SN 42.12 PTS SN 4.330 1. Начальник
Rāsiyasutta
Расия
Нажмите на любое слово пали, чтобы увидеть его значение.
Atha kho rāsiyo gāmaṇi yena bhagavā tenupasaṅkami; upasaṅkamitvā bhagavantaṁ abhivādetvā ekamantaṁ nisīdi. Ekamantaṁ nisinno kho rāsiyo gāmaṇi bhagavantaṁ etadavoca:
И тогда градоначальник Расия отправился к Благословенному, поклонился ему, сел рядом и сказал:
“sutaṁ metaṁ, bhante, ‘samaṇo gotamo sabbaṁ tapaṁ garahati, sabbaṁ tapassiṁ lūkhajīviṁ ekaṁsena upavadati upakkosatī’ti. Ye te, bhante, evamāhaṁsu: ‘samaṇo gotamo sabbaṁ tapaṁ garahati, sabbaṁ tapassiṁ lūkhajīviṁ ekaṁsena upavadati upakkosatī’ti, kacci te, bhante, bhagavato vuttavādino, na ca bhagavantaṁ abhūtena abbhācikkhanti, dhammassa cānudhammaṁ byākaronti, na ca koci sahadhammiko vādānuvādo gārayhaṁ ṭhānaṁ āgacchatī”ti?
«Уважаемый, я слышал так: „Отшельник Готама критикует всякий аскетизм. Он категорически порицает и ругает любых отшельников, которые ведут суровую жизнь в аскезе“. Те, кто говорит так, утверждают ли то, как это было сказано Благословенным, не выставляют ли его в ложном свете тем, что не соответствует действительности? Объясняют ли они в соответствии с Дхаммой так, что их утверждение не влечёт за собой уместной почвы для критики»?
“Ye te, gāmaṇi, evamāhaṁsu: ‘samaṇo gotamo sabbaṁ tapaṁ garahati, sabbaṁ tapassiṁ lūkhajīviṁ ekaṁsena upavadati upakkosatī’ti, na me te vuttavādino, abbhācikkhanti ca pana maṁ te asatā tucchā abhūtena.
Dveme, gāmaṇi, antā pabbajitena na sevitabbā— yo cāyaṁ kāmesu kāmasukhallikānuyogo hīno gammo pothujjaniko anariyo anatthasaṁhito, yo cāyaṁ attakilamathānuyogo dukkho anariyo anatthasaṁhito.
Существуют, градоначальник, эти две крайности, которые не следует взращивать тому, кто, покинув жизнь домохозяйскую, ушёл в жизнь бездомную: Стремление к чувственному счастью чувственных удовольствий – низкому, вульгарному, мирскому, постыдному, не приносящему блага; Стремление к самоумерщвлению – болезненному, постыдному, не приносящему блага;
Ete te, gāmaṇi, ubho ante anupagamma majjhimā paṭipadā tathāgatena abhisambuddhā—cakkhukaraṇī ñāṇakaraṇī upasamāya abhiññāya sambodhāya nibbānāya saṁvattati.
Не склоняясь ни к одной из этих крайностей, Татхагата пробудился в срединный путь, который способствует видению, который способствует знанию, который ведёт к покою, к прямому знанию, к просветлению, к Ниббане.
Katamā ca sā, gāmaṇi, majjhimā paṭipadā tathāgatena abhisambuddhā—cakkhukaraṇī ñāṇakaraṇī upasamāya abhiññāya sambodhāya nibbānāya saṁvattati? Ayameva ariyo aṭṭhaṅgiko maggo, seyyathidaṁ— sammādiṭṭhi …pe… sammāsamādhi.
И что же это за срединный путь, в который пробудился Татхагата, который способствует видению… ведёт к Ниббане? Это тот самый Благородный восьмеричный путь: правильные воззрения, правильное устремление, правильная речь, правильные действия, правильные средства к жизни, правильное усилие, правильная внимательность, правильное сосредоточение.
Ayaṁ kho sā, gāmaṇi, majjhimā paṭipadā tathāgatena abhisambuddhā—cakkhukaraṇī ñāṇakaraṇī upasamāya abhiññāya sambodhāya nibbānāya saṁvattati.
Таков тот самый срединный путь, в который пробудился Татхагата, который способствует видению… ведёт к Ниббане.
Tayo kho me, gāmaṇi, kāmabhogino santo saṁvijjamānā lokasmiṁ. Katame tayo? Idha, gāmaṇi, ekacco kāmabhogī adhammena bhoge pariyesati, sāhasena adhammena bhoge pariyesitvā sāhasena na attānaṁ sukheti na pīṇeti na saṁvibhajati na puññāni karoti. Idha pana, gāmaṇi, ekacco kāmabhogī adhammena bhoge pariyesati sāhasena. Adhammena bhoge pariyesitvā sāhasena attānaṁ sukheti pīṇeti, na saṁvibhajati na puññāni karoti. Idha pana, gāmaṇi, ekacco kāmabhogī adhammena bhoge pariyesati sāhasena. Adhammena bhoge pariyesitvā sāhasena attānaṁ sukheti pīṇeti saṁvibhajati puññāni karoti.
Есть, градоначальник, три типа личностей в мире, которые наслаждаются чувственными удовольствиями. Какие три? Вот, градоначальник, некий человек, который наслаждается чувственными удовольствиями, ищет богатства незаконным способом, путём насилия. Поступив так, он не делает себя счастливым и довольным и, кроме того, не делится этим и не совершает накопления заслуг. Далее, градоначальник, некий человек, который наслаждается чувственными удовольствиями, ищет богатства незаконным способом, путём насилия. Поступив так, он делает себя счастливым и довольным, но не делится этим и не совершает накопления заслуг. Далее, градоначальник, некий человек, который наслаждается чувственными удовольствиями, ищет богатства незаконным способом, путём насилия. Поступив так, он делает себя счастливым и довольным и, кроме того, делится этим и совершает накопления заслуг.
Idha pana, gāmaṇi, ekacco kāmabhogī dhammādhammena bhoge pariyesati sāhasenapi asāhasenapi. Dhammādhammena bhoge pariyesitvā sāhasenapi asāhasenapi na attānaṁ sukheti, na pīṇeti, na saṁvibhajati, na puññāni karoti. Idha pana, gāmaṇi, ekacco kāmabhogī dhammādhammena bhoge pariyesati sāhasenapi asāhasenapi. Dhammādhammena bhoge pariyesitvā sāhasenapi asāhasenapi attānaṁ sukheti pīṇeti, na saṁvibhajati, na puññāni karoti. Idha pana, gāmaṇi, ekacco kāmabhogī dhammādhammena bhoge pariyesati, sāhasenapi asāhasenapi. Dhammādhammena bhoge pariyesitvā sāhasenapi asāhasenapi attānaṁ sukheti pīṇeti saṁvibhajati puññāni karoti.
Далее, градоначальник, некий человек, который наслаждается чувственными удовольствиями, ищет богатства и законным, и незаконным способами, путём ненасилия и путём насилия. Поступив так, он не делает себя счастливым и довольным и, кроме того, не делится этим и не совершает накопления заслуг. Далее, градоначальник, некий человек, который наслаждается чувственными удовольствиями, ищет богатства и законным, и незаконным способами, путём ненасилия и путём насилия. Поступив так, он делает себя счастливым и довольным, но не делится этим и не совершает накопления заслуг. Далее, градоначальник, некий человек, который наслаждается чувственными удовольствиями, ищет богатства и законным, и незаконным способами, путём ненасилия и путём насилия. Поступив так, он делает себя счастливым и довольным и, кроме того, делится этим и совершает накопления заслуг.
Idha pana, gāmaṇi, ekacco kāmabhogī dhammena bhoge pariyesati asāhasena. Dhammena bhoge pariyesitvā asāhasena na attānaṁ sukheti, na pīṇeti, na saṁvibhajati, na puññāni karoti. Idha pana, gāmaṇi, ekacco kāmabhogī dhammena bhoge pariyesati asāhasena. Dhammena bhoge pariyesitvā asāhasena attānaṁ sukheti pīṇeti, na saṁvibhajati, na puññāni karoti. Idha pana, gāmaṇi, ekacco kāmabhogī dhammena bhoge pariyesati asāhasena. Dhammena bhoge pariyesitvā asāhasena attānaṁ sukheti pīṇeti saṁvibhajati puññāni karoti. Te ca bhoge gadhito mucchito ajjhopanno anādīnavadassāvī anissaraṇapañño paribhuñjati. Idha pana, gāmaṇi, ekacco kāmabhogī dhammena bhoge pariyesati asāhasena. Dhammena bhoge pariyesitvā asāhasena attānaṁ sukheti pīṇeti saṁvibhajati puññāni karoti. Te ca bhoge agadhito amucchito anajjhopanno ādīnavadassāvī nissaraṇapañño paribhuñjati.
Далее, градоначальник, некий человек, который наслаждается чувственными удовольствиями, ищет богатства законным способом, путём ненасилия. Поступив так, он не делает себя счастливым и довольным и, кроме того, не делится этим и не совершает накопления заслуг. Далее, градоначальник, некий человек, который наслаждается чувственными удовольствиями, ищет богатства законным способом, путём ненасилия. Поступив так, он делает себя счастливым и довольным, но не делится этим и не совершает накопления заслуг. Далее, градоначальник, некий человек, который наслаждается чувственными удовольствиями, ищет богатства законным способом, путём ненасилия. Поступив так, он делает себя счастливым и довольным и, кроме того, делится этим и совершает накопления заслуг. Но он использует своё богатство, будучи привязанным к нему, будучи очарованным им, будучи слепо поглощённым им, не видя опасности в нём, не понимая спасения. Далее, градоначальник, некий человек, который наслаждается чувственными удовольствиями, ищет богатства законным способом, путём ненасилия. Поступив так, он делает себя счастливым и довольным и, кроме того, делится этим и совершает накопления заслуг. И он использует своё богатство, не будучи привязанным к нему, не будучи очарованным им, не будучи слепо поглощённым им, видя опасность в нём, понимая спасение.
Tatra, gāmaṇi, yvāyaṁ kāmabhogī adhammena bhoge pariyesati sāhasena, adhammena bhoge pariyesitvā sāhasena na attānaṁ sukheti, na pīṇeti, na saṁvibhajati, na puññāni karoti. Ayaṁ, gāmaṇi, kāmabhogī tīhi ṭhānehi gārayho. Katamehi tīhi ṭhānehi gārayho? Adhammena bhoge pariyesati sāhasenāti, iminā paṭhamena ṭhānena gārayho. Na attānaṁ sukheti na pīṇetīti, iminā dutiyena ṭhānena gārayho. Na saṁvibhajati, na puññāni karotīti, iminā tatiyena ṭhānena gārayho. Ayaṁ, gāmaṇi, kāmabhogī imehi tīhi ṭhānehi gārayho.
В этом отношении, градоначальник, человека, который наслаждается чувственными удовольствиями, ищет богатства незаконным способом, путём насилия, и который, поступив так, не делает себя счастливым и довольным и, кроме того, не делится этим и не совершает накопления заслуг, – можно порицать на трёх основаниях. На каких трёх основаниях его можно порицать? Он ищет богатства незаконным способом, путём насилия – таково первое основание, на котором его можно порицать. Он не делает себя счастливым и довольным – таково второе основание, на котором его можно порицать. Он не делится этим и не совершает накопления заслуг – таково третье основание, на котором его можно порицать. Такого человека, который наслаждается чувственными удовольствиями, можно порицать на этих трёх основаниях.
Tatra, gāmaṇi, yvāyaṁ kāmabhogī adhammena bhoge pariyesati sāhasena, adhammena bhoge pariyesitvā sāhasena attānaṁ sukheti pīṇeti, na saṁvibhajati, na puññāni karoti. Ayaṁ, gāmaṇi, kāmabhogī dvīhi ṭhānehi gārayho, ekena ṭhānena pāsaṁso. Katamehi dvīhi ṭhānehi gārayho? Adhammena bhoge pariyesati sāhasenāti, iminā paṭhamena ṭhānena gārayho. Na saṁvibhajati, na puññāni karotīti, iminā dutiyena ṭhānena gārayho. Katamena ekena ṭhānena pāsaṁso? Attānaṁ sukheti pīṇetīti, iminā ekena ṭhānena pāsaṁso. Ayaṁ, gāmaṇi, kāmabhogī imehi dvīhi ṭhānehi gārayho, iminā ekena ṭhānena pāsaṁso.
В этом отношении, градоначальник, человека, который наслаждается чувственными удовольствиями, ищет богатства незаконным способом, путём насилия, и который, поступив так, делает себя счастливым и довольным, но не делится этим и не совершает накопления заслуг, можно порицать на двух основаниях и восхвалять на одном основании. На каких двух основаниях его можно порицать? Он ищет богатства незаконным способом, путём насилия – таково первое основание, на котором его можно порицать. Он не делится этим и не совершает накопления заслуг – таково второе основание, на котором его можно порицать. И на каком основании его можно восхвалять? Он делает себя счастливым и довольным – таково основание, на котором его можно восхвалять. Такого человека, который наслаждается чувственными удовольствиями, можно порицать на этих двух основаниях и восхвалять на этом одном основании.
Tatra, gāmaṇi, yvāyaṁ kāmabhogī adhammena bhoge pariyesati sāhasena, adhammena bhoge pariyesitvā sāhasena attānaṁ sukheti pīṇeti saṁvibhajati puññāni karoti. Ayaṁ, gāmaṇi, kāmabhogī ekena ṭhānena gārayho, dvīhi ṭhānehi pāsaṁso. Katamena ekena ṭhānena gārayho? Adhammena bhoge pariyesati sāhasenāti, iminā ekena ṭhānena gārayho. Katamehi dvīhi ṭhānehi pāsaṁso? Attānaṁ sukheti pīṇetīti, iminā paṭhamena ṭhānena pāsaṁso. Saṁvibhajati puññāni karotīti, iminā dutiyena ṭhānena pāsaṁso. Ayaṁ, gāmaṇi, kāmabhogī, iminā ekena ṭhānena gārayho, imehi dvīhi ṭhānehi pāsaṁso.
В этом отношении, градоначальник, человека, который наслаждается чувственными удовольствиями, ищет богатства незаконным способом, путём насилия, и который, поступив так, делает себя счастливым и довольным и, кроме того, делится этим и совершает накопления заслуг, можно порицать на одном основании и восхвалять на двух основаниях. И на каком одном основании его можно порицать? Он ищет богатства незаконным способом, путём насилия – таково одно основание, на котором его можно порицать. И на каких двух основаниях его можно восхвалять? Он делает себя счастливым и довольным – таково первое основание, на котором его можно восхвалять. Он делится этим и совершает накопления заслуг – таково второе основание, на котором его можно восхвалять. Такого человека, который наслаждается чувственными удовольствиями, можно порицать на этом одном основании и восхвалять на этих двух основаниях.
Tatra, gāmaṇi, yvāyaṁ kāmabhogī dhammādhammena bhoge pariyesati sāhasenapi asāhasenapi, dhammādhammena bhoge pariyesitvā sāhasenapi asāhasenapi na attānaṁ sukheti, na pīṇeti, na saṁvibhajati, na puññāni karoti. Ayaṁ, gāmaṇi, kāmabhogī ekena ṭhānena pāsaṁso, tīhi ṭhānehi gārayho. Katamena ekena ṭhānena pāsaṁso? Dhammena bhoge pariyesati asāhasenāti, iminā ekena ṭhānena pāsaṁso. Katamehi tīhi ṭhānehi gārayho? Adhammena bhoge pariyesati sāhasenāti, iminā paṭhamena ṭhānena gārayho. Na attānaṁ sukheti, na pīṇetīti, iminā dutiyena ṭhānena gārayho. Na saṁvibhajati, na puññāni karotīti, iminā tatiyena ṭhānena gārayho. Ayaṁ, gāmaṇi, kāmabhogī iminā ekena ṭhānena pāsaṁso, imehi tīhi ṭhānehi gārayho.
В этом отношении, градоначальник, человека, который наслаждается чувственными удовольствиями, ищет богатства и законным, и незаконным способами, путём ненасилия и путём насилия, и который, поступив так, не делает себя счастливым и довольным и, кроме того, не делится этим и не совершает накопления заслуг, можно восхвалять на одном основании и порицать на трёх основаниях. На каком одном основании его можно восхвалять? Он ищет богатства законным способом, путём ненасилия… На каких трёх основаниях его можно порицать? Он ищет богатства незаконным способом, путём насилия… Он не делает себя счастливым и довольным… Он не делится этим и не совершает накопления заслуг…
Tatra, gāmaṇi, yvāyaṁ kāmabhogī dhammādhammena bhoge pariyesati sāhasenapi asāhasenapi, dhammādhammena bhoge pariyesitvā sāhasenapi asāhasenapi attānaṁ sukheti pīṇeti, na saṁvibhajati, na puññāni karoti. Ayaṁ, gāmaṇi, kāmabhogī dvīhi ṭhānehi pāsaṁso, dvīhi ṭhānehi gārayho. Katamehi dvīhi ṭhānehi pāsaṁso? Dhammena bhoge pariyesati asāhasenāti, iminā paṭhamena ṭhānena pāsaṁso. Attānaṁ sukheti pīṇetīti, iminā dutiyena ṭhānena pāsaṁso. Katamehi dvīhi ṭhānehi gārayho? Adhammena bhoge pariyesati sāhasenāti, iminā paṭhamena ṭhānena gārayho. Na saṁvibhajati, na puññāni karotīti, iminā dutiyena ṭhānena gārayho. Ayaṁ, gāmaṇi, kāmabhogī imehi dvīhi ṭhānehi pāsaṁso, imehi dvīhi ṭhānehi gārayho.
В этом отношении, градоначальник, человека, который наслаждается чувственными удовольствиями, ищет богатства и законным, и незаконным способами, путём ненасилия и путём насилия, и который, поступив так, делает себя счастливым и довольным, но не делится этим и не совершает накопления заслуг, можно восхвалять на двух основаниях и порицать на двух основаниях. На каких двух основаниях его можно восхвалять? Он ищет богатства законным способом, путём ненасилия… Он делает себя счастливым и довольным… На каких двух основаниях его можно порицать? Он ищет богатства незаконным способом, путём насилия… Он не делится этим и не совершает накопления заслуг…
Tatra, gāmaṇi, yvāyaṁ kāmabhogī dhammādhammena bhoge pariyesati sāhasenapi asāhasenapi, dhammādhammena bhoge pariyesitvā sāhasenapi asāhasenapi attānaṁ sukheti pīṇeti saṁvibhajati puññāni karoti. Ayaṁ, gāmaṇi, kāmabhogī tīhi ṭhānehi pāsaṁso, ekena ṭhānena gārayho. Katamehi tīhi ṭhānehi pāsaṁso? Dhammena bhoge pariyesati asāhasenāti, iminā paṭhamena ṭhānena pāsaṁso. Attānaṁ sukheti pīṇetīti, iminā dutiyena ṭhānena pāsaṁso. Saṁvibhajati puññāni karotīti, iminā tatiyena ṭhānena pāsaṁso. Katamena ekena ṭhānena gārayho? Adhammena bhoge pariyesati sāhasenāti, iminā ekena ṭhānena gārayho. Ayaṁ, gāmaṇi, kāmabhogī imehi tīhi ṭhānehi pāsaṁso, iminā ekena ṭhānena gārayho.
В этом отношении, градоначальник, человека, который наслаждается чувственными удовольствиями, ищет богатства и законным, и незаконным способами, путём ненасилия и путём насилия, и который, поступив так, делает себя счастливым и довольным и, кроме того, делится этим и совершает накопления заслуг, можно восхвалять на трёх основаниях и порицать на одном основании На каких трёх основаниях его можно восхвалять? Он ищет богатства законным способом, путём ненасилия… Он делает себя счастливым и довольным… Он делится этим и совершает накопления заслуг… На каком одном основании его можно порицать? Он ищет богатства незаконным способом, путём насилия…
Tatra, gāmaṇi, yvāyaṁ kāmabhogī dhammena bhoge pariyesati asāhasena, dhammena bhoge pariyesitvā asāhasena, na attānaṁ sukheti, na pīṇeti, na saṁvibhajati, na puññāni karoti. Ayaṁ, gāmaṇi, kāmabhogī ekena ṭhānena pāsaṁso, dvīhi ṭhānehi gārayho. Katamena ekena ṭhānena pāsaṁso? Dhammena bhoge pariyesati asāhasenāti, iminā ekena ṭhānena pāsaṁso. Katamehi dvīhi ṭhānehi gārayho? Na attānaṁ sukheti, na pīṇetīti, iminā paṭhamena ṭhānena gārayho. Na saṁvibhajati, na puññāni karotīti, iminā dutiyena ṭhānena gārayho. Ayaṁ, gāmaṇi, kāmabhogī iminā ekena ṭhānena pāsaṁso, imehi dvīhi ṭhānehi gārayho.
В этом отношении, градоначальник, человека, который наслаждается чувственными удовольствиями, ищет богатства законным способом, путём ненасилия, и который, поступив так, не делает себя счастливым и довольным и, кроме того, не делится этим и не совершает накопления заслуг, можно восхвалять на одном основании и порицать на двух основаниях. На каком одном основании его можно восхвалять? Он ищет богатства законным способом, путём ненасилия… На каких двух основаниях его можно порицать? Он не делает себя счастливым и довольным… Он не делится этим и не совершает накопления заслуг…
Tatra, gāmaṇi, yvāyaṁ kāmabhogī dhammena bhoge pariyesati asāhasena, dhammena bhoge pariyesitvā asāhasena attānaṁ sukheti pīṇeti, na saṁvibhajati, na puññāni karoti. Ayaṁ, gāmaṇi, kāmabhogī dvīhi ṭhānehi pāsaṁso, ekena ṭhānena gārayho. Katamehi dvīhi ṭhānehi pāsaṁso? Dhammena bhoge pariyesati asāhasenāti, iminā paṭhamena ṭhānena pāsaṁso. Attānaṁ sukheti pīṇetīti, iminā dutiyena ṭhānena pāsaṁso. Katamena ekena ṭhānena gārayho? Na saṁvibhajati, na puññāni karotīti, iminā ekena ṭhānena gārayho. Ayaṁ, gāmaṇi, kāmabhogī imehi dvīhi ṭhānehi pāsaṁso, iminā ekena ṭhānena gārayho.
В этом отношении, градоначальник, человека, который наслаждается чувственными удовольствиями, ищет богатства законным способом, путём ненасилия, и который, поступив так, делает себя счастливым и довольным, но не делится этим и не совершает накопления заслуг, можно восхвалять на двух основаниях и порицать на одном основании. На каких двух основаниях его можно восхвалять? Он ищет богатства законным способом, путём ненасилия… Он делает себя счастливым и довольным… На каком одном основании его можно порицать? Он не делится этим и не совершает накопления заслуг…
Tatra, gāmaṇi, yvāyaṁ kāmabhogī dhammena bhoge pariyesati asāhasena, dhammena bhoge pariyesitvā asāhasena attānaṁ sukheti pīṇeti saṁvibhajati puññāni karoti, te ca bhoge gadhito mucchito ajjhopanno anādīnavadassāvī anissaraṇapañño paribhuñjati. Ayaṁ, gāmaṇi, kāmabhogī tīhi ṭhānehi pāsaṁso, ekena ṭhānena gārayho. Katamehi tīhi ṭhānehi pāsaṁso? Dhammena bhoge pariyesati asāhasenāti, iminā paṭhamena ṭhānena pāsaṁso. Attānaṁ sukheti pīṇetīti, iminā dutiyena ṭhānena pāsaṁso. Saṁvibhajati puññāni karotīti, iminā tatiyena ṭhānena pāsaṁso. Katamena ekena ṭhānena gārayho? Te ca bhoge gadhito mucchito ajjhopanno anādīnavadassāvī anissaraṇapañño paribhuñjatīti, iminā ekena ṭhānena gārayho. Ayaṁ, gāmaṇi, kāmabhogī imehi tīhi ṭhānehi pāsaṁso, iminā ekena ṭhānena gārayho.
В этом отношении, градоначальник, человека, который наслаждается чувственными удовольствиями, ищет богатства законным способом, путём ненасилия, и который, поступив так, делает себя счастливым и довольным и, кроме того, делится этим и совершает накопления заслуг, но при этом использует своё богатство, будучи привязанным к нему, будучи очарованным им, будучи слепо поглощённым им, не видя опасности в нём, не понимая спасения, можно восхвалять на трёх основаниях и порицать на одном основании. На каких трёх основаниях его можно восхвалять? Он ищет богатства законным способом, путём ненасилия… Он делает себя счастливым и довольным… Он делится этим и совершает накопления заслуг… На каком одном основании его можно порицать? Он использует своё богатство, будучи привязанным к нему, будучи очарованным им, будучи слепо поглощённым им, не видя опасности в нём, не понимая спасения…
Tatra, gāmaṇi, yvāyaṁ kāmabhogī dhammena bhoge pariyesati asāhasena, dhammena bhoge pariyesitvā asāhasena attānaṁ sukheti pīṇeti saṁvibhajati puññāni karoti. Te ca bhoge agadhito amucchito anajjhopanno ādīnavadassāvī nissaraṇapañño paribhuñjati. Ayaṁ, gāmaṇi, kāmabhogī catūhi ṭhānehi pāsaṁso. Katamehi catūhi ṭhānehi pāsaṁso? Dhammena bhoge pariyesati asāhasenāti, iminā paṭhamena ṭhānena pāsaṁso. Attānaṁ sukheti pīṇetīti, iminā dutiyena ṭhānena pāsaṁso. Saṁvibhajati puññāni karotīti, iminā tatiyena ṭhānena pāsaṁso. Te ca bhoge agadhito amucchito anajjhopanno ādīnavadassāvī nissaraṇapañño paribhuñjatīti, iminā catutthena ṭhānena pāsaṁso. Ayaṁ, gāmaṇi, kāmabhogī imehi catūhi ṭhānehi pāsaṁso.
В этом отношении, градоначальник, человека, который наслаждается чувственными удовольствиями, ищет богатства законным способом, путём ненасилия, и который, поступив так, делает себя счастливым и довольным и, кроме того, делится этим и совершает накопления заслуг, и к тому же он использует своё богатство, не будучи привязанным к нему, не будучи очарованным им, не будучи слепо поглощённым им, видя опасность в нём, понимая спасение, можно восхвалять на четырёх основаниях. На каких четырёх основаниях его можно восхвалять? Он ищет богатства законным способом, путём ненасилия… Он делает себя счастливым и довольным… Он делится этим и совершает накопления заслуг… Он использует своё богатство, не будучи привязанным к нему, не будучи очарованным им, не будучи слепо поглощённым им, видя опасность в нём, понимая спасение…
Tayome, gāmaṇi, tapassino lūkhajīvino santo saṁvijjamānā lokasmiṁ. Katame tayo?
Есть, градоначальник, три вида отшельников в мире, ведущих суровую жизнь в аскезе. Какие три?
Idha, gāmaṇi, ekacco tapassī lūkhajīvī saddhā agārasmā anagāriyaṁ pabbajito hoti: ‘appeva nāma kusalaṁ dhammaṁ adhigaccheyyaṁ, appeva nāma uttari manussadhammā alamariyañāṇadassanavisesaṁ sacchikareyyan’ti. So attānaṁ ātāpeti paritāpeti, kusalañca dhammaṁ nādhigacchati, uttari ca manussadhammā alamariyañāṇadassanavisesaṁ na sacchikaroti.
Вот, градоначальник, некий отшельник, который ведёт суровую жизнь, опираясь на веру, покинул жизнь домохозяйскую ради жизни бездомной, имея такую мысль: „Быть может, я достигну благого состояния. Быть может, я обрету сверхчеловеческое отличие в знании и видении, что достойно Благородных“. Он пытает и мучает себя, но всё же не обретает благого состояния или же сверхчеловеческого отличия в знании и видении, что достойно Благородных.
Idha pana, gāmaṇi, ekacco tapassī lūkhajīvī saddhā agārasmā anagāriyaṁ pabbajito hoti: ‘appeva nāma kusalaṁ dhammaṁ adhigaccheyyaṁ, appeva nāma uttari manussadhammā alamariyañāṇadassanavisesaṁ sacchikareyyan’ti. So attānaṁ ātāpeti paritāpeti, kusalañhi kho dhammaṁ adhigacchati, uttari manussadhammā alamariyañāṇadassanavisesaṁ na sacchikaroti.
Далее, градоначальник, некий отшельник, что ведёт суровую жизнь, опираясь на веру, покинул жизнь домохозяйскую… Он пытает и мучает себя – и обретает благое состояние, но всё же не обретает сверхчеловеческого отличия в знании и видении, что достойно Благородных.
Idha pana, gāmaṇi, ekacco tapassī lūkhajīvī saddhā agārasmā anagāriyaṁ pabbajito hoti: ‘appeva nāma kusalaṁ dhammaṁ adhigaccheyyaṁ, appeva nāma uttari manussadhammā alamariyañāṇadassanavisesaṁ sacchikareyyan’ti. So attānaṁ ātāpeti paritāpeti, kusalañca dhammaṁ adhigacchati, uttari ca manussadhammā alamariyañāṇadassanavisesaṁ sacchikaroti.
Далее, градоначальник, некий отшельник, который ведёт суровую жизнь, опираясь на веру, покинул жизнь домохозяйскую… Он пытает и мучает себя – и обретает благое состояние, а также обретает и сверхчеловеческое отличие в знании и видении, что достойно Благородных.
Tatra, gāmaṇi, yvāyaṁ tapassī lūkhajīvī attānaṁ ātāpeti paritāpeti, kusalañca dhammaṁ nādhigacchati, uttari ca manussadhammā alamariyañāṇadassanavisesaṁ na sacchikaroti. Ayaṁ, gāmaṇi, tapassī lūkhajīvī tīhi ṭhānehi gārayho. Katamehi tīhi ṭhānehi gārayho? Attānaṁ ātāpeti paritāpetīti, iminā paṭhamena ṭhānena gārayho. Kusalañca dhammaṁ nādhigacchatīti, iminā dutiyena ṭhānena gārayho. Uttari ca manussadhammā alamariyañāṇadassanavisesaṁ na sacchikarotīti, iminā tatiyena ṭhānena gārayho. Ayaṁ, gāmaṇi, tapassī lūkhajīvī, imehi tīhi ṭhānehi gārayho.
В этом отношении, градоначальник, отшельника, который ведёт суровую жизнь, который пытает и мучает себя, но всё же не обретает благого состояния или же сверхчеловеческого отличия в знании и видении, что достойно Благородных, можно порицать на трёх основаниях. На каких трёх основаниях его можно порицать? Он пытает и мучает себя… Он не обретает благого состояния… Он не обретает сверхчеловеческого отличия в знании и видении – таково третье основание, на котором его можно порицать. Этого отшельника, который ведёт суровую жизнь, можно порицать на этих трёх основаниях.
Tatra, gāmaṇi, yvāyaṁ tapassī lūkhajīvī attānaṁ ātāpeti paritāpeti, kusalañhi kho dhammaṁ adhigacchati, uttari ca manussadhammā alamariyañāṇadassanavisesaṁ na sacchikaroti. Ayaṁ, gāmaṇi, tapassī lūkhajīvī dvīhi ṭhānehi gārayho, ekena ṭhānena pāsaṁso. Katamehi dvīhi ṭhānehi gārayho? Attānaṁ ātāpeti paritāpetīti, iminā paṭhamena ṭhānena gārayho. Uttari ca manussadhammā alamariyañāṇadassanavisesaṁ na sacchikarotīti, iminā dutiyena ṭhānena gārayho. Katamena ekena ṭhānena pāsaṁso? Kusalañhi kho dhammaṁ adhigacchatīti, iminā ekena ṭhānena pāsaṁso. Ayaṁ, gāmaṇi, tapassī lūkhajīvī imehi dvīhi ṭhānehi gārayho, iminā ekena ṭhānena pāsaṁso.
В этом отношении, градоначальник, отшельника, который ведёт суровую жизнь, который пытает и мучает себя – и обретает благое состояние, но не сверхчеловеческое отличие в знании и видении, что достойно Благородных, можно порицать на двух основаниях и восхвалять на одном основании. На каких двух основаниях его можно порицать? Он пытает и мучает себя… Он не обретает сверхчеловеческого отличия в знании и видении… На каком одном основании его можно восхвалять? Он обретает благое состояние…
Tatra, gāmaṇi, yvāyaṁ tapassī lūkhajīvī attānaṁ ātāpeti paritāpeti, kusalañca dhammaṁ adhigacchati, uttari ca manussadhammā alamariyañāṇadassanavisesaṁ sacchikaroti. Ayaṁ, gāmaṇi, tapassī lūkhajīvī ekena ṭhānena gārayho, dvīhi ṭhānehi pāsaṁso. Katamena ekena ṭhānena gārayho? Attānaṁ ātāpeti paritāpetīti, iminā ekena ṭhānena gārayho. Katamehi dvīhi ṭhānehi pāsaṁso? Kusalañca dhammaṁ adhigacchatīti, iminā paṭhamena ṭhānena pāsaṁso. Uttari ca manussadhammā alamariyañāṇadassanavisesaṁ sacchikarotīti, iminā dutiyena ṭhānena pāsaṁso. Ayaṁ, gāmaṇi, tapassī lūkhajīvī iminā ekena ṭhānena gārayho, imehi dvīhi ṭhānehi pāsaṁso.
В этом отношении, градоначальник, отшельника, который ведёт суровую жизнь, который пытает и мучает себя – и обретает благое состояние, а также обретает и сверхчеловеческое отличие в знании и видении, что достойно Благородных, можно порицать на одном основании и восхвалять на двух основаниях. На каком одном основании его можно порицать? Он пытает и мучает себя… На каких двух основаниях его можно восхвалять? Он обретает благое состояние… Он обретает сверхчеловеческое отличие в знании и видении…
Tisso imā, gāmaṇi, sandiṭṭhikā nijjarā akālikā ehipassikā opaneyyikā paccattaṁ veditabbā viññūhi. Katamā tisso?
Существуют, градоначальник, эти три вида исчерпания, которые видны здесь и сейчас, не зависящие от времени, незамедлительно действенные, приглащающие к исследованию, ведущие вперёд, переживаемые мудрыми для себя. Какие три?
Yaṁ ratto rāgādhikaraṇaṁ attabyābādhāyapi ceteti, parabyābādhāyapi ceteti, ubhayabyābādhāyapi ceteti. Rāge pahīne nevattabyābādhāya ceteti, na parabyābādhāya ceteti, na ubhayabyābādhāya ceteti. Sandiṭṭhikā nijjarā akālikā ehipassikā opaneyyikā paccattaṁ veditabbā viññūhi.
Вот некий человек наполнен жаждой, и по этой причине он намеревается что-либо сделать к собственному несчастью, к несчастью другого, к несчастью обоих. Когда жажда отброшена, он не намеревается что-либо сделать ни к собственному несчастью, ни к несчастью другого, ни к несчастью обоих. Исчерпание жажды видно здесь и сейчас, не зависит от времени, незамедлительно действенное, приглашает к исследованию, ведёт вперёд, переживается мудрыми для себя.
Yaṁ duṭṭho dosādhikaraṇaṁ attabyābādhāyapi ceteti, parabyābādhāyapi ceteti, ubhayabyābādhāyapi ceteti. Dose pahīne nevattabyābādhāya ceteti, na parabyābādhāya ceteti, na ubhayabyābādhāya ceteti. Sandiṭṭhikā nijjarā akālikā ehipassikā opaneyyikā paccattaṁ veditabbā viññūhi.
Вот некий человек наполнен злобой, и по этой причине он намеревается что-либо сделать к собственному несчастью, к несчастью другого, к несчастью обоих. Когда злоба отброшена, он не намеревается что-либо сделать ни к собственному несчастью, ни к несчастью другого, ни к несчастью обоих. Исчерпание злобы видно здесь и сейчас, не зависит от времени, незамедлительно действенное, приглашает к исследованию, ведёт вперёд, переживается мудрыми для себя.
Yaṁ mūḷho mohādhikaraṇaṁ attabyābādhāyapi ceteti, parabyābādhāyapi ceteti, ubhayabyābādhāyapi ceteti. Mohe pahīne nevattabyābādhāya ceteti, na parabyābādhāya ceteti, na ubhayabyābādhāya ceteti. Sandiṭṭhikā nijjarā akālikā ehipassikā opaneyyikā paccattaṁ veditabbā viññūhi.
Вот некий человек наполнен заблуждением, и по этой причине он намеревается что-либо сделать к собственному несчастью, к несчастью другого, к несчастью обоих. Когда заблуждение отброшено, он не намеревается что-либо сделать ни к собственному несчастью, ни к несчастью другого, ни к несчастью обоих. Исчерпание заблуждения видно здесь и сейчас, не зависит от времени, незамедлительно действенное, приглашает к исследованию, ведёт вперёд, переживается мудрыми для себя.
Imā kho, gāmaṇi, tisso sandiṭṭhikā nijjarā akālikā ehipassikā opaneyyikā paccattaṁ veditabbā viññūhī”ti.
Таковы, градоначальник, три вида исчерпания, которые видны здесь и сейчас, не зависящие от времени, незамедлительно действенные, приглащающие к исследованию, ведущие вперёд, переживаемые мудрыми для себя».
Evaṁ vutte, rāsiyo gāmaṇi bhagavantaṁ etadavoca: “abhikkantaṁ, bhante …pe… upāsakaṁ maṁ bhagavā dhāretu ajjatagge pāṇupetaṁ saraṇaṁ gatan”ti.
Когда так было сказано, градоначальник Расия обратился к Благословенному: «Великолепно, уважаемый! Великолепно, уважаемый! Как если бы он поставил на место то, что было перевёрнуто, раскрыл спрятанное, показал путь тому, кто потерялся, внёс лампу во тьму, чтобы зрячий да мог увидеть, точно так же Благословенный различными способами прояснил Дхамму. Я принимаю прибежище в Благословенном, прибежище в Дхамме и прибежище в Сангхе бхикку. Пусть Благословенный помнит меня как мирского последователя, принявшего прибежище с этого дня и на всю жизнь».
Dvādasamaṁ.