был сделан столь явный намёк, столь явный знак, ты не смог понять и не попросил Татхагату: „Пусть досточтимый Благословенный останется на срок, пусть Достигший блага останется на срок на благо многих, на счастье многих, из сострадания к миру, на пользу, благо и счастье дэв и людей“. Если бы ты попросил тогда Татхагату, он может быть и отклонил бы дважды твою просьбу, но на третий раз он бы согласился. Поэтому, Ананда, это твоя ошибка, это твоя вина.

Однажды, Ананда, я проживал здесь же в Весали у святилища Удены. И там Ананда, я обращался к тебе: „Прекрасен, о Ананда, Весали, прекрасно святилище Удены. Кто-либо, Ананда, кто развивал, много практиковал, сделал колесницей, сделал предметом для опоры, установил, сделал знакомыми, хорошо предпринял четыре основы сверхсил, мог бы при желании оставаться на срок жизни людей или больше его. Татхагата, о Ананда, развивал, много практиковал, сделал колесницей, сделал предметом для опоры, установил, сделал знакомыми, хорошо предпринял четыре основы сверхсил, он мог бы при желании остаться на срок жизни людей или больше его. И хотя был сделан столь явный намёк, столь явный знак, ты не смог понять и не попросил Татхагату: „Пусть досточтимый Благословенный останется на срок, пусть Достигший блага останется на срок на благо многих, на счастье многих, из сострадания к миру, на пользу, благо и счастье дэв и людей“. Если бы ты попросил тогда Татхагату, он может быть и отклонил бы дважды твою просьбу, но на третий раз он бы согласился. Поэтому, Ананда, это твоя ошибка, это твоя вина. Однажды, Ананда, я проживал здесь же в Весали у святилища Готамаки… здесь же в Весали у святилища Саттамбы… здесь же в Весали у святилища Бахупутты… здесь же в Весали у святилища Сарандады… и сегодня у святилища Чапалы я обратился к тебе: „Прекрасен, Ананда, Весали, прекрасно святилище Удены, прекрасно святилище Готамаки, прекрасно святилище Саттамбы, прекрасно святилище Бахупутты, прекрасно святилище Сарандады, прекрасно святилище Чапалы. Кто-либо, Ананда, кто развивал, много практиковал, сделал колесницей, сделал предметом для опоры, установил, сделал знакомыми, хорошо предпринял четыре основы сверхсил, мог бы при желании оставаться на срок жизни людей или больше его. Татхагата, о Ананда, развивал, много практиковал, сделал колесницей, сделал предметом для опоры, установил, сделал знакомыми, хорошо предпринял четыре основы сверхсил, он мог бы при желании остаться на срок жизни людей или больше его. И хотя был сделан столь явный намёк, столь явный знак, ты не смог понять и не попросил Татхагату: „Пусть Благословенный останется на срок, пусть Достигший блага останется на срок на благо многих, на счастье многих, из сострадания к миру, на пользу, благо и счастье дэв и людей“.

Если бы ты попросил тогда Татхагату, он может быть и отклонил бы дважды твою просьбу, но на третий раз он бы согласился. Поэтому, Ананда, это твоя ошибка, это твоя вина.

Ананда, разве раньше я не учил: „всё приятное и милое подвержено изменению, расставанию и становлению другим.“ Поэтому, Ананда, разве можно добиться, чтобы не разрушилось рождённое, ставшее, сконструированное и подверженное разрушению? Это не возможно. И это, Ананда, Татхагата отверг, оставил, отбросил, отринул: Татхагата отрешился от поддержания жизни, было сделано однозначное заявление: „Не долго осталось до момента, когда состоится окончательная Ниббана Татхагаты. Через три месяца от сего дня Татхагата достигнет окончательной Ниббаны.“ И чтобы ради продолжения жизни Татхагата взял свои слова назад - это не возможно.

В путь, Ананда, пойдем в зал с остроконечной крышей в большом лесу!“

„Да будет так, досточтимый“, – отвечал почтенный Ананда Благословенному.

И Благословенный с почтенным Анандой отправились в зал с остроконечной крышей в большом лесу. Придя Благословенный обратился к почтенному Ананде: „Пойди, Ананда, и собери в зал собраний всех бхикку, что живут по соседству с Весали“.

„Да будет так, досточтимый“, – отвечал почтенный Ананда Благословенному. И почтенный Ананда собрал всех бхикку, живущих по соседству с Весали, в зале для собраний. Затем он пришёл к Благословенному, придя и выразив своё почтение почтенный Ананда встал в одной стороне от него. Стоя в одной стороне, почтенный Ананда так сказал Благословенному: „Досточтимый, бхикку собрались. Пусть досточтимый Благословенный делает что сочтёт необходимым“.

Тогда Благословенный отправился в зал собраний и сел там на предназначенное для него сидение. Усевшись, Благословенный обратился к бхикку:

„Бхикку, по этой причине те мои учения, которые были мной истинно поняты и объяснены, их вам следует усвоить, практиковать, развивать и совершенствовать, чтобы эта система обучения просуществовала долго, долгое время сохранялась на благо многих людей, на счастье многих людей, из сострадания к миру, на благо, пользу и счастье людей и дэв. Каковы же, о бхикку, те мои учения, что были мной истинно поняты и объяснены, которые вам следует усвоить, практиковать, развивать и совершенствовать, чтобы эта система обучения просуществовала долго, долгое время сохранялась на благо многих людей, на счастье многих людей, из сострадания к миру, на благо, пользу и счастье людей и дэв? Это четыре способа установления памятования, четыре надлежащих усилия, четыре основы сверхсил, пять духовных способностей, пять духовных сил, семь факторов постижения и благородный восьмеричный путь.

Таковы, о бхикку, те мои учения, которые были мной истинно поняты и объяснены, их вам следует усвоить, практиковать, развивать и совершенствовать, чтобы эта система обучения просуществовала долго, долгое время сохранялась на благо многих людей, на счастье многих людей, из сострадания к миру, на благо, пользу и счастье людей и дэв.“

И Благословенный обратился к бхикку:

„И сейчас, бхикку, я увещеваю вас: всё конструированное подвержено исчезновению, старательно прилагайте усилия. Не долго осталось до момента, когда состоится окончательная Ниббана Татхагаты. Через три месяца от сего дня Татхагата достигнет окончательной Ниббаны.“

Так сказал Благословенный. Сказав это, Достигший блага учитель добавил: „Молодые и старые, глупые и мудрые богатые и бедные - все кончают смертью. Как горшки, изготовленные гончаром маленькие, большие, обожжённые и необожжённые все оказываются разбиты, так и жизнь для смертных.“ И учитель добавил:

Рано утром Благословенный оделся, взял сосуд для подаяния и одеяние и отправился в Весали за едой. Сходив за подаянием в Весали и вернувшись обратно после приёма пищи, Благословенный окинул слоновьим взором Весали и обратился к почтенному Ананде: „Ананда, это будет последний раз, когда Татхагата посмотрел на Весали. В путь, Ананда, пойдем в деревню Бханда“.

„Да будет так, досточтимый“, – отвечал Ананда Благословенному.

И Благословенный с большим собранием бхикку отправился в деревню Бханда. И там Благословенный остановился в самой деревне Бханда. Там Благословенный обратился к бхикку:

„О бхикку, из-за непознания и непостижения четырёх предметов я и вы длительное время вращались и блуждали в цикле рождений и смертей. Каковы же те четыре? Из-за непознания и непостижения благородной нравственности я и вы длительное время вращались и блуждали в цикле рождений и смертей. Из-за непознания и непостижения благородной собранности ума я и вы длительное время вращались и блуждали в цикле. Из-за непознания и непостижения благородной мудрости я и вы длительное время вращались и блуждали в цикле. Из-за непознания и непостижения благородного освобождения я и вы длительное время вращались и блуждали в цикле. Эта, о бхикку, благородная нравственность познана и постигнута, благородная собранность ума познана и постигнута, благородная мудрость познана и постигнута, благородное освобождение познано и постигнуто, искоренена жажда вечного бывания, основа бывания устранена, нет больше возобновляемого бывания.“

Так сказал Благословенный. Сказав это, Достигший блага учитель добавил:

И также пребывая в деревне Бханда Благословенный часто давал следующее наставление бхикку:

„Такова нравственность, такова собранность ума, такова мудрость. Великим становится плод, велика польза от собранности ума, когда она всемерно развита нравственным поведением. Великим становится плод, велика польза от мудрости, когда она всемерно развита собранностью ума. Всемерно развитый мудростью ум полностью освобождается от влечений, – а именно, от влечения к чувственным удовольствиям, от влечения к быванию, и от влечения к неведению“.

Когда Благословенный пробыл в деревне Бханда так долго, как он желал, он обратился к почтенному Ананде: „В путь, Ананда, пойдем в деревню Хаттхи,

в деревню Амба,

в деревню Джамбу,

в город Бхога!“

„Да будет так, досточтимый“, – отвечал почтенный Ананда Благословенному. Тогда Благословенный, окружённый большим собранием бхикку, отправился в город Бхога. Там Благословенный остановился в городе Бхога у святилища Ананды.

И там, Благословенный обратился к бхикку: „Я научу вас, бхикку, четырём главным основаниям. Слушайте и тщательно внимайте, я буду говорить“.

„Да будет так, досточтимый“, – ответили бхикку Благословенному. Благословенный говорил так:

„Здесь, о бхикку, может говорить бхикку: „Друзья, от самого Благословенного я слышал, от самого Благословенного узнал: такова Дхамма, такова дисциплина, это система Учителя“. Бхикку, не нужно ни восторгаться, ни презирать сказанное этим бхикку. Не восторгаясь и не презирая, хорошо усвоив эти слова и выражения, следует найти их в наставлениях и сверить с монашеской дисциплиной. Если при поиске в наставлениях и сверке с дисциплиной они не находятся в наставлениях и не проходят сверку с дисциплиной, следует сделать заключение: „Однозначно, это не слово Благословенного, оно ошибочно понято тем бхикку“. Таким образом, бхикку, вам это следует отвергнуть. Если при поиске в наставлениях и сверке с дисциплиной они находятся в наставлениях и проходят сверку с дисциплиной, следует сделать заключение: „Однозначно, это слово Благословенного, оно правильно понято тем бхикку“. Это, о бхикку, вам следует считать первым главным основанием.

Здесь, о бхикку, может говорить бхикку: „В таком-то месте есть община со старшим бхикку, с главой. От самой общины я слышал, от неё самой узнал: такова Дхамма, такова дисциплина, это система Учителя“. Бхикку, не нужно ни восторгаться, ни презирать сказанное этим бхикку. Не восторгаясь и не презирая, хорошо усвоив эти слова и выражения, следует найти их в наставлениях и сверить с монашеской дисциплиной. Если при поиске в наставлениях и сверке с дисциплиной они не находятся в наставлениях и не проходят сверку с дисциплиной, следует сделать заключение: „Однозначно, это не слово Благословенного, оно ошибочно понято той общиной“. Таким образом, бхикку, вам это следует отвергнуть. Если при поиске в наставлениях и сверке с дисциплиной они находятся в наставлениях и проходят сверку с дисциплиной, следует сделать заключение: „Однозначно, это слово Благословенного, оно правильно понято той общиной“. Это, о бхикку, вам следует считать вторым главным основанием.

Здесь, о бхикку, может говорить бхикку: „В таком-то месте проживает множество старших бхикку, много знающих, знатоков текстов, хранителей Дхаммы, хранителей монашеской дисциплины, хранителей перечней. От тех старших бхикку я слышал, от них самих узнал: такова Дхамма, такова дисциплина, это система Учителя“. Бхикку, не нужно ни восторгаться ни презирать сказанное этим бхикку… и не проходят сверку с дисциплиной, следует сделать заключение: „Однозначно, это не слово Благословенного, оно ошибочно понято теми старшими бхикку“. Таким образом, бхикку, вам это следует отвергнуть. Если при поиске в наставлениях … и проходят сверку с дисциплиной, следует сделать заключение: Однозначно, это слово Благословенного, оно правильно понято теми старшими бхикку“. Это, о бхикку, вам следует считать третьим главным основанием.

Здесь, о бхикку, может говорить бхикку: „В таком-то месте проживает один старший бхикку, много знающий, знаток текстов, хранитель Дхаммы, хранитель монашеской дисциплины, хранитель перечней. От того старшего бхикку я слышал, от него самого узнал: такова Дхамма, такова дисциплина, это система Учителя“. Бхикку, не нужно ни восторгаться ни презирать сказанное этим бхикку. Не восторгаясь и не презирая, хорошо усвоив эти слова и выражения, следует найти их в наставлениях и сверить с монашеской дисциплиной. Если при поиске в наставлениях и сверке с дисциплиной они не находятся в наставлениях и не проходят сверку с дисциплиной, следует сделать заключение: „Однозначно, это не слово Благословенного, оно ошибочно понято тем старшим бхикку“. Таким образом, бхикку, вам это следует отвергнуть. Если при поиске в наставлениях и сверке с дисциплиной они находятся в наставлениях и проходят сверку с дисциплиной, следует сделать заключение: „Однозначно, это слово Благословенного, оно правильно понято тем старшим бхикку“. Это, о бхикку, вам следует считать четвёртым главным основанием.

Это, о бхикку, вам следует считать четырьмя главными основаниями.

И находясь в городе Бхога у святилища Ананды, Благословенный тоже часто давал следующее наставление бхикку:

„Такова нравственность, такова собранность ума, такова мудрость. Великим становится плод, велика польза от собранности ума, когда она всемерно развита нравственным поведением. Великим становится плод, велика польза от мудрости, когда она всемерно развита собранностью ума. Всемерно развитый мудростью ум полностью освобождается от влечений, – а именно, от влечения к чувственным удовольствиям, от влечения к быванию, и от влечения к неведению“.

Когда Благословенный пробыл в городе Бхога так долго, как он желал, он обратился к почтенному Ананде: „В путь, Ананда, пойдём в Паву“.

„Да будет так, досточтимый“, - отвечал почтенный Ананда Благословенному. И Благословенный, окруженный большой толпой бхикку, направился в Паву. И там в Паве, Благословенный остановился в манговой роще Чунды - сына мастера по металлам.

Чунда услышал, что Благословенный прибыл в Паву и остановился в его манговой роще. И Чунда пришёл к Благословенному, придя и выразив своё почтение сел в одной стороне от него. Сидящего в одной стороне Чунду Благословенный радовал, восхищал, побуждал и вдохновлял беседой о Дхамме. И тогда Чунда, восхищённый, побуждённый и вдохновлённый беседой о Дхамме так сказал Благословенному: „Пусть досточтимый Благословенный примет приглашение пожаловать ко мне завтра на трапезу вместе с собранием бхикку“. И Благословенный молча согласился.

Тогда Чунда, поняв, что Благословенный согласился, встал со своего места, выразил ему почтение, уважительно обошёл вокруг Благословенного и удалился.

На исходе той ночи Чунда приготовил в своём жилище превосходную пищу - твёрдую и мягкую, а также в достаточном количестве нежной свинины. Когда настало время он сообщил Благословенному: „Пришло время, о досточтимый, еда готова“.

Рано утром Благословенный оделся, взял сосуд для подаяния и одеяние и вместе с собранием бхикку отправился к жилищу Чунды. Придя, он сел на предназначенное для него сидение. Усевшись, Благословенный обратился к Чунде: „Чунда, приготовленную тобой нежную свинину подай мне, а всю прочую твёрдую и мягкую пищу, что ты приготовил, подай собранию бхикку“.

„Да будет так, досточтимый“, – отвечал Чунда Благословенному. И всю приготовленную нежную свинину он подал Благословенному, а всю прочую твёрдую и мягкую пищу, что была приготовлена, он подал собранию бхикку.

Затем Благословенный обратился к Чунде: „Что осталось от нежной свинины, Чунда, то зарой в яму. Я никого не вижу, Чунда, в этом мире, с его дэвами, марами и брахмами, отшельниками и брахманами, правителями и простыми людьми, кто съев это блюдо, мог бы должным образом переварить его, кроме Татхагаты“.

„Да будет так, досточтимый“, – отвечал Чунда Благословенному. И что осталось от нежной свинины, то он зарыл в яму. После того он вернулся к Благословенному, выразил своё почтение и сел в одной стороне от него. Сидящего в одной стороне Чунду Благословенный радовал, восхищал, побуждал и вдохновлял беседой о Дхамме, после чего встал со своего места и удалился.

И когда Благословенный съел поданную Чундой еду, его поразила тяжёлая болезнь, кровавый понос с сильными болями, предвестниками смерти. Но Благословенный, не дрогнув, терпел их внимательно и с памятованием. Затем Благословенный обратился к почтенному Ананде: „В путь, Ананда, пойдем в Кусинару!“

„Да будет так, досточтимый“, – отвечал почтенный Ананда Благословенному.

И Благословенный сошёл с дороги и подошёл к подножию одного дерева. Подойдя он обратился к почтенному Ананде: „Пожалуйста, Ананда, постели мою накидку, сложенную вчетверо. Я устал и собираюсь сесть“.

„Да будет так, досточтимый“, – ответил почтенный Ананда Благословенному и постелил сложенную вчетверо накидку. И Благословенный сел на приготовленное сидение.

Усевшись, Благословенный обратился к почтенному Ананде: „Ступай, Ананда, принеси мне воды. Я страдаю от жажды и буду пить“.

Когда так было сказано, Ананда сказал Благословенному: „Досточтимый, только что проехало пятьсот повозок. Вода взбаламучена колёсами, мутна стала, грязна. Но река Какудха, почтенный, недалеко отсюда, она чиста, приятна, спокойна, прозрачна, с красивыми берегами, восхитительна. Там Благословенный может попить воды и освежиться“.

И во второй раз Благословенный обратился к почтенному Ананде: „Ступай, Ананда, принеси мне воды. Я страдаю от жажды и буду пить“. И во второй раз почтенный Ананда сказал Благословенному: „Досточтимый, только что проехало пятьсот повозок. Вода взбаламучена колёсами, мутна стала, грязна. Но река Какудха, досточтимый, недалеко отсюда, она чиста, приятна, спокойна, прозрачна, с красивыми берегами, восхитительна. Там Благословенный может попить воды и освежиться“.

И в третий раз Благословенный обратился к почтенному Ананде: „Ступай, Ананда, принеси мне воды. Я страдаю от жажды и буду пить“.

„Да будет так, досточтимый“, – отвечал почтенный Ананда Благословенному и, взяв сосуд для подаяния, пошёл к ручейку. И вот, ручеек, перед тем взбаламученный колёсами, ставший мутным и грязным, как только Ананда подошёл к нему, стал чист и прозрачен, незамутнён вовсе.

Тогда подумал почтенный Ананда: „Как удивительна, как невероятна сила и могущество Татхагаты! Ручеек, взбаламученный колёсами, ставший мутным и грязным, теперь, как только я подошёл к нему, стал чист и прозрачен, не замутнён вовсе!“ И набрав воду в сосуд для подаяния, он возвратился к Благословенному и сказал так: „Как удивительна, досточтимый, как невероятна сила и могущество Татхагаты! Ручеёк, взбаламученный колёсами, ставший мутным и грязным, как только я подошёл к нему, стал чист и прозрачен, не замутнён вовсе! Пусть Благословенный попьёт воды, пусть Достигший блага попьёт воды!“ И Благословенный испил воды.

В это самое время, Пуккуса из народа маллов, ученик Алары Каламы, шёл по большой дороге из Кусинары в Паву. И Пуккуса увидел Благословенного, сидящего у подножия дерева. Увидев его, он подошёл к Благословенному и, подойдя и выразив своё почтение, сел в одной стороне от него. Сидя в одной стороне Пуккуса так сказал Благословенному: „Почтенный, как удивительно, как невероятно то, в каком спокойствии пребывают те, кто отрешился от мирской жизни.

Некогда, о досточтимый, Алара Калама, идя по большой дороге, сошёл с неё и присел под деревом, чтобы провести день. В то время очень близко к Аларе Каламе проехало пятьсот повозок. И человек, шедший сразу за пятьюстами повозками, подошёл к Аларе Каламе и подойдя так сказал ему: „Досточтимый, видел ли ты пятьсот повозок проехавших мимо?“

„Нет, друг, не видел.“

„Но досточтимый, ведь ты слышал шум?“

„Нет, друг, не слышал шума.“

„Досточтимый, ты спал тогда?“

„Нет, друг, я не спал тогда.“

„Стало быть, досточтимый, ты бодрствовал?“

„Именно так, друг.“ „Итак, досточтимый, ты не спал, был в сознании и бодрствовал, и однако не видел и не слышал как совсем рядом прошло пятьсот повозок, „Именно так, друг.“

„Именно так, друг.“

Тогда подумал тот человек: „Как удивительно, как невероятно то, в каком спокойствии пребывают отрешившиеся от мирской жизни, что будучи не в состоянии сна, в сознании, бодрствуя такой человек не видит и не слышит как совсем рядом прошло пятьсот повозок! И, выразив свою большую приверженность Аларе Каламе, тот человек удалился“.

„Как полагаешь, Пуккуса, что сложнее сделать или сложнее найти: когда человек не спит, в сознании, бодрствует и при прохождении совсем рядом пятиста повозок он не видит и не слышит, или когда человек не спит, в сознании, бодрствует, а дэва дождит, дэва испускает сильный дождь, среди расходящихся молний, при раскатах грома он ничего не видит и не слышит шума?“

„Досточтимый, какое же сравнение с пятью сотнями повозок, шестью сотнями повозок, семью сотнями повозок, восемью сотнями повозок, девятью сотнями повозок, десятью сотнями повозок, сотнями тысяч повозок. Несравненно труднее, когда человек не спит, в сознании, бодрствует и не видит и не слышит шума, когда дэва дождит, дэва испускает сильный дождь, среди расходящихся молний, при раскатах грома.“

„Однажды, Пуккуса, я проживал в Атуме, на току молотильщика. В то время дэва дождил, дэва испускал сильный дождь, среди расходившихся молний и раскатов грома недалеко от тока молотильщика два брата-крестьянина были убиты вместе с четырьмя волами. И тогда, Пуккуса, большая толпа народа вышла из Атумы и пришла к тому месту, где были убиты два брата-крестьянина и четыре вола.

В то время, Пуккуса, я вышел из тока и прогуливался у его двери на открытом воздухе. И вот, Пуккуса, один человек из толпы подошёл ко мне. Подойдя и выразив своё почтение, он встал в одной стороне от меня. И я сказал тому человеку, стоящему в одной стороне от меня: „Друг, зачем собрался здесь народ?“

„Досточтимый, только что дэва дождил, дэва испускал сильный дождь, среди расходившихся молний и раскатов грома недалеко от тока молотильщика два брата-крестьянина были убиты вместе с четырьмя волами. Поэтому и собралась толпа людей. Но где же ты был, досточтимый?“

„Я, друг, был здесь.“

„Но досточтимый, ты видел?“

„Друг, я не видел.“

„Досточтимый, ты слышал шум?“

„Нет, друг, я не слышал.“

„Досточтимый, ты спал?“

„Нет, друг, я не спал.“

„Досточтимый, ты бодрствовал?“

„Именно так, друг.“

„Ты, досточтимый, не спал, был в сознании и бодрствовал, и однако не видел и не слышал как дэва дождил, дэва испускал сильный дождь, среди расходившихся молний и раскатов грома?“

„Именно так, друг.“

И тогда, Пуккуса, тот человек подумал: „Как удивительно, как невероятно то, в каком спокойствии пребывают те, кто отрешился от мирской жизни, что будучи не в состоянии сна, в сознании, бодрствуя такой человек не видит и не слышит шума, когда дэва дождит, дэва испускает сильный дождь, среди расходящихся молний, при раскатах грома!“ И, выразив свою большую приверженность мне, выразив почтение, уважительно обойдя вокруг меня тот человек удалился“.

Когда это было сказано, Пуккуса сказал Благословенному: „Досточтимый, большую приверженность Аларе Каламе я теперь развею по ветру, пусть унесет её течением! Превосходно, о досточтимый! Превосходно, о досточтимый! Как перевёрнутое ставят правильно, открывают скрытое, указывают путь заблудившемуся, вносят светильник во тьму, чтобы имеющие глаза могли видеть образы, так и Благословенный разъяснил истину многими способами. Я иду к Благословенному, Дхамме и монашескому ордену как к прибежищу. Пусть Благословенный считает меня мирским последователем, принявшим прибежище отныне и до конца жизни“.

Потом Пуккуса обратился к одному человеку: „Любезный, принеси, изысканный комплект одежды золотого цвета, готовый для ношения“.

„Да будет так, досточтимый“, - ответил тот человек Пуккусе, и принёс изысканный комплект одежды золотого цвета, готовый для ношения. Тогда Пуккуса предложил Благословенному изысканный комплект одежды золотого цвета, готовый для ношения, говоря: „Досточтимый, это изысканный комплект одежды золотого цвета, готовый для ношения, пусть Благословенный примет его от меня из сострадания“.

„Одень в одну часть комплекта меня, Пуккуса, в другую Ананду“.

„Да будет так, досточтимый“, – отвечал Пуккуса Благословенному, и в одну часть комплекта одел Благословенного, а в другую - почтенного Ананду.

Затем Благословенный радовал, восхищал, побуждал и вдохновлял Пуккусу беседой о Дхамме. И Пуккуса, обрадованный, восхищённый, побуждённый и вдохновлённый беседой о Дхамме встал со своего места, выразил почтение Благословенному, уважительно обошёл вокруг него и удалился.

Вскоре после того, как Пуккуса удалился, почтенный Ананда возложил на тело Благословенного изысканный комплект одежды золотого цвета, готовый для ношения. И будучи возложен на тело Благословенного он стал выглядеть как будто его потушили. И почтенный Ананда так сказал Благословенному: „Как удивительно, о досточтимый, как невероятно, сколь ясна и светла кожа Татхагаты! Когда на тело Благословенного был возложен этот изысканный комплект одежды золотого цвета, он стал выглядеть как будто его потушили.“

„Именно так, Ананда! Есть два случая, когда тело Татхагаты становится крайне ясным и кожа светлой. Каковы эти два? В ту ночь, Ананда, когда Татхагата становится полностью постигшими посредством непревзойдённого совершенного постижения и в ту ночь, когда он достигает окончательной Ниббаны, войдя в состояние Ниббаны без остатка. В этих двух случаях, Ананда, тело Татхагаты становится крайне ясным и кожа светлой.

И сегодня, Ананда, в третью ночную стражу в саловой роще маллов у поворота на Кусинару, между саловыми деревьями-близнецами свершится достижение Татхагатой окончательной Ниббаны. В путь теперь, Ананда, идем к реке Какудхе“.

„Да будет так, досточтимый“, – отвечал почтенный Ананда Благословенному.

Окружённый большим собранием бхикку, Благословенный приблизился к реке Какудхе, и, спустившись к воде, омыл тело и утолил жажду. Выйдя на берег он пошёл в манговую рощу. И придя, он обратился к почтенному Чундаке: „Пожалуйста, Чундака, постели мою накидку, сложенную вчетверо. Я устал и собираюсь лечь“.

„Да будет так, досточтимый“, – отвечал почтенный Чундака Благословенному и постелил накидку, сложенную вчетверо. И Благословенный прилёг на правый бок, в позе льва, положив одну ногу на другую со смещением, внимательно и с памятованием, подумав о времени, когда надо проснуться. И почтенный Чундака сел перед Благословенным.

И Благословенный обратился к почтенному Ананде:

„Теперь может статься, Ананда, что кто-то может попытаться вызвать у Чунды, сына мастера по металлам, сожаление о своём поступке, говоря: „Не досталось тебе заслуг, друг Чунда, трудно тебе, Чунда, будет обрести человеческое рождение, из-за того, что Татхагата, приняв от тебя последнюю трапезу, достиг окончательной Ниббаны“. Но это сожаление Чунды о своём поступке, Ананда, нужно рассеять, говоря: „Благо заслуг тебе, друг Чунда, легко тебе, друг Чунда, будет обрести человеческое рождение из-за того, что Татхагата, приняв от тебя последнюю трапезу, достиг окончательной Ниббаны. Друг Чунда, от самого Благословенного я слышал, от него узнал:

„Два подношения пищи дают одинаковый плод, одинаковый результат и сильно превосходят другие подношения пищи в плоде и преимуществах. Каковы же эти два? То подношение, съев которое Татхагата становится полностью постигшим посредством непревзойдённого совершенного постижения и то, съев которое Тахагата достигает окончательной Ниббаны, входя в состояние Ниббаны без остатка. Эти два подношения пищи дают одинаковый плод, одинаковый результат и сильно превосходят другие подношения пищи в плоде и преимуществах.

Почтенным Чундой накоплена благая камма, ведущая к долгой жизни, почтенным Чундой накоплена благая камма, ведущая к красоте, почтенным Чундой накоплена благая камма, ведущая к счастью, почтенным Чундой накоплена благая камма, ведущая к славе, почтенным Чундой накоплена благая камма, ведущая к благим мирам, почтенным Чундой накоплена благая камма, ведущая к владычеству. Вот как следует рассеять сожаление Чунды о своём поступке“.

И тогда Благословенный, поняв это, в то самое время воскликнул:

Благословенный обратился к почтенному Ананде: „В путь, Ананда! – перейдём на дальний берег реки Хираннявати и отправимся в саловую рощу маллов, к повороту на Кусинару“.

„Да будет так, досточтимый“, – отвечал почтенный Ананда Благословенному. И Благословенный, вместе с большим собранием бхикку, перешёл на дальний берег реки Хираннявати и отправился в саловую рощу маллов к повороту на Кусинару. Придя он обратился к почтенному Ананде: „Пожалуйста, Ананда, приготовь для меня постель головою к северу, между деревьями-близнецами. Я устал, Ананда, и хотел бы лечь“.

„Да будет так, досточтимый“, – ответил почтенный Ананда Благословенному. И приготовил постель головой к северу, между деревьями-близнецами. И Благословенный прилёг на правый бок, в позе льва, положив одну ногу на другую со смещением, внимательно и с памятованием.

В то время саловые деревья-близнецы полностью расцвели, были не по сезону усыпаны цветами. Они падали на тело Татхагаты, сыпались, лились потоком, выражая ему почтение. Небесные цветы Мандарава исходили с неба, падали на тело Татхагаты, сыпались, лились потоком, выражая ему почтение. Небесные сандаловые порошки исходили с неба, падали на тело Татхагаты, сыпались, лились потоком, выражая ему почтение. Небесные музыкальные инструменты играли в небе, выражая почтение Татхагате. Небесные песни звучали в небе во славу Татхагаты.

Тогда Благословенный обратился к почтенному Ананде: „Ананда, саловые деревья-близнецы полностью расцвели, не по сезону усыпаны цветами. Они падают на тело Татхагаты, сыпятся, льются потоком, выражая ему почтение. Небесные цветы Мандарава исходят с неба, падают на тело Татхагаты, сыпятся, льются потоком, выражают ему почтение. Небесные сандаловые порошки исходят с неба, падают на тело Татхагаты, сыпятся, льются потоком, выражая ему почтение. Небесные музыкальные инструменты играют в небе, выражая почтение Татхагате. Небесные песни звучат в небе во славу Татхагаты. Но, Ананда, не этим Татхагате было выражено уважение, преклонение, почтение, почитание и поклонение. А те бхикку и бхиккуни, мирские последователи и мирские последовательницы, которые живут, практикуя Дхамму в соответствии с Дхаммой, прошли по верному пути, живут согласно Дхамме - они высшим почтением уважают, преклоняются, чтят, почитают и поклоняются Татхагате. Потому, Ананда: „Мы будем жить, практикуя Дхамму в соответствии с Дхаммой, пройдём по верному пути, будем жить согласно Дхамме“ - вот как вы, Ананда, должны упражняться“.

В это самое время почтенный Упавана стоял перед Благословенным, обмахивая его. И Благословенный велел подвинуться почтенному Упаване: „Отойди в сторону, бхикку, не стой передо мной“.

И подумал почтенный Ананда: „Почтенный Упавана долгое время был помощником Благословенного, держался рядом, был неподалёку. И вот в последние минуты Благословенный велел почтенному Упаване подвинуться: „Отойди в сторону, бхикку, не стой передо мной“. Каково же основание, какова причина, по которой Благословенный велел почтенному Упаване подвинуться: „Отойди в сторону, бхикку, не стой передо мной“?

И почтенный Ананда так сказал Благословенному: „О досточтимый, почтенный Упавана долгое время был помощником Благословенного, держался рядом, был неподалёку. И вот в последние минуты Благословенный велел почтенному Упаване подвинуться: „Отойди в сторону, бхикку, не стой прямо передо мной“. Досточтимый, каково же основание, какова причина, по которой Благословенный велел почтенному Упаване подвинуться: „Отойди в сторону, бхикку, не стой передо мной“?

„Ананда, дэвы десяти мировых элементов по большей части собрались здесь, чтобы увидеть Татхагату. Ананда, на расстоянии двенадцати йоджан вокруг саловой рощи маллов у поворота на Кусинару, нет места, которого можно было бы коснуться кончиком волоса и оно не было бы заполнено могучими дэвами. И эти дэвы, Ананда, возмущаются: „Издалека явились мы, дабы посмотреть на Татхагату. Редко появляются в мире Татхагаты, достойные (араханты), постигшие в совершенстве. И сегодня в последнюю ночную стражу свершится достижение Татхагатой окончательной Ниббаны. И этот могучий бхикку стоит пред Татхагатой, заслоняя его, не даёт нам посмотреть на Татхагату в последний раз“.

„Но какого рода дэвам внимает досточтимый Благословенный?“

„Есть Ананда, дэвы, в небе распознающие землю, которые с растрёпанными волосами рыдают, заламывая руки рыдают, падают как подкошенные, крутятся из стороны в сторону: „Слишком скоро Благословенный достигнет окончательной Ниббаны, слишком скоро Достигший блага достигнет окончательной Ниббаны, слишком скоро Провидец исчезнет в мире“.

„Есть Ананда, дэвы, на земле распознающие землю, которые с растрёпанными волосами рыдают, заламывая руки рыдают, падают как подкошенные, крутятся из стороны в сторону: „Слишком скоро Благословенный достигнет окончательной Ниббаны, слишком скоро Достигший блага достигнет окончательной Ниббаны, слишком скоро Провидец исчезнет в мире“.

Но те дэвы, что избавились от страсти, переносят внимательно и с памятованием: „Конструированное непостоянно, разве можно добиться иного?“.

„Досточтимый, раньше, проведя сезон дождей в разных местностях, бхикку отправлялись, чтобы посетить Татхагату. Мы получали возможность увидеться с развивающими ум бхикку, получали возможность встречаться с ними. И теперь после ухода Благословенного, мы не получим возможности увидеться с развивающими ум бхикку, не получим возможность встречаться с ними.“

„Есть четыре места, Ананда, которые убеждённому выходцу из рода стоит увидеть и которые порождают чувство срочности. Каковы же эти четыре? „Здесь Татхагата родился“ - это, Ананда, место, которое убеждённому выходцу из рода стоит увидеть и которое порождает чувство срочности. „Здесь Татхагата стал полностью постигшим посредством непревзойдённого совершенного постижения“ - это, Ананда, место, которое убеждённому выходцу из рода стоит увидеть и которое порождает чувство срочности. „Здесь Татхагатой было повёрнуто непревзойдённое колесо Дхаммы“ - это, Ананда, место, которое убеждённому выходцу из рода стоит увидеть и которое порождает чувство срочности. „Здесь Татхагата достиг окончательной Ниббаны войдя в состояние Ниббаны без остатка“ - это, Ананда, место, которое убеждённому выходцу из рода стоит увидеть и которое порождает чувство срочности. Таковы, Ананда, четыре места, которые убеждённому выходцу из рода стоит увидеть и которые порождают чувство срочности.

О Ананда, придут убеждённые бхикку, бхиккуни, мирские последователи и мирские последовательницы, думая: „здесь Татхагата родился“, “здесь Татхагата стал полностью постигшим посредством непревзойдённого совершенного постижения“, “здесь Татхагатой было повёрнуто непревзойдённое колесо Дхаммы“, здесь Татхагата достиг окончательной Ниббаны войдя в состояние Ниббаны без остатка“. И те, Ананда, кто во время паломнического путешествия умрёт с приверженным умом, все они после разрушения тела, после смерти, возродятся в счастливом мире.“

„Досточтимый, как нам следует вести себя в отношении женщин?“

„Не смотрите на них, Ананда!“

„О Благословенный, но если мы видим их, как поступать?“

„Не разговаривайте, Ананда!“

„Но если они обратились к нам, как поступать?“

„Ананда, следует установить памятование.“

„Досточтимый, как нам следует поступить с телом Татхагаты?“

„Не утруждайте себя, Ананда, почтением телу Татхагаты. Вам, Ананда, надлежит стремиться к высшей цели, заниматься для достижения этого. Живите ради высшей цели небеспечно, пылко и ревностно. Есть, Ананда, мудрые кшатрии, мудрые брахманы, мудрые домохозяева, которые привержены Татхагате, они окажут почёт телу Татхагаты.“

„Но как, о досточтимый, следует поступить с телом Татхагаты?“

„Как поступают с телом поворачивающего колесо царя, так же должно поступить и с телом Татхагаты“.

„Но как, о досточтимый, поступают с телом поворачивающего колесо царя?“

„Тело поворачивающего колесо царя, Ананда, обёртывают новой льняной тканью, и обернув новой льняной тканью, оборачивают чёсаным хлопком. Обернув чёсаным хлопком, оборачивают новой льняной тканью. Обернув таким образом тело поворачивающего колесо царя пятьюстами слоями обоих видов, его помещают в металлическое корыто с маслом и покрывают другим металлическим корытом. Затем сооружают погребальный костёр полностью из благовонных материалов и сжигают тело поворачивающего колесо царя. На пересечении дорог воздвигают ступу поворачивающему колесо царю. Вот так поступают, Ананда, с телом поворачивающего колесо царя. И так же, как поступают с телом поворачивающего колесо царя, следует поступить с телом Татхагаты. На пересечении дорог следует воздвигнуть ступу Татхагате. И тот, кто принесёт к ней цветы, благоуханные вещества или сандаловый порошок, или выразит почтение или чей ум успокоится – тому это принесёт благо и счастье надолго.“

„Ананда, эти четверо достойны ступы. Какие четверо? Татхагата, достойный (арахант), постигший в совершенстве достоин ступы, паччекабудда достоин ступы, последователь Татхагаты достоин ступы, поворачивающий колесо царь достоин ступы.

И почему, Ананда, Татхагата, достойный (арахант), постигший в совершенстве достоин ступы? У многих людей успокоится ум при мысли: „Это ступа того благословенного, достойного (араханта), постигшего в совершенстве“. С успокоенным там умом по разрушении тела после смерти они возродятся в благом уделе, счастливом мире. Вот почему, Ананда, Татхагата, достойный (арахант), постигший в совершенстве достоин ступы.

И почему, Ананда, паччекабудда достоин ступы? У многих людей успокоится ум при мысли: „Это ступа того благословенного паччекабудды“. С успокоенным там умом по разрушении тела после смерти они возродятся в благом уделе, счастливом мире. Вот почему, Ананда, паччекабудда достоин ступы.

И почему, Ананда, ученик Татхагаты достоин ступы? У многих людей успокоится ум при мысли: „Это ступа ученика того благословенного, достойного (араханта), постигшего в совершенстве“. С успокоенным там умом по разрушении тела после смерти они возродятся в благом уделе, счастливом мире. Вот почему, Ананда, ученик Татхагаты достоин ступы.

И почему, Ананда, поворачивающий колесо царь достоин ступы? У многих людей успокоится ум при мысли: „Это ступа того праведного и справедливого царя“. С успокоенным там умом по разрушении тела после смерти они возродятся в благом уделе, счастливом мире. Вот почему, Ананда, поворачивающий колесо царь достоин ступы.

Эти четверо, Ананда, достойны ступы.“

Тогда почтенный Ананда пошёл в помещение. Там он стоял, опираясь на дверную перемычку, и рыдал: „Увы, я остаюсь ещё учащимся и мне есть что делать. Учитель, который столь милосерден ко мне, вот-вот достигнет окончательной Ниббаны!“.

И Благословенный в то время обратился к бхикку: „Бхикку, где Ананда?“

„Досточтимый, этот почтенный Ананда, войдя в помещение стоит, опираясь на дверную перемычку, и рыдает: „Увы, я остаюсь ещё учащимся и мне есть что делать. Учитель, который столь милосерден ко мне, вот-вот достигнет окончательной Ниббаны!“.

Тогда Благословенный обратился к одному бхикку: „Пойди, позови Ананду от моего имени, и скажи ему: „Друг Ананда, Учитель зовет тебя“.

„Да будет так, досточтимый“, – отвечал тот бхикку Благословенному. И пошел на то место, где был Ананда и сказал ему: „Друг Ананда, Учитель зовет тебя“.

„Хорошо, друг“, – ответил Ананда тому бхикку и пошёл к Благословенному. Придя и выразив ему почтение почтенный Ананда сел в одной стороне от него. Сидящему в одной стороне почтенному Ананде Благословенный сказал так:

„Довольно, Ананда! Не печалься, не причитай. Разве раньше я не учил: „всё приятное и милое подвержено изменению, расставанию и становлению другим.“ Поэтому, Ананда, разве можно добиться, чтобы не разрушилось рождённое, ставшее, сконструированное и подверженное разрушению. Это не возможно. Долгое время, Ананда, ты служил Татхагате дружелюбными поступками тела с благом, со счастьем, с постоянством, неограниченно, дружелюбными поступками речи с благом, со счастьем, с постоянством, неограниченно, дружелюбными поступками ума с благом, со счастьем, с постоянством, неограниченно. Ты совершил благие дела, Ананда, прилагай усилия, скоро станешь свободным от влечений.“

После этого Благословенный обратился к бхикку:

„Бхикку, кто в прошлом были достойными (арахантами), постигшими в совершенстве, у тех благословенных были такие же главные помощники, как у меня Ананда. И кто в будущем будет достойными (арахантами), постигшими в совершенстве, у тех благословенных будут такие же главные помощники, как у меня Ананда. Мудрый человек, бхикку, Ананда, умный человек, бхикку, Ананда. Он знает должное время, когда бхикку следует приходить и повидаться с Татхагатой, должное время для бхиккуни, должное время для мирских последователей, должное время для мирских последовательниц, должное время для правителей, министров, последователей других учений, учеников последователей других учений.

Бхикку, у Ананды есть четыре удивительных и невероятных качества. Каковы же эти четыре? Если собрание бхикку приходит, чтобы увидеть Ананду, они радуются, видя его. Если Ананда говорит о Дхамме, они радуются его речи. И когда Ананда смолкает, собрание бхикку ещё не насытилось. Если собрание бхиккуни приходит, чтобы увидеть Ананду, они радуются, видя его. Если Ананда говорит о Дхамме, они радуются его речи. И когда Ананда смолкает, собрание бхиккуни ещё не насытилось. Если собрание мирских последователей приходит, чтобы увидеть Ананду, они радуются, видя его. Если Ананда говорит о Дхамме, они радуются его речи. И когда Ананда смолкает, собрание мирских последователей ещё не насытилось. Если собрание мирских последовательниц приходит, чтобы увидеть Ананду, они радуются, видя его. Если Ананда говорит о Дхамме, они радуются его речи. И когда Ананда смолкает, собрание мирских последовательниц ещё не насытилось. Таковы, о бхикку, четыре удивительных и невероятных качества, что есть у Ананды.

Бхикку, у поворачивающего колесо царя есть четыре удивительных и невероятных качества. Каковы же эти четыре? Если собрание кшатриев приходит, чтобы увидеть поворачивающего колесо царя, они радуются, видя его. Если царь говорит, они радуются его речи. И когда царь смолкает, собрание кшатриев ещё не насытилось. Если собрание брахманов … домохозяев … отшельников приходит, чтобы увидеть поворачивающего колесо царя, они радуются, видя его. Если царь говорит, они радуются его речи. И когда царь смолкает, собрание отшельников ещё не насытилось.

Точно так же, бхикку, у Ананды есть четыре удивительных и невероятных качества. Если собрание бхикку приходит, чтобы увидеть Ананду, они радуются, видя его. Если Ананда говорит о Дхамме, они радуются его речи. И когда Ананда смолкает, собрание бхикку ещё не насытилось. Если собрание бхиккуни… мирских последователей… мирских последовательниц приходит, чтобы увидеть Ананду, они радуются, видя его. Если Ананда говорит о Дхамме, они радуются его речи. И когда Ананда смолкает, собрание мирских последовательниц ещё не насытилось. Таковы, о бхикку, четыре удивительных и невероятных качества, что есть у Ананды.

Когда это было сказано, почтенный Ананда так сказал Благословенному:

„Пусть досточтимый Благословенный не достигает окончательной Ниббаны в этом маленьком городишке, городе посреди джунглей, в городе крохотном как ветка. Есть же, досточтимый, большие города, такие как Чампа, Раджагаха, Саваттхи, Сакета, Косамби и Баранаси – пусть Благословенный достигнет окончательной Ниббаны там. Там живёт много знатных и богатых кшатриев, знатных и богатых брахманов, знатных и богатых домохозяев, которые в высшей степени привержены Благословенному. Они окажут должное почтение телу Татхагаты“.

„Не говори так, Ананда! Не говори: „Маленький городишко, город посреди джунглей, город крохотный как ветка.“

Однажды, Ананда, царь Махасудассана был царём-миродержцем, законным и благочестивым царём, который завоевал землю в четырёх направлениях, обеспечил безопасность своих владений и обладал семью сокровищами. И у этого царя Махасудассаны город Кусинара был столицей, под названием Кусавати. Он был двенадцать йоджан в длину с востока на запад и семь йоджан в ширину с севера на юг. Кусавати был богатым, процветающим, густо населённым, переполненным людьми и хорошо обеспеченным пищей. Настолько же, насколько богат город дэв Алакаманда - богатый, процветающий, густо населённый, переполненный яккхами и хорошо обеспеченный пищей так же и царский город Кусавати был богатым, процветающим, густо населённым, переполненным людьми и хорошо обеспеченным пищей. И в городе Кусавати ни днем ни ночью не умолкало десять звуков: крики слонов, лошадей, шум повозок, звук маленьких барабанов, звук больших барабанов, лютней, пения, цимбал и гонгов, а также крики “ешьте, пейте и жуйте“ в качестве десятого.

Ступай, Ананда, пойди в Кусинару и объяви кусинарским маллам: „Сегодня, васеттхи, в последнюю ночную стражу свершится достижение Татхагатой окончательной Ниббаны. Приходите, васеттхи, приходите, васеттхи, чтобы потом не укорять себя: „На территории нашего города состоялось достижение Татхагатой окончательной Ниббаны, а мы не получили возможности повидаться с ним в последний раз.“

„Да будет так, досточтимый“, – отвечал почтенный Ананда Благословенному, и одевшись, взяв сосуд для подаяния и одеяние вместе с сопровождающим пошёл в Кусинару.

В то время кусинарские маллы находились в зале для собраний по какому-то делу. И почтенный Ананда пошёл в зал для собраний кусинарских маллов, и придя, известил кусинарских маллов, говоря: „Сегодня, васеттхи, в последнюю ночную стражу свершится достижение Татхагатой окончательной Ниббаны. Приходите, васеттхи, приходите, васеттхи, чтобы потом не укорять себя: „На территории нашего города состоялось достижение Татхагатой окончательной Ниббаны, а мы не получили возможности повидаться с ним в последний раз.“

Услышав речь почтенного Ананды маллы, их сыновья, невестки и жёны расстроились, опечалились, их сердца переполнились печалью. Некоторые с растрёпанными волосами рыдали, заламывая руки рыдали, падали как подкошенные, крутились из стороны в сторону: „Слишком скоро Благословенный достигнет окончательной Ниббаны, слишком скоро Достигший блага достигнет окончательной Ниббаны, слишком скоро Провидец исчезнет в мире“.

Затем маллы, их сыновья, невестки и жёны расстроенные, опечаленные, с переполненными печалью сердцами отправились к почтенному Ананде в саловую рощу маллов, к повороту на Кусинару.

И почтенный Ананда подумал: „Если я позволю маллам кусинарским выражать почтение Благословенному по одному, ночь завершится ещё до того, как они все закончат выражать почтение. Посему, расставлю-ка я кусинарских маллов по семействам, чтобы они выразили почтение Благословенному, говоря: „Досточтимый, малла такой-то с детьми, жёнами, свитою, друзьями выражает почтение у ваших ног, о Благословенный!“ И почтенный Ананда, расположив маллов по семействам, представил их Благословенному со словами: „Досточтимый, малла такой-то с детьми, жёнами, свитою, друзьями смиренно склоняется к твоим стопам, о Благословенный!“ Вот таким способом почтенный Ананда организовал почитание Благословенного кусинарскими маллами ещё в первую ночную стражу.

В то же самое время в Кусинаре обитал странствующий отшельник Субхадда. И отшельник Субхадда услышал весть: „Сегодня в третью ночную стражу состоится достижение отшельником Готамой окончательной Ниббаны“. И подумал странствующий отшельник Субхадда: „Слышал я, что пожилые странствующие отшельники, учителя учителей говорили: „Редко в мире появляются Татхагаты, достойные (араханты), постигшие в совершенстве.“ Сегодня в третью ночную стражу состоится достижение отшельником Готамой окончательной Ниббаны. Появилась тут одна вещь, о которой терзают меня сомнения и также есть доверие отшельнику Готаме, что может отшельник Готама научить меня Дхамме так, чтобы я смог оставить это сомнение“.

Тогда отшельник Субхадда пошел в саловую рощу маллов к повороту и подошел к почтенному Ананде. Придя он так сказал почтенному Ананде: „Слышал я, о любезный Ананда, что пожилые странствующие отшельники, учителя учителей говорили: „Редко в мире появляются Татхагаты, достойные (араханты), постигшие в совершенстве.“ Сегодня в третью ночную стражу состоится достижение отшельником Готамой окончательной Ниббаны. Появился тут один предмет, о котором сомневаюсь я и также есть доверие отшельнику Готаме, что может отшельник Готама научить меня Дхамме так, чтобы я смог оставить это сомнение. О любезный Ананда, было бы хорошо, если бы мне позволили увидеть отшельника Готаму.“

Когда так было сказано почтенный Ананда сказал странствующему отшельнику Субхадде: „Довольно, друг Субхадда! Не беспокой Татхагату – утомлен Благословенный“.

И во второй раз странствующий отшельник Субхадда … и в третий раз странствующий отшельник Субхадда так сказал почтенному Ананде: „Слышал я, о любезный Ананда, что пожилые странствующие отшельники, учителя учителей говорили: „Редко в мире появляются Татхагаты, достойные (араханты), постигшие в совершенстве.“ Сегодня в третью ночную стражу состоится достижение отшельником Готамой окончательной Ниббаны. Появился тут один предмет, о котором сомневаюсь я и также есть доверие отшельнику Готаме, что может отшельник Готама научить меня Дхамме так, чтобы я смог оставить это сомнение. О любезный Ананда, было бы хорошо, если бы мне позволили увидеть отшельника Готаму.“ И в третий раз почтенный Ананда так сказал странствующему отшельнику Субхадде: „Довольно, друг Субхадда! Не беспокой Татхагату – утомлен Благословенный“.

И услышал Благословенный эту беседу между почтенным Анандой и странствующим отшельником Субхаддой. Тогда Благословенный обратился к почтенному Ананде: „Довольно, Ананда, не препятствуй Субхадде. Позволь ему увидеть Татхагату. Что бы ни спросил у меня Субхадда, всё это будет ради знания, а не желая побеспокоить. И то, что я скажу в ответ на его вопрос, он поймёт быстро“.

Тогда почтенный Ананда так сказал отшельнику Субхадде: „Подойди, друг Субхадда, Благословенный разрешает тебе“.

Тогда отшельник Субхадда подошёл к Благословенному и подойдя обменялся с ним дружественными приветствиями. Обменявшись приветствиями с Благословенным в дружественной и уважительной манере он сел в одной стороне от него. Сидя в одной стороне отшельник Субхадда так сказал Благословенному:

„Почтенный Готама, те отшельники и брахманы, имеющие общины, имеющие сообщества, наставники своих сообществ, известные, прославленные, лидеры течений, уважаемые народом, а именно: Пурана Кассапа, Маккхали Госала, Аджита Кесакамбала, Пакудха Каччаяна, Санчая Беллатхапутта и Нигантха Натапутта - все ли они постигли как заявляют, или все не постигли, или некоторые постигли, а некоторые нет?“

„Довольно, Субхадда! Отложи это в сторону: „Все ли они постигли как заявляют, или все не постигли, или некоторые постигли, а некоторые нет?“ Я научу тебя Дхамме, Субхадда. Слушай и тщательно внимай, я буду говорить“.

„Да будет так, досточтимый“, – сказал отшельник Субхадда Благословенному. И Благословенный сказал так:

„О Субхадда, в любой той доктрине и дисциплине, где отсутствует благородный восьмеричный путь, отшельник первого вида отсутствует. И отшельник второго вида отсутствует. И отшельник третьего вида отсутствует. И отшельник четвёртого вида отсутствует. Но в любой той доктрине и дисциплине, где присутствует благородный восьмеричный путь, присутствует отшельник первого вида, присутствует отшельник второго вида, присутствует отшельник третьего вида, присутствует отшельник четвёртого вида. О Субхадда, в этой доктрине и дисциплине присутствует благородный восьмеричный путь, здесь есть отшельник первого вида, здесь есть отшельник второго вида, здесь есть отшельник третьего вида, здесь есть отшельник четвёртого вида. В других учениях настоящих отшельников нет.

Но если, Субхадда, бхикку будут жить надлежащим образом, мир не останется без арахантов.

И нет отшельника второго вида. И нет отшельника третьего вида. И нет отшельника четвёртого вида. В других учениях настоящих отшельников нет. Но если, Субхадда, бхикку будут жить надлежащим образом, мир не останется без арахантов.“

Когда так было сказано, отшельник Субхадда сказал Благословенному: „Превосходно, о досточтимый! Превосходно, о досточтимый! Как перевёрнутое ставят правильно, открывают скрытое, указывают путь заблудившемуся, вносят светильник во тьму, чтобы имеющие глаза могли видеть образы, так и Благословенный разъяснил истину многими способами. Досточтимый, я иду к Благословенному, Дхамме и монашескому ордену как к прибежищу. Досточтимый, я хотел бы получить уход в бездомную жизнь в присутствии Благословенного, я хотел бы получить полное членство в монашеском ордене.“

„Субхадда, тот, кто ранее был последователем другого учения и желает в этой доктрине и дисциплине ухода в бездомную жизнь и полноправного членства, проходит четырёхмесячный испытательный срок. По истечении четырёх месяцев, если бхикку удвовлетворены им, они проводят для него уход в бездомную жизнь и принимают его в полноправные члены ордена. Но в этом вопросе я знаю различия между личностями“.

„Досточтимый, раз те, кто ранее были последователями другого учения, желая в этой доктрине и дисциплине ухода в бездомную жизнь и полного членства, проходят четырёхмесячный испытательный срок, и раз по окончании этого срока, если бхикку удовлетворены ими, они проводят им процедуру ухода в бездомную жизнь и принимают их в полноправные члены ордена – тогда я пройду испытательный срок в четыре года. По истечении четырёх лет, если бхикку будут удвовлетворены, пусть они проведут мне процедуру ухода в бездомную жизнь и примут в полноправные члены ордена.“

Тогда Благословенный обратился к почтенному Ананде: „Ананда, проведи для Субхадды процедуру ухода в бездомную жизнь.“

„Да будет так, досточтимый“, – отвечал Ананда Благословеному.

Тогда отшельник Субхадда так сказал почтенному Ананде: „Благо тебе, друг Ананда, легко тебе будет обрести благое рождение, раз ты в присутствии Учителя был посвящён посвящением ученика“. И отшельник Субхадда в присутствии Благословенного прошёл процедуру ухода в бездомную жизнь и получил полноправное членство в монашеском ордене. И почтенный Субхадда спустя небольшое время после принятия в бхикку, проживая один, в умственном уединении, небеспечный, пылкий и целеустремлённый, за небольшое время в этом самом мире собственным знанием постиг и войдя пребывал в той непревзойдённой вершине возвышенной жизни, ради которой выходцы из благородных семей справедливо оставляют мир, уходя из дома в бездомную жизнь. Он познал:

„Положен конец рождению, прожита возвышенная жизнь, выполнено подлежащее выполнению, ничего за этим больше нет.“ И почтенный Субхадда стал одним из арахантов. Он стал последним непосредственным учеником Благословенного.

И Благословенный обратился к почтенному Ананде:

„Может быть, Ананда, кто-то из вас подумает: исчезло слово наставника, более нет у нас учителя! Нет, Ананда, не нужно так считать. Та доктрина и дисциплина, что я преподал и объяснил вам, будет вашим учителем после моего ухода.

Как до сих пор бхикку обращались друг к другу словом “друг“, после моего ухода не следует так обращаться. Старшие бхикку могут обращаться к младшим по имени, по роду или словом “друг“, – но младшие бхикку должны обращаться к старшим словами: „досточтимый“ или “почтенный“.

После моего ухода, о Ананда, монашеский орден может при желании отменить малые и незначительные предписания.

После моего ухода, Ананда, пусть на бхикку Чханну будет наложена высшая кара“.

„Но какова, о досточтимый, высшая кара?“

„Пусть, Ананда, бхикку Чханна говорит, что хочет, но бхикку не следует ни беседовать с ним, ни поучать его, ни наставлять.“

Затем Благословенный обратился к бхикку: „Бхикку, если хотя бы у одного бхикку есть сомнение или неуверенность в Будде, Дхамме, Сообществе, пути или практике - спрашивайте, чтобы не сожалеть потом: „Учитель был прямо перед нами, а мы не смогли спросить Благословенного в его присутствии“.

Когда так было сказано, те бхикку хранили молчание.

И во второй раз Благословенный… и в третий раз Благословенный обратился к бхикку: „Бхикку, если хотя бы у одного бхикку есть сомнение или неуверенность в Будде, Дхамме, Сообществе, пути или практике - спрашивайте, чтобы не сожалеть потом: „Учитель был прямо перед нами, а мы не смогли спросить Благословенного в его присутствии“.

Когда так было сказано, те бхикку хранили молчание. Тогда Благословенный обратился к бхикку:

„Может быть, бхикку, вы из почтения к Учителю не задаете вопросов. Тогда, бхикку, пусть товарищ сообщит товарищу“.

Когда так было сказано, те бхикку хранили молчание.

Тогда почтенный Ананда так сказал Благословенному: „О почтенный, это удивительно, это невероятно! Я убеждён, что в этом собрании бхикку нет ни одного, кто имел бы сомнение или неуверенность в Будде, Дхамме, Сообществе, пути или практике.“

„Ананда, ты говоришь это из убеждённости, но у Татхагаты есть знание. В этом собрании бхикку нет ни одного, кто имел бы сомнение или неуверенность в Будде, Дхамме, Сообществе, пути или практике. Среди этих пятисот бхикку, о Ананда, самый низший - вошедший в поток, не способный к падению в миры страданий, с предрешённой судьбой, обеспечено ему постижение.“

И Благословенный обратился к бхикку: „И сейчас, бхикку, я увещеваю вас: всё конструированное подвержено исчезновению, старательно прилагайте усилия.“

Это было последнее слово Татхагаты.

Затем Благословенный вошёл в поглощённость ума первого уровня. Выйдя из неё он вошёл в поглощённость ума второго уровня. Выйдя из неё он вошёл в поглощённость ума третьего уровня. Выйдя из неё он вошёл в поглощённость ума четвёртого уровня. Выйдя из поглощённости ума четвёртого уровня, он вошёл в сферу бесконечного пространства, выйдя из неё он вошёл в сферу бесконечного сознания, выйдя из неё он вошёл в сферу отсутствия чего бы то ни было, выйдя из неё он вошёл в сферу ни распознавания ни отсутствия распознавания, выйдя из неё он вошёл в состояние прекращения распознавания и ощущения.

Тогда почтенный Ананда так сказал почтенному Ануруддхе: „О, досточтимый Ануруддха, Благословенный достиг окончательной Ниббаны!“

„Нет, друг Ананда, Благословенный ещё не достиг окончательной Ниббаны, он вошёл в состояние прекращения распознавания и ощущения“.

Затем Благословенный вышел из состояния прекращения распознавания и ощущения. Выйдя из него он вошёл в сферу ни распознавания ни отсутствия распознавания. Выйдя из неё он вошёл в сферу отсутствия чего бы то ни было. Выйдя из неё он вошёл в сферу бесконечного сознания. Выйдя из неё он вошёл в сферу бесконечного пространства. Выйдя из неё он вошёл в поглощённость ума четвёртого уровня. Выйдя из неё он вошёл в поглощённость ума третьего уровня. Выйдя из неё он вошёл в поглощённость ума второго уровня. Затем Благословенный вошёл в поглощённость ума первого уровня. Выйдя из неё он вошёл в поглощённость ума второго уровня. Выйдя из неё он вошёл в поглощённость ума третьего уровня. Выйдя из неё он вошёл в поглощённость ума четвёртого уровня. Соразу после выхода из поглощённости ума четвёртого уровня Благословенный достиг окончательной Ниббаны.

Когда Благословенный достиг окончательной Ниббаны, одновременно с достижением произошло мощное землетрясение, наводящее ужас и гусиную кожу. Грохот барабана дэв рассекал воздух. Когда Благословенный достиг окончательной Ниббаны, брахма Сахампати изрёк следующую строфу:

Когда Благословенный достиг окончательной Ниббаны, правитель дэв Сакка изрёк следующую строфу:

Когда Благословенный достиг окончательной Ниббаны, почтенный Ануруддха изрёк следующую строфу:

Когда Благословенный достиг окончательной Ниббаны, почтенный Ананда изрёк следующую строфу:

Когда Благословенный достиг окончательной Ниббаны, некоторые из находившихся там бхикку, не избавившихся от страсти, заламывая руки рыдали, падали как подкошенные, крутились из стороны в сторону: „Слишком скоро Благословенный достиг окончательной Ниббаны, слишком скоро Достигший блага достиг окончательной Ниббаны, слишком скоро Провидец исчез в мире“. Но те бхикку, кто избавился от страсти, переносили внимательно и с памятованием: „Конструированное непостоянно, разве можно добиться иного?“.

Тогда почтенный Ануруддха обратился к бхикку: „Довольно, друзья! Не печальтесь, не причитайте! Разве раньше Благословенный не учил: „всё приятное и милое подвержено изменению, расставанию и становлению другим.“ Поэтому, друзья, разве можно добиться, чтобы не разрушилось рождённое, ставшее, сконструированное и подверженное разрушению? Это не возможно. Дэвы, о друг, возмущаются“.

„Но какого рода дэвам внимает почтенный Ануруддха?“

„Есть, друг Ананда, дэвы, в небе распознающие землю, которые с растрёпанными волосами рыдают, заламывая руки рыдают, падают как подкошенные, крутятся из стороны в сторону: „Слишком скоро Благословенный достиг окончательной Ниббаны, слишком скоро Достигший блага достиг окончательной Ниббаны, слишком скоро Провидец исчез в мире“. Есть Ананда, дэвы, на земле распознающие землю, которые с растрёпанными волосами рыдают, заламывая руки рыдают, падают как подкошенные, крутятся из стороны в сторону: „Слишком скоро Благословенный достиг окончательной Ниббаны, слишком скоро Достигший блага достиг окончательной Ниббаны, слишком скоро Провидец исчез в мире.“ Но те дэвы, что избавились от страсти, переносят внимательно и с памятованием: „Конструированное непостоянно, разве можно добиться иного?““

Почтенный Ануруддха и почтенный Ананда провели остаток ночи беседуя о Дхамме.

И тогда почтенный Ануруддха обратился к почтенному Ананде: „Ступай, друг Ананда, войди в Кусинару и извести кусинарских маллов, объяви им: „О васеттхи! Благословенный достиг окончательной Ниббаны, делайте что сочтёте необходимым.“

„Да будет так, досточтимый“, – отвечал почтенный Ананда почтенному Ануруддхе. Рано утром почтенный Ананда оделся, взял сосуд для подаяния и одеяние и вместе с сопровождающим пошёл в Кусинару.

В то время кусинарские маллы находились в зале для собраний по этому самому делу. Тогда почтенный Ананда пошёл в зал для собраний кусинарских маллов. Придя, он объявил кусинарским маллам: „О васеттхи! Благословенный достиг окончательной Ниббаны, делайте что сочтёте необходимым.“

Услышав речь почтенного Ананды маллы, их сыновья, невестки и жёны расстроились, опечалились, их сердца переполнились печалью. Некоторые с растрёпанными волосами рыдали, заламывая руки рыдали, падали как подкошенные, крутились из стороны в сторону: „Слишком скоро Благословенный достиг окончательной Ниббаны, слишком скоро Достигший блага достиг окончательной Ниббаны, слишком скоро Провидец исчез в мире“.

И тогда кусинарские маллы велели своим слугам: „Раз так, любезные, соберите все благоуханные вещества и гирлянды, а также все музыкальные инструменты, что есть в Кусинаре“.

И тогда кусинарские маллы, взяв все благоуханные вещества и гирлянды, все музыкальные инструменты и 500 пар ткани, пошли к повороту саловой рощи маллов к телу Благословенного. Придя они провели весь день выражая уважение, преклонение, почёт и почитание телу Благословенного танцами, песнями, музыкой, гирляндами и благоухающими веществами, сооружением занавесей из ткани и круглых шатров.

Тогда подумали кусинарские маллы: „Сегодня уже поздно кремировать тело Благословенного, мы завтра кремируем тело Благословенного“. Тогда они провели второй, третий, четвёртый, пятый, шестой день выражая уважение, преклонение, почёт и почитание телу Благословенного танцами, песнями, музыкой, гирляндами и благоухающими веществами, сооружением завес из ткани и круглых шатров.

На седьмой день кусинарские маллы подумали: „Выражая уважение, преклонение, почёт и почитание телу Благословенного танцами, песнями, музыкой, гирляндами и благоухающими веществами, давайте отнесём его на юг, вынесем за пределы города и кремируем на южной стороне города.“

Затем восемь предводителей маллов омыв голову и одев новые одежды, думая: „Мы поднимем тело Благословенного“ не смогли поднять его.

И тогда кусинарские маллы так сказали почтенному Ануруддхе: „О досточтимый Ануруддха, какова причина, каково условие, по которому эти восемь предводителей маллов омыв голову и одев новые одежды, думая: „Мы поднимем тело Благословенного“ не смогли поднять его?“

„У вас, васеттхи, одно намерение, у дэв - другое“.

„Но каково же, о досточтимый, намерение дэв?“

„Васеттхи, ваше намерение следующее: „Выражая уважение, преклонение, почёт и почитание телу Благословенного танцами, песнями, музыкой, гирляндами и благоухающими веществами, давайте отнесём его на юг за пределами города и кремируем его на южной стороне города.“ А вот какое, о васеттхи, намерение дэв: „Выражая уважение, преклонение, почёт и почитание телу Благословенного божественными танцами, песнями, музыкой и благоуханными веществами, давайте отнесём его на север города, войдём в город через северные ворота, пронесём его через центр города и вынесем через восточные ворота к святилищу маллов под названием Макутабандхана и там кремируем его.“

„Тогда, досточтимый, пусть будет согласно намерению дэв“.

В то время Кусинара, вплоть до соединений домов, канализационных каналов и помойных куч была усыпана по колено цветами кораллового дерева (Мандарава). И дэвы, а также кусинарские маллы выражая уважение, преклонение, почёт и почитание телу Благословенного человеческими и божественными танцами, песнями, музыкой, гирляндами и благоухающими веществами, отнесли его на север города, вошли в город через северные ворота, пронесли его через центр города и вынесли через восточные ворота к святилищу маллов под названием Макутабандхана. Там они возложили тело.

Тогда кусинарские маллы так сказали почтенному Ананде: „О досточтимый Ананда, как нам следует поступить с телом Татхагаты?“

„Так, вассетхи, как поступают с телом поворачивающего колесо царя, так же должно поступить и с телом Татхагаты.“

„Но как, о досточтимый Ананда, поступают с телом поворачивающего колесо царя?“

„Тело поворачивающего колесо царя, васеттхи, обёртывают новой льняной тканью, и обернув новой льняной тканью, оборачивают чёсаным хлопком. Обернув чёсаным хлопком, оборачивают новой льняной тканью. Обернув таким образом тело поворачивающего колесо царя пятьюстами слоями обоих видов, его помещают в металлическое корыто с маслом и покрывают другим металлическим корытом. Затем сооружают погребальный костёр полностью из благовонных материалов и сжигают тело поворачивающего колесо царя. На пересечении дорог воздвигают ступу поворачивающему колесо царю. Вот так, васеттхи, поступают с телом поворачивающего колесо царя. И так же, как поступают с телом поворачивающего колесо царя, следует поступить с телом Татхагаты. На пересечении дорог следует воздвигнуть ступу Татхагате. И тот, кто принесёт к ней цветы, благоуханные вещества или сандаловый порошок, или выразит почтение или чей ум успокоится – тому это принесёт благо и счастье надолго.“

И тогда кусинарские маллы приказали слугам: „Раз так, слуги, соберите чёсаный хлопок маллов“.

Затем кусинарские маллы обернули тело Благословенного новой льняной тканью, и обернув новой льняной тканью, обернули чёсаным хлопком. Обернув чёсаным хлопком, они обернули его новой льняной тканью. По такому принципу они обернули тело Благословенного пятьюстами слоями обоих видов. Затем они поместили тело в металлическое корыто с маслом и покрыли другим металлическим корытом. Они соорудили погребальный костёр полностью из благовонных материалов и возложили тело на костёр.

В это же время почтенный Махакассапа шел по большой дороге из Павы в Кусинару с большим собранием бхикку в количестве пятисот человек. И почтенный Махакассапа, сойдя с дороги, сел у подножия одного дерева.

В это самое время, некий аскет-адживака, взявший в Кусинаре цветок кораллового дерева, шёл по большой дороге в Паву. И почтенный Махакассапа заметил идущего издалека аскета-адживаку, и увидев так сказал ему: „Друг, знаешь ли ты нашего учителя?“

„Да, друг, я знаю. Семь дней назад отшельник Готама достиг окончательной Ниббаны. Там я достал цветок кораллового дерева“. На этом некоторые из находившихся там бхикку, не избавившихся от страсти, начали заламывая руки рыдать, падать как подкошенные, крутиться из стороны в сторону: „Слишком скоро Благословенный достиг окончательной Ниббаны, слишком скоро Достигший блага достиг окончательной Ниббаны, слишком скоро Провидец исчез в мире“. Но те бхикку, кто избавился от страсти, переносили внимательно и с памятованием: „Конструированное изменчиво, разве можно добиться иного?“.

В это время Субхадда, отрешившийся от мирской жизни в старости, сидел в том собрании бхикку. И Субхадда, отрешившийся от мирской жизни в старости, так сказал тем бхикку: „Довольно, друзья! Не печальтесь, не причитайте! Мы благополучно избавились от этого великого отшельника. Тяготили нас его слова: „Это вам разрешено, это вам не разрешено“, – но теперь, мы можем делать то, что пожелаем, и то что мы не пожелаем, того мы не будем делать“.

Тогда почтенный Махакассапа обратился к бхикку: „Довольно, друзья! Не печальтесь, не причитайте! Разве раньше Благословенный не учил: „всё приятное и милое подвержено изменению, расставанию и становлению другим.“ Поэтому, друзья, разве можно добиться, чтобы не разрушилось рождённое, ставшее, сконструированное и подверженное разрушению? Это не возможно.“

В это время восемь предводителей маллов, омыв голову и одев новые одежды, думая: „Мы подожжём погребальный костёр Благословенного“, не смогли его поджечь.

И кусинарские маллы так сказали почтенному Ануруддхе: „О досточтимый Ануруддха, какова причина, каково условие, что эти восемь предводителей маллов омыв голову и одев новые одежды, думая: „Мы подожжём погребальный костёр Благословенного“ не смогли его поджечь?“

„У вас, васеттхи, одно намерение, у дэв - другое“.

„Но каково же, о досточтимый, намерение дэв?“

„Намерение дэв, васеттхи, таково: „Этот почтенный Махакассапа шествует по большой дороге из Павы в Кусинару с большим собранием бхикку в количестве пятисот человек. Погребальный костер Благословенного не загорится, пока почтенный Махакассапа не выразит почтение головой у ног Благословенного“.

„Тогда, досточтимый, пусть будет согласно намерению дэв“.

И вот почтенный Махакассапа пришёл в Кусинару к святилищу маллов Макутабандхана к погребальному костру Благословенного. Придя и сложив накидку на одном плече, сложив руки в жесте уважения, трижды уважительно обойдя погребальный костёр, головой выразил почтение у ног Благословенного. И пятьсот бхикку сложив накидку на одном плече, сложив руки в жесте уважения, трижды уважительно обойдя погребальный костёр, головой выразили почтение у ног Благословенного. И как только почтенный Махакассапа и пятьсот бхикку выразили почтение, погребальный костер Благословенного вспыхнул сам.

И когда тело Благословенного сгорело, не найти там было ни углей ни пепла от того, что было кожей, плотью, сухожилиями и суставной смазкой, остались только костные реликвии. Как от сгоревшего сливочного или растительного масла не остаётся ни углей ни пепла, так и когда тело Благословенного сгорело, не найти там было ни углей ни пепла от того, что было кожей, плотью, сухожилиями и суставной смазкой, остались только костные реликвии. И из пятиста двойных обёрток только две не сгорели – внешняя и внутренняя. И когда тело Благословенного сгорело, пролившиеся с неба потоки воды тушили погребальный костер Благословенного. И вода, пролившаяся из саловых деревьев, тушила погребальный костер Благословенного. И кусинарские маллы тушили погребальный костер Благословенного водой со всеми ароматами.

Потом кусинарские маллы положили костные реликвии Благословенного в зале собраний и окружили их ограждением из копий и стеной из луков; и семь дней выражали уважение, преклонение, почёт и почитание танцами, песнями, музыкой, гирляндами и благоухающими веществами.

И услышал царь Магадхи Аджатасатту Видехипутта: „Говорят, Благословенный достиг окончательной Ниббаны в Кусинаре“. И царь Магадхи Аджатасатту Ведехипутта послал к кусинарским маллам вестника с сообщением: „Благословенный - кшатрий, и я кшатрий. Я достоин получить долю реликвий Благословенного. Для реликвий я воздвигну ступу, и устрою в честь них праздник“.

И услышали личчхави весальские: „Говорят, Благословенный достиг окончательной Ниббаны в Кусинаре“. И личчхави весалькие послали к кусинарским маллам вестника с сообщением: „Благословенный - кшатрий, и мы кшатрии. Мы достойны получить долю реликвий Благословенного. Для реликвий Благословенного мы воздвигнем ступу, и устроим в честь них праздник“.

И услышали сакьи из Капилаваттху: „Говорят, Благословенный достиг окончательной Ниббаны в Кусинаре“. И сакьи из Капилаваттху послали кусинарским маллам вестника с сообщением: „Благословенный - величайший из наших родственников. Мы достойны получить долю реликвий Благословенного. Для реликвий Благословенного мы воздвигнем ступу, и устроим в честь них праздник“.

И услышали булы из Аллакаппы: „Говорят, Благословенный достиг окончательной Ниббаны в Кусинаре“. И булы из Аллакаппы послали к кусинарским маллам вестника с сообщением: „Благословенный - кшатрий, и мы кшатрии. Мы достойны получить долю реликвий Благословенного. Для реликвий Благословенного мы воздвигнем ступу, и устроим в честь них праздник“.

И услышали рамагамские колии: „Говорят, Благословенный достиг окончательной Ниббаны в Кусинаре“. И рамагамские колии послали к кусинарским маллам вестника с сообщением: „Благословенный - кшатрий, и мы кшатрии. Мы достойны получить долю реликвий Благословенного. Для реликвий Благословенного мы воздвигнем ступу, и устроим в честь них праздник“.

И услышал брахман с острова Веттха: „Говорят, Благословенный достиг окончательной Ниббаны в Кусинаре“. И брахман с острова Веттха послал к кусинарским маллам вестника с сообщением: „Благословенный - кшатрий, а я - брахман. Я достоин получить долю реликвий Благословенного. Для реликвий Благословенного я воздвигну ступу, и устрою в честь них праздник“.

И услышали павские маллы: „Говорят, Благословенный достиг окончательной Ниббаны в Кусинаре“. И павские маллы послали к кусинарским маллам вестника с сообщением: „Благословенный - кшатрий, и мы кшатрии. Мы достойны получить долю реликвий Благословенного. Для реликвий Благословенного мы воздвигнем ступу, и устроим в честь них праздник“.

Когда так было сказано кусинарские маллы сказали собраниям и толпам: „Благословенный достиг окончательной Ниббаны на территории нашего города, – мы не отдадим ни части реликвий Благословенного“.

Когда так было сказано, брахман Дона сказал собраниям и толпам:

„Раз так, брахман, раздели же ты сам реликвии Благословенного на восемь равных частей“.

„Да будет так, почтенные“, – отвечал брахман Дона тем собраниям и толпам. И он разделил реликвии Благословенного на восемь равных частей, после чего так сказал собраниям и толпам: „Даруйте мне, почтенные, эту урну, я воздвигну ступу и устрою праздник в её честь“. И они дали урну брахману Доне.

И услышали пиппхаливанские мории: „Говорят, что Благословенный достиг окончательной Ниббаны в Кусинаре“. И пиппаливанские мории послали к кусинарским маллам вестника с сообщением: „Благословенный - кшатрий, и мы кшатрии. Мы достойны получить долю реликвий Благословенного. Над реликвиями мы воздвигнем ступу, и устроим в честь них праздник“.

И услышали в ответ: „Нет больше доли реликвий Благословенного. Реликвии Благословенного уже поделены. Отсюда возьмите углей.“ И они взяли себе углей из костра.

И тогда царь Магадхи Аджатасатту Видехипутта воздвиг в Раджагахе ступу для реликвий Благословенного и устроил праздник. И весальские личчхави воздвигли ступу в Весали для реликвий Благословенного и устроили праздник. И сакьи из Капилаваттху воздвигли в Капилаваттху ступу для реликвий Благословенного и устроили праздник. И аллакаппанские булы воздвигли в Аллакаппе ступу для реликвий Благословенного и устроили праздник. И рамагамские колии воздвигли в Рамагаме ступу над останками Благословенного, и устроили праздник. И брахман с острова Веттха воздвиг ступу для реликвий Благословенного и устроил праздник. И павские маллы воздвигли в Паве ступу для реликвий Благословенного и устроили праздник. И кусинарские маллы воздвигли в Кусинаре ступу для реликвий Благословенного и устроили праздник. И брахман Дона воздвиг ступу для урны и устроил праздник. И пиппхаливанские мории воздвигли ступу для углей и устроили праздник. И так стало восемь ступ реликвиям, одна – урне, и одна – углям. Так это было в прошлом.