SN 4.22 PTS (1st ed) SN 1.119 3. Пятёрка о Маре
Samiddhisutta
Самиддхи
Нажмите на любое слово пали, чтобы увидеть его значение.
Ekaṁ samayaṁ bhagavā sakkesu viharati silāvatiyaṁ.
Однажды Благословенный проживал в стране Сакьев, в Силавати.
Tena kho pana samayena āyasmā samiddhi bhagavato avidūre appamatto ātāpī pahitatto viharati. Atha kho āyasmato samiddhissa rahogatassa paṭisallīnassa evaṁ cetaso parivitakko udapādi: “lābhā vata me, suladdhaṁ vata me, yassa me satthā arahaṁ sammāsambuddho. Lābhā vata me, suladdhaṁ vata me, yvāhaṁ evaṁ svākkhāte dhammavinaye pabbajito. Lābhā vata me, suladdhaṁ vata me, yassa me sabrahmacārino sīlavanto kalyāṇadhammā”ti.
В то время достопочтенный Самиддхи проживал неподалёку от Благословенного прилежным, старательным, решительным. И тогда, по мере того как достопочтенный Самиддхи пребывал уединённым в затворничестве, следующее раздумье возникло у него в уме: «В самом деле, это благо, какое благо для меня, что мой учитель — совершенный, полностью просветлённый! В самом деле, это благо, какое благо для меня, что я ушёл в бездомную жизнь в этой хорошо провозглашённой Дхамме и Винае! В самом деле, это благо, какое благо для меня, что мои товарищи по святой жизни нравственны и обладают хорошим характером!»
Atha kho māro pāpimā āyasmato samiddhissa cetasā cetoparivitakkamaññāya yenāyasmā samiddhi tenupasaṅkami; upasaṅkamitvā āyasmato samiddhissa avidūre mahantaṁ bhayabheravaṁ saddamakāsi, apissudaṁ pathavī maññe undrīyati.
И тогда Злой Мара, напрямую познав своим собственным умом это раздумье в уме достопочтенного Самиддхи, подошёл к нему и неподалёку от него сотворил громкий шум, ужасающий и пугающий, как если бы разверзлась земля.
Atha kho āyasmā samiddhi yena bhagavā tenupasaṅkami; upasaṅkamitvā bhagavantaṁ abhivādetvā ekamantaṁ nisīdi. Ekamantaṁ nisinno āyasmā samiddhi bhagavantaṁ etadavoca: “idhāhaṁ, bhante, bhagavato avidūre appamatto ātāpī pahitatto viharāmi. Tassa mayhaṁ, bhante, rahogatassa paṭisallīnassa evaṁ cetaso parivitakko udapādi: ‘lābhā vata me, suladdhaṁ vata me, yassa me satthā arahaṁ sammāsambuddho. Lābhā vata me, suladdhaṁ vata me, yvāhaṁ evaṁ svākkhāte dhammavinaye pabbajito. Lābhā vata me, suladdhaṁ vata me, yassa me sabrahmacārino sīlavanto kalyāṇadhammā’ti. Tassa mayhaṁ, bhante, avidūre mahābhayabheravasaddo ahosi, apissudaṁ pathavī maññe undrīyatī”ti. “Nesā, samiddhi, pathavī undrīyati. Māro eso pāpimā tuyhaṁ vicakkhukammāya āgato. Gaccha tvaṁ, samiddhi, tattheva appamatto ātāpī pahitatto viharāhī”ti.
И тогда достопочтенный Самиддхи отправился к Благословенному, поклонился ему, сел рядом и рассказал обо всём, что произошло. Благословенный ответил: «Это не земля разверзлась, Самиддхи. Это Злой Мара пришёл, чтобы привести тебя в замешательство. Отправляйся обратно, Самиддхи, и пребывай прилежным, старательным, решительным».
“Evaṁ, bhante”ti kho āyasmā samiddhi bhagavato paṭissutvā uṭṭhāyāsanā bhagavantaṁ abhivādetvā padakkhiṇaṁ katvā pakkāmi.
«Да, уважаемый», – ответил достопочтенный Самиддхи. Затем он встал со своего сиденья, поклонился Благословенному и ушёл, обойдя его с правой стороны.
Dutiyampi kho āyasmā samiddhi tattheva appamatto ātāpī pahitatto vihāsi. Dutiyampi kho āyasmato samiddhissa rahogatassa paṭisallīnassa …pe… dutiyampi kho māro pāpimā āyasmato samiddhissa cetasā cetoparivitakkamaññāya …pe… apissudaṁ pathavī maññe undrīyati.
И во второй раз, по мере того как достопочтенный Самиддхи пребывал уединённым в затворничестве, следующее раздумье возникло у него в уме… И во второй раз Злой Мара… сотворил громкий шум, ужасающий и пугающий, как если бы разверзлась земля.
Atha kho āyasmā samiddhi māraṁ pāpimantaṁ gāthāya ajjhabhāsi:
И тогда достопочтенный Самиддхи, осознав: «Это Злой Мара», обратился к нему строфой:
“Saddhāyāhaṁ pabbajito, agārasmā anagāriyaṁ; Sati paññā ca me buddhā, cittañca susamāhitaṁ; Kāmaṁ karassu rūpāni, neva maṁ byādhayissasī”ti.
«Из веры жизнь домашнюю оставил, Чтоб жизнь бездомную теперь вести. В мудрости и внимательности зрелый я, Мой ум сосредоточен хорошо. Любые формы можешь колдовать, Но устрашить меня не сможешь ты».
Atha kho māro pāpimā “jānāti maṁ samiddhi bhikkhū”ti dukkhī dummano tatthevantaradhāyīti.
И тогда Злой Мара, осознав: «Бхикку Самиддхи знает меня», расстроенный и опечаленный, тут же исчез.